– У меня к тебе лишь одна небольшая просьба, – тихо произнёс Эрик, словно переживая о том, что их разговор может услышать кто-нибудь посторонний.

Мужчина огляделся по сторонам и, кивнул самому себе, потянулся рукой к внутреннему карману своего широкого чёрного пальто. Оливер поёжился, представляя, как сейчас Эрик вытащит свою огромную пушку и застрелит Расмуссена прямо чётким выстрелом в голову. Но мужчина вытащил старый свёрнутый конверт. Оливер тяжело и, кажется, слишком громко выдохнул.

– Что-то не так? – обеспокоенно спросил Эрик.

– Ох н-нет, простите, – покачал головой парень. – Я п-просто решил, что вы меня убьёте.

– Что за глупости, – мужчина вяло улыбнулся. – Ты ведь сын моего… кхм… друга. Зачем мне тебя убивать? Да и с чего ты взял, что я стал бы убивать кого-то?

Как ни странно, Оливер был уверен в том, что Эрик может убить человека. Возможно, это всё проделки разыгравшейся паранойи. Во всяком случае, мальчик лишь покачал головой и глупо улыбнулся, осознавая всю тупость ситуации, в которую попал.

– Твой отец сейчас не в лучшем состоянии, верно? Я просто хочу помочь. Возьми этот конверт. Там деньги. Соври, что нашёл, украл, заработал – что хочешь. А лучше вообще не показывай их никому и спрячь. Купи все нужные продукты и лекарства. В конверте также вложен листок бумаги, на котором выписаны названия таблеток, которые могут помочь, – взволнованно произнёс Эрик. – Пожалуйся, возьми это. Твоему отцу нужна помощь, и я знаю, что ты это понимаешь. И я знаю, что ты понимаешь, что все попытки Эльфриды и Гловера бесполезны и не играют в его выздоровлении никакой роли.

Мужчина вложил в руки парня конверт, нервно кусая при этом нижнюю губу. Мальчик ошарашенно наблюдал за Эриком, совершенно не понимая, что тот делает и зачем пытается помочь. Разве являлся он Йенсу близким другом, если даже не хотел показываться ему на глаза?

– Почему вы сами не можете пойти к моему отцу? – растерянно спросил Оливер, сжимая конверт в руках. Что не так с этим странным человеком?

– Я бы… я бы очень хотел, – Эрик грустно улыбнулся, – но я не могу. На то есть свои причины.

– Но почему? Вы ведь его друг! Он был так рад, когда Вы пришли к нам тогда. Я давно его не видел таким счастливым! Может быть, ему станет лучше, когда он увидит Вас!

Мужчина уверенно покачал головой, всё также грустно улыбаясь.

– Может быть, сначала станет лучше. А потом в миллиард раз хуже. Поверь мне. Но это не важно. Пообещай мне, что никому не скажешь о нашей встрече?

– Обещаю, мистер Эрик. И… и спасибо огромное за помощь… но… но ведь деньги никогда не будут лучше дружбы, – тяжело вздохнул Оливер.

– Я знаю, Олли, но это всё, что я могу сделать, – вновь с нотками обречённости в голосе произнёс мужчина. Кажется, Расмуссен знал о своём отце куда меньше, чем казалось раньше. – Ах, чуть не забыл! – воскликнул Эрик, доставая что-то из своей сумки. – Смотри, в аптечке твоего отца должна лежать точно такая же бутылка, но почти пустая. Перелей туда содержимое этой бутылки, но желательно так, чтобы никто не заметил, – мужчина протянул Оливеру лекарство.

– Это лекарство от астмы? – спросил парень, принимая бутылочку в свои руки. Может быть, это всё-таки яд и Эрику не стоит доверять?

– Верно.

Эрик задержал свой взгляд на Оливере, после чего, тяжело вздохнув, поднялся со скамейки.

– Я думаю, мне пора. Да и тебе тоже. Я не буду спрашивать, что ты в такое время делаешь на улице, но, думаю, у тебя есть на то причины, – мужчина вяло улыбнулся.

– Д-да, с-спасибо… Доброй н-ночи.

– Доброй, Оливер.

