– А ты быстро нашел дорогу. Знаешь, это типичное место для свиданий. Должно быть, ты часто сюда ходил в своем мире, – подначила Тэыль. От одного взгляда на Гона ей становилось и радостно, и больно.
– Конечно, я тут бывал, – вздохнув, ответил Гон.
– Так и знала. И с кем же, если не секрет?
– С министром земли, инфраструктуры и транспорта, с его заместителем, с четырьмя секретарями, с мэром, с окружными главами Сеула и еще с…
– Ладно, я поняла, давай есть. В Корейской Республике парочки часто проводят время у воды.
– Ах, это сочетание! Обожаю. Алкоголь, звездное небо, река, жареная курочка и немного ревности. Что еще нужно для счастья? – игриво заметил Гон.
Он с бесконечной нежностью смотрел на Тэыль, не обращая внимания на холодный ветер с реки.
Тэыль же мучило беспокойство. Что, если у Сон Джонхе, сблизившейся с Ли Римом, будет лицо как у матери Гона? Какие тогда подобрать слова, как утешить человека, что в раннем детстве потерял мать, а в восемь лет и отца и в один день стал императором и сиротой?
Гон пытался успокоить Тэыль. Сон Джонхе не его мать, они разные люди, точно так же как Ён и Ынсоп. «Лицо – это только внешность», – говорил Гон. Он как мог утешал Тэыль и извинялся за то, что заставил волноваться.
Когда ты наедине с любимым, кажется, что время мчится с сумасшедшей скоростью. Гон еще не уехал, а Тэыль уже соскучилась. Желая подбодрить ее, Гон принялся за курочку.
– Хорошо питайся и набирайся сил, – пожелала ему Тэыль.
Гон ничего не ответил, лишь продолжил аппетитно хрустеть куриной ножкой.
– Ты вроде говорил, что принимаешь доклады о государственных делах каждую пятницу? Но сегодня четверг.
– Ты запомнила?
– И что это за условие такое? Ты в курсе, что парень из тебя так себе? – Тэыль поспешно перевела тему, пытаясь пристыдить Гона. – Я рискую получить выговор, передавая тебе следственную информацию. Но, думаю, ответ на эту загадку нужно искать в твоем мире.
Гон медленно перевел взгляд на папку с документами, которую ему внезапно протянула Тэыль. Это были материалы о деле убитого Ли Сандо – то самое дело, которое началось в день, когда Гон и Тэыль впервые встретились на площади Кванхвамун. При обыске в хозяйственном магазине, которым владел убитый, был найден телефон с записанными в нем новостями из Корейской империи. С этого и началось их совместное расследование.
Глаза Гона широко раскрылись, когда он увидел документы. Все встало на свои места. На фотографии было знакомое ему лицо.
– Это вопрос, ответ на который мне уже известен. Однажды я уже встречал этого человека.
– Ты виделся с Ли Сандо? Он жив и сейчас в Корейской империи?
Гон видел человека с фотографии на площадке для верховой езды. Его представили как сына мастера Ли Гуёна, который изготавливает конное снаряжение. Человек признался, что недавно принял решение не наследовать семейное дело. Гон быстро и внимательно изучил документы и положил их на стол.
– Я сам с этим разберусь. Окажи мне услугу. Нужно, чтобы Ён остался в этом мире, а Ынсоп поехал со мной в империю.
– Зачем это?
– Ли Рим сейчас в Республике Корея.
– Раз он здесь, разве тебе не нужно остаться и поймать его?
– Я не могу: нужно охранять проход между мирами. Его должны поймать именно в империи.
В Корейской империи Ли Рим навсегда был заклеймен как предатель и изменник, а в Республике Корея человек с его внешностью официально числился мертвым. Даже если бы Тэыль удалось его поймать, по закону она не смогла бы никак его наказать. Выражение лица Тэыль резко ожесточилось.
– Вот почему нужно, чтобы Ён остался здесь: он единственный, кому дозволено убить его в твоем мире.
– Смотрю, дело о «живых мертвецах» – действительно важная часть твоей жизни.
«Измена» и «предатель родины» – эти слова, когда-то звучавшие словно издалека, становились все ближе и ближе.
Гон нежно сжал руку Тэыль, оцепеневшей от холода и волнения, и с грустью произнес:
– Прости, что из-за меня на ваш мир свалилось столько неприятностей.
