Нет никаких ангелов-хранителей. Всем плевать на маленького червячка, барахтающегося в дерьме. Папе плевать, Тони плевать. Наверное, только нам, живым, не плевать на проблемы и неудачи друг друга. Почему ангелом-хранителем должен быть сразу погибший человек? Ну правда, какое ему дело до моих крошечных проблем?
Меня защищала не любовь моего отца, который знал меня всего три года. О нет, далеко не его любовь…»
Sarah Vaughan – Mean to Me
По помещению сильными бесконечными потоками растекалась джазовая мелодия, под которую, неспешно двигая бёдрами, танцевала одна обворожительная официантка, успевая при этом раздавать посетителям бара их заказы. Золотистые кудряшки, словно живущие какой-то своей другой жизнью, мягко прыгали по воздуху, голубые глаза блестели, и их блеск был виден даже в полумраке, царившем в заведении. Коротенькое платье бесстыдно раскачивалось в воздухе, открывая вид на худые ляжки. Она, вся воздушная и лёгкая, буквально приковывала взгляды своей грациозностью и волшебством, завлекала своей кокетливостью, но не позволяла зайти дальше, туда, куда, разумеется, мечтал попасть каждый очарованный официанткой мужчина. Никто не мог подумать, что в этой Дюймовочке скрывается огромная сила и живой трепещущий огонь, готовый сжечь всё вокруг за счастье родных и близких. Стоило только какому-нибудь посетителю дотронуться рукой до коленки девушки, попытаться попасть ей под юбку, пригласить её на свидание, как из обаятельной кокетки красавица превращалась в холодную и непокорливую Салли Смит, верную и заботливую девушку своего неуклюжего и странноватого парня. Никто не понимал, что очаровательная официантка нашла в Люкасе, но их отношения были полны нежности и ласки, томных перешептываний, когда они думают, что их никто не видит, быстрых поцелуев и постоянных объятий, что не давало сомневаться в искренности отношений Уорда и Смит.
Салли послала воздушный поцелуй Люку, который прямо сейчас, опираясь руками за барную стойку, почти не сводя глаз, наблюдал за своей лёгкой прекрасной бабочкой. Юноша широко улыбнулся и поймал драгоценное послание, чувствуя, как щёки покрываются румянцем.
– Молодой человек, молодой человек, когда уже будет готов мой коктейль? – произнесла подошедшая к стойке женщина, от которой веяло крайне неприятным запахом перегара, а ещё и по заплывшим глазам можно было судить о её неадекватном состоянии.
– Пять секунд, – тихо отозвался Люкас, вырванный из мира сладких грёз.
Кажется, иногда этот спектакль затягивал парня и девушку слишком глубоко, так, что они и сами начинали верить в правдивость происходящего. Но, разумеется, эти надуманные отношения ни в коем случае не являлись реальными и более того не могли перейти в действительность. Просто Олли и Лекса уже довольно-таки долго отыгрывают свои роли, поэтому успели срастись со своими персонажами. Оба понимали, как много зависит от статуса «влюблённых». Например, собственная сохранность.
Разумеется, Оливер не говорил Молли ни о своих театральных выступлениях вместе с мисс Ричардсон, ни о ночной подработке. Фостер была довольно умной и начитанной девушкой, но стоило только каким-то опасностям коснуться настоящей жизни, как Молли тут же прятала голову в песок. Она совсем не понимала, что в реальности всё куда сложнее и серьёзнее, чем в книгах, что в жизни всё не решается по щелчку пальцев, как в глупых любовных романах. Более того, у Фостер была глупая и безумная мечта: она хотела, чтобы Оливер познакомил её с Йоханессом, потому что считала, что с первого взгляда очарует мужчину и заставит его считать Молли идеальной партией для сына. И, поверьте, Расмуссен пытался объяснить девушке, что отец болен, что он не в порядке, но Фостер, кажется, с каждым днём всё больше и больше верила в то, что мистер Ольсен так сильно обрадуется за Олли и тут же позабудет все свои тревоги и горести.
