— Да… Господи, сейчас все очень хорошо… И только благодаря тебе.

Ламберт покачал головой.

— Ты тоже старался Лютик. Намного больше, чем можешь себе представить. Веришь мне?

Лютик кивнул, улыбаясь, а после потянулся к нему. Ламберт поцеловал его первый, взяв его лицо в свои ладони, наслаждаясь тем, насколько податлив и мягок он сейчас был.

Ламберт хотел верить, что они со всем справятся.

Что Лютик со временем сможет искренне его полюбить, проработать дыру в его голове с врачом, и начать жить обычной жизнью. Что он снова научится радоваться и быть.

Просто быть.

Быть тем Лютиком, которого Ламберт однажды встретил.

По крайней мере сейчас Лютик смотрел на него именно теми глазами, что и столетия назад.

— Я буду рядом, — пообещал ему Ламберт. — Как бы сложно не было.

— Я уверен, что самое сложное позади. Спасибо тебе, — он снова сжал его руку в своих. — Спасибо. Ты прекрасен. А я очень везучий, раз в моей жизни появился ты. Я плохо помню, но почему-то чувствую, что то, что я чувствовал к тебе — было самым искренним чувством. Я хочу снова это почувствовать.

— Всё будет, — шёпотом сказал Ламберт и мягко поцеловал его в лоб.

Пока он только мог представить, какой путь им предстоит пройти.

Как Лютик будет привыкать к этой жизни, заново узнавать Ламберта, выстраивать отношения с друзьями снова. Как будет переживать некоторые воспоминания, которые будут так же внезапно на него накатывать.

Им предстояло ещё так много работы.

Но главным было то, что они были дома.

С остальным справятся.

Комментарий к Исцеление

Чуть позже выйдет эпилог.

Вот сюда можно мне скинуть единственную мою радость в жизни, если вы вдруг хотите меня обрадовать или вам нравится то, что я пишу:

4214 8700 9119 1411 — карта

https://yoomoney.ru/to/410013974566945

https://www.donationalerts.com/r/lyon_cw

Z755795566257 — webmoney

========== Эпилог ==========

Ламберт поцеловал в шею, щекотя щетиной, и Лютик тихо засмеялся, впившись ногтями в его плечи. Ламберт потянул его за бедра ближе к себе, погладив и сжав в руках. Лютик тихо мурлыкнул, откинув голову назад и открывая беззащитное горло, в которое Ламберт тут же впился страстным поцелуем.

На полке завибрировал телефон. Лютик устало застонал, сказал, что «отец звонит» и принялся выбираться из-под Ламберта. Тот недовольно фыркнул и отпрянул от него, давая место для маневра. Лютик быстро выскользнул из-под него и бросился к телефону.

Не успел ответить, как принялся открывать ноутбук и что-то там тараторить.

— Да-да, я же сказал, у меня все под рукой. Да, он отпрашивался, у него дочь вроде родилась, ничего, я на поставки Мишель поставил…

Ламберт посмотрел на него, а после грохнулся на спину и уставился в потолок, слушая его голос.

Лютик быстро ко всем привык и все происходящее воспринимал как должное. Ламберт ещё год дрожал внутри от восторга, когда действия, которые раньше Лютик совершал сквозь слезы и истерики, стали для него простыми и обыденными.

Этот Лютик был очень похож на того Лютика.

Такой же живой и яркий, знающий, кто он и чего достоин, самоуверенный, немного наглый и вредный.

Да, он был очень на него похож.

Человек, буквально летающий в офисе, размахивающий планшетом и кричащий на всех, рядом с Ламбертом становился мягким и нежным. Смотрел так доверчиво и слушал Ламберта во всем, головой махая, видя в нем, в Ламберте, Бога.

Только в его руках Лютик становился таким беззащитным и нежным.

И все-таки сердце Ламберта иногда болело за них двоих.

За омегу, который ждал от него ребёнка, и которого похоронил под снегом.

И бедный мальчик, боящийся выйти один на улицу, которого Ламберт так и не спас.

Он чувствовал себя так, будто был должен им двоим.

Что не доделал это дело.