Расмуссен быстрым шагом направился прочь, всё ещё чувствуя некую неопределённость по отношению к Эрику. Но на душе стало ещё более неприятно, когда, проходя мимо той самой машины, Оливер увидел сидящих внутри странных мужчин в шляпах с широкими полями. И у одного из них, парень был готов поклясться, в руках находился пистолет.

Чёрт подери.

***

Pink Floyd – Shine On You Crazy Diamond

– Ну что с тобой, signore della mia vita10? – обречённо покачав головой, в который раз уже спросил Кристиан, мягко прикоснувшись к плечу склонившегося над бумагами гангстера. – Почему твоё лицо выражает дикую печаль?

– Ты называешь раздражение печалью? – Ричардсон бросил на подчинённого разгневанный взгляд и вновь уткнулся лицом в бумаги, пытаясь сосредоточиться на важных делах, а не на бесполезном разговоре с Крисом. – Я не понимаю, почему ты вообще здесь. Твоя goomah11 наверняка тебя уже заждалась, – презрительно бросил Эрик, небрежно скинув со своего плеча руку Эдвардса.

Кристиан тихо засмеялся и даже издал какой-то умилённый вопль, забираясь на стол, за которым работал Ричардсон, и складывая одну ногу на другую, не обращая внимания на лежащие рядом вещи. Крёстный Отец прошипел себе под нос какие-то, безусловно, грубые высказывания на итальянском языке, и сдвинул подальше от Кристиана все важные бумаги.

– Так всё дело в ней, мой commendatore12? Прикажи мне – и я тут же убью её, – широко улыбнулся Эдвардс, одаривая гангстера нежным взглядом.

– Vafa Napole13, – прошипел Эрик, поднимая на Кристиана разозлённый взгляд. – Мне плевать на твою женщину.

– О, Крёстный Отец, а Вы говорили, что Вам чужды эмоции и чувства! Но Вы испытываете ревность! Признайте, Вы ревнуете! – чересчур эмоционально выкрикнул гангстер.

Ричардсон скривился, поражённый диким неконтролируемым гневом. Да как этому ничтожеству вообще пришло в голову, что он, сам Крёстный Отец «Нации Розы», будет ревновать своего свихнувшегося подчинённого, которого давно бы стоило заживо закопать в земле, если бы не его природная жестокость и хладнокровность, так подходящая мафиози.

Эрик сорвался со своего места и вытащил пистолет, крепко сжимая его побелевшими пальцами, после чего поднёс дуло к виску Кристиана. Эдвардс вмиг перестал улыбаться и поёжился, прекрасно понимая, что совершил огромную ошибку, поддавшись эмоциям. С доном шутки плохи, особенно когда у того плохое настроение. Сам Ричардсон, к слову, кажется, даже не шутил, потому что холодный метал крепко прижимался к тёплой коже Криса, а взгляд бирюзовых глаз всё оставался таким же безумным и грозным. Гангстер уже видел, как Крёстный Отец собственными руками, которые и не без того пролили немало крови – Эдвардс точно это знал, – задушил подчинённого, предавшего преступную группировку. Да Кристиан вообще знал и наблюдал собственнолично много страшных вещей, которые вытворяли эти худые кисти и тонкие пальцы.

– Я… прости меня? Просто глупая шутка. Я strunzo14, знаю. Мне самое место в Неаполе, – жалобно проскулил Эдвардс, вжимаясь в стол.

Эрик довольно усмехнулся. Мужчина отпустил Кристиана и убрал пистолет, вновь падая на стул, но уже в более расслабленном настроении.

– Да, piccioto15, тебе самое место в Неаполе, – зло оскалился дон.

Эдвардс ещё несколько минут просидел на столе в неестественном положении, пытаясь прийти в себя после случившегося, пока в это время Ричардсон занимался своими делами, наслаждаясь тихой и спокойной работой, которую не прерывал никакой идиот своими нездоровыми шутками. Но покой продолжался недолго, потому что Кристиан был словно наделён неисчерпаемым запасом энергии и дурацких идей.

– Но ведь я твоя правая рука! – возмутился Эдвардс, будто бы прямо сейчас дон не пытался убить его.

– Это пока что, – будничным тоном ответил Эрик, изогнув уголки губ.