Как же сильно иногда хотелось высказать Молли все до последней капли, рассказать ей каждую мелочь, признаться и в настоящей причине несделанных домашних заданий, и в том, почему на самом деле Оливер постоянно шушукается о чем-то с Лексой, в том, отчего Йоханессу не стоит знакомиться с Фостер. Но стоило только Расмуссену вспомнить, как девчонка разрыдалась, когда юноша на чуть повышенных тонах позвал её по имени, так всё желание серьёзно поговорить с Молли вмиг куда-то улетучивалось. Оливер чувствовал себя бездушным злобным существом, когда делился с Фостер своими проблемами, потому что девочка тут же сжималась и начинала плакать. И Оливер опустил руки. Видимо, не судьба. Но к отцу Расмуссен всё равно не поведёт девушку даже под дулом пистолета.
– Пожалуйста, Ваш коктейль, – устало произнёс Люкас, ставя перед посетительницей напиток. Женщина лишь недовольно фыркнула и ушла.
Ну и ладно, Уорд уже привык к тому, что люди здесь были не просто невежливыми и некультурными, но еще и отъявленными алкоголиками, наркоманами, проститутками, бандитами и прочим сбродом. Зато платили на проделанную работу хозяева неплохо. Нельзя было отказываться от такого шанса ради спокойствия. Как говорится, кто не рискует, тот не пьёт шампанского.
billie eilish with khalid – lovely
– Знаете, я давно не видел таких обаятельных и красивых девушек. Да ещё и чтобы у меня с ними совпали вкусы и взгляды! Боже, я даже не могу вспомнить, чтобы со мной когда-нибудь случалось такое счастье, – донёсся до Люкаса чей-то восторженный мужской голос.
– Я тоже давно не встречала молодых людей, с которыми есть о чём поговорить, – с искренней радостью отозвалась девушка.
Внутри Люкаса всё похолодело, когда парень осознал, что этот голос принадлежал Салли. То есть с собственным парнем Смит теперь уже не о чем разговаривать, да?
– Разрешите пригласить Вас на танец, мисс Смит? – заправив длинную прядь тёмных волос за ухо, томным низким голосом произнёс незнакомый парень.
Выглядел он, честно говоря, как самый настоящий «плохой парень», на которых якобы толпами вешаются девчонки. На лице – колючая чёрная бородка, в глазах – страсть и пламя, на пухлой нижней губе – небольшой шрамик. Ну конечно такой тип парней будет нравиться Лексе, учитывая то, что её отец является гангстером. Как там говорят? Девушки ищут себе в мужья тех, кто похож на их родителя? Незнакомец сидел за столиком в компании своих друзей с крайне сомнительным внешним обликом, и надо признать, что этот молодой человек выигрывал их всех в плане красоты и очарования. Но была в этой сладкой улыбке и длинных густых ресницах какая-та необъяснимая тёмная тайна. Ему определённо стоило бы податься в гангстеры. Хотя, кто знает, может быть, незнакомец уже принадлежит какой-нибудь преступной группировке.
– Мисс Смит не танцует, – набрав воздуха в легкие, как можно более увереннее выпалил Люкас.
Видимо, это прозвучало не слишком-то и убедительно, потому что незнакомец лишь изогнул левую бровь и с издевкой уставился на бармена.
– Мальчик, не лезь во взрослые разговоры, – фыркнул посетитель. – Ну так что, крошка?
– Да брось, Люк, это всего лишь танец, – улыбнулась Салли. – Что с тобой?
– Всего лишь грязный развязный танец! Ха, и правда, что со мной? – честно говоря, Люкас совершенно не понимал, что говорит и творит, но адреналин в крови затмевал рассудок и мысли, выплёскивая наружу лишь внутренний огонь и… самую настоящую ревность.
– Человеческий танец – это искусство, а не брачные пляски животных, которые сейчас нам демонстрируешь ты, – остроумно подметил незнакомец, на что его дружки ответили громким смехом.
После этих слов Оливера словно облили ведром холодной воды. Господи, что он творит? Прямо перед ним сейчас сидит шайка крайне неприятных людей, которые за остроумие прямо сейчас могут оставить на всю жизнь в благодарность несколько шрамов. Ну подумаешь, Лекса решила найти себе парня. Что с того? Разве это как-то должно касаться Оливера? Салли и Люк – лишь выступление, а рабочий день уже закончился пять минут назад. Прямо сейчас Расмуссен вёл себя, прям как сама Ричардсон, когда не хотела принимать влюблённость друга в Молли. От этого становилось неприятно и противно, потому что Оливер помнил, какие смешанные эмоции тогда испытывал.