Тот бедный мальчик, с которым он совершал так много ошибок, но впервые познавал такую тонкую аккуратность, такую хрустальную нежность. Тот бедный мальчик исчез и Ламберт никогда не видел даже его отблеска в глазах Лютика.

Только недавно Ламберт стал понимать, что эта боль не нормальна.

Он любил Лютика. Любил его всяким, и сейчас больше пяти лет он был именно с этим Лютиком, именно его любил и целовал.

Но все-таки те двое…

Ламберт только недавно решил открыться в этом плане своему психотерапевту, боясь, что все это может оказаться слишком прикорелой раной, чтобы что-то с ней делать, но нет, работа шла быстро.

До Ламберта стало медленно доходить, что эти два Лютика — на самом деле их нет.

Есть только один Лютик, и он — все.

Ламберт уже чувствовал результаты, выражающиеся хотя бы в том, что больше он не смотрел на своего Лютика как на кого-то из них.

Сложно было превращать свою службу и долг в простые человеческие отношения. Это, к сожалению, заметил и сам Лютик.

Где-то спустя год он стал замечать, что Ламберта как-то все подозрительно устраивало. Все, что бы не делал Лютик, все, что происходило в их отношениях — все это Ламберта устраивало.

Только Лютик говорил об их отношениях, что бы он хотел поменять, и Ламберт менял.

Лютику хоть и было это очень удобно, но он понимал, что отношения — это не всегда Только об удобстве и комфорте.

Это путь к удобству.

Тогда он впервые поговорил с Ламбертом, и почти пришёл в ужас от того, что он искренне считает, что его роль сторожевой псины — вполне адекватная позиция в их отношениях. Лютик тут был бессилен, так что Ламберта тогда снова запихали на психотерапию, но тогда работа шла ещё медленнее.

Ламберта вводил в искренней ужас сам факт того, что он мог чем-то возмущаться в этих отношениях.

Как он мог что-то предъявлять Лютику, когда тот столько пережил? Смерть, потом рабство?

Тогда у Ламберта впервые щёлкнуло, что это не тот Лютик.

Этот Лютик здоров, и он готов работать над отношениями и над комфортом Ламберта.

И все-таки Ламберту казалось это не честным, что, в конце концов, ему достался самый простой вариант из всех возможных.

Да, работа шла до сих пор, но уже стало легче.

Ламберт работал над этими отношениями, спокойно высказывал свое недовольство, даже ссоры были, в которых Ламберт не стоял как истукан, смотря на Лютика влюблённым глазами.

И вот, до него почти дошло, что есть только один Лютик — этот.

И только ему должны доставаться все чувства Ламберта, а не каким-то другим, эфемерным Лютикам.

В конце концов душа того Лютика — здесь, рядом, в нем.

Ламберт улыбнулся, глядя, как Лютик, голый, бухтел в телефон и что-то отправлял на ноутбуке.

— Отец, я же сказал, что сам решу! Это моя личная жизнь! Не даешь мне моим любимым делом заниматься, так хоть сюда не лезь!

Да, любимым делом Лютику заняться не дали, и Ламберт считал, что они были правы.

Своим пением в барах и ресторанах, в тик токе и на ютубе, Лютик хоть и собирал людей, подписчиков и лайки, но никогда — достойных сумм для жизни.

Так что они сошлись на том, что Лютик будет работать у отца, а пение останется как хобби.

Лютик долго бубнил на них всех, называя предателями, но, на самом деле, был согласен. Он сам подмечал, что если и бы не такая хорошая работа, то он бы себе на новую гитару копил год. А тут вот — вторая за месяц.

Конечно, ни для Ламберта, ни для отца Лютика не было трудностей просто его обеспечивать, но для Лютик было бы лучше иметь собственную финансовую подушку и независимость. Для его же спокойствие и нервов.

К тому же, его отец определённо не был в плане Лютика тираном. В такой среде он быстро учился и искал способы работать без стресса

— Да Господи, нет! — выругался Лютик в телефон, захлопывая ноутбуку.

Ламберт усмехнулся. Когда следствие, благодаря Кейре, только смогло достать его родителей, которым тоже понадобилась срочная промывка мозгов, Лютик около полугода и слова им кривого не сказал. Был самым милым и добрым.

Ну… Прошло уже столько лет, так что, видимо, их отношения вернулись к истокам.