Сердце Тэыль отчаянно заколотилось. Гону грозила еще бо́льшая опасность, чем она себе представляла. Пододвинувшись к нему, она крепко обняла его.
– Я хотела сделать вид, что все в порядке… Но у меня не вышло. Ты же не надолго уезжаешь, да?
– Я вернусь так быстро, как смогу. Будто между Ханнамдоном и Итхэвоном[1] перемещаюсь. Ты даже соскучиться не успеешь.
Тэыль выглядела слабой и испуганной, и это разбило Гону сердце. Оно будто разлетелось на тысячи мелких кусочков без возможности снова их склеить. И Гон ничего не мог поделать, кроме как крепко сжать Тэыль в своих объятиях. Безысходность угнетала. Он успокаивал себя лишь тем, что однажды это закончится.
Гона грела надежда, что он сможет устранить Ли Рима в Корейской империи и все встанет на свои места.
* * *
Командир стражи Хопиль и несколько стражников в назначенное время быстро побежали в бамбуковый лес. Перед отъездом Гон приказал им в четверг вечером ждать его у входа в лес, чтобы дама Но меньше волновалась, ведь на пути до дворца могли подстерегать опасности. Когда стражники прибыли на место, Гон и Ынсоп их уже ждали, а рядом, на коленях, связанный, стоял третий мужчина. Это был Ким Гихван, которого Гон поймал в Республике Корея.
– Ваше Величество. Капитан. – Хопиль почтительно поклонился Гону и Ынсопу.
То, что произошло внутри межпространственных ворот, было для Ынсопа как сон. Стражник, склонивший перед ним голову, поразил Ынсопа до глубины души.
Он вспомнил, что сказал ему Ён перед отъездом:
– Как только окажешься там, сразу надень бронежилет. Это нужно не для твоей защиты, а для защиты Его Величества. Безопасность императора – твоя главная задача, даже если придется пожертвовать собственной жизнью. Ты меня понял?
Гон выглядел как настоящий император. А Ынсоп стал капитаном гвардии – щитом императора, обязанным оберегать его любой ценой. Гон будто стал совершенно другим человеком.
Строгим голосом он отдал приказ охраннику:
– Этот человек участвовал в государственном перевороте. Заприте его в самой дальней камере дворца. И еще: я запрещаю когда-либо и где-либо упоминать о его существовании.
– Есть, Ваше Величество.
Гон бросил ледяной взгляд на скорчившегося от боли Ким Гихвана:
– Твой хозяин желал тебе смерти, но я приказываю тебе жить. Ты будешь коротать остатки своей никчемной жизни в подвале моего дворца. Уже не жив, но еще не мертв.
С кляпом во рту, Ким Гихван злобно смотрел на Гона:
– Если ты думал, что это конец, то ты очень сильно ошибся. Я только начал разбираться с предателями. Вас всех ждет суровая кара.
Гон словно метал ледяные стрелы.
Отвернувшись от пленника, он подозвал к себе Хопиля:
– Все, что я сейчас скажу, строго конфиденциально.
– Да, Ваше Величество.
– Во-первых, нужно выставить охрану вокруг бамбуковой рощи. Заступаете на дежурство с сегодняшнего дня и до получения моих дальнейших указаний. Брать под арест любого, кто оттуда появится. Особенно мужчин в возрасте около семидесяти лет. Во-вторых, принесите мне все записи с камер видеонаблюдения отовсюду, где я бывал в этом году. И как можно скорее.
С приоткрытым ртом Хопиль молча выслушал приказы императора, после чего осторожно спросил:
– Ваше Величество, почему приказы отдаете вы, а не капитан Чо?
– У Ёна будет задание куда важнее.
Ынсоп, которому пришлось постричься, чтобы еще больше походить на настоящего Чо Ёна, припомнил обычную манеру поведения Ёна и попытался копировать ее. Выглядело немного неловко, но по-своему достойно. Хопиль чувствовал, что здесь что-то не так, но он четко соблюдал субординацию и не посмел бы задавать вопросы. Без лишних вопросов Хопиль поспешил исполнить приказ императора.
Гон не забыл дать инструкцию и Ынсопу:
– Ён, принеси свой ноутбук. Свой!