Он сжал его руку в своей и спросил:

— Ты сможешь меня простить когда-нибудь?

Лютик задержал на нем взгляд, прежде чем опустить его вниз.

— Я бы хотел сначала в самом деле на тебя обидеться, но у меня не получается… Это что-то во мне… Оно яро этому сопротивляется.

Ламберт покачал головой и присел на кровать. Лютик вторил ему, присев рядом, поправляя сползший с плеч покрывало. Ламберт сжал его руки в своих, поглаживая костяшки.

— На самом деле мне ведь уже поздно пытаться заслужить твое доверие…

— Я и без того тебе доверяю, Ламберт… — мягко сказал Лютик, будто говорил с маленьким ребенком. — Почему-то после… нашей близости стал доверять еще больше… Наверное это потому, что я все равно ждал боли, ждал удара, но ничего не было.

— Только не говори, что этим ты нас испытывал, а не хотел на самом деле.

— И то, и другое, — признался Лютик. — Я просто решил, что раз меня тянет к тебе, то реакция на нашу близость многое может сказать. Мне кажется, она была даже исчерпывающий.

— Да, — согласился Ламберт, склонившись и поцеловав его в костяшки. — Думаю, тебе будет легче принять решение, когда Йеннифер избавит тебя от всех этих ужасов.

Лютик удивленно вскинул брови.

— Какое решение?

— Хочешь ли ты остаться со мной.

Лютик смотрел на него, ничего не говоря, долгие тридцать секунд, потом он покачал головой и сказал:

— Я хочу остаться с тобой, Ламберт. Уже сейчас.

— Конечно, — Ламберт вымученно улыбнулся. — Сейчас, когда у нас нездоровое отношения, сейчас, когда я насиловал тебя в наших отношениях и катал на эмоциональных качелях, то прижимая, то отталкивая. Сейчас, когда у тебя больше никого нет… Но потом, когда тебе станет легче и ты сможешь посмотреть на меня, на все мои поступки без этой больной привязанности, без всех расстройств… Думаю, твое решение изменится…

У Лютика опустились плечи, он приоткрыл рот.

— То есть ты считаешь, что я тебя брошу?

— Я считаю, что твое решение может измениться, когда тебе станет легче.

Лютик смотрел на него, как на безумного.

— То есть ты думаешь, что я брошу человека, который помогал мне, как мог, который старался, вкладывался в меня… отдавал всего себя?

— Да. Человека, который следовал своим эгоистичным «хочу», делая вид, что думал о тебе. Человека, который дела тебе больно, обвинял в твоих чувствах, кричал и…

— Человека, который признавал свои ошибки, который старался меняться ради меня, которому было больно за эти ошибки…

Они замерли, смотря друг на друга, и каждый будто бы не верил тому, что говорил другой.

— Хорошо, — внезапно сказал Лютик. — Скоро я докажу тебе, что мое решение не изменится. И что я не такой дурак, как ты думаешь.

— Ты не дурак. Но тебе тяжело, а тут еще и я…

— Ох, — Лютик тяжело выдохнул, погладив его руки. — Давай оставим этот диалог до тех времен, когда я буду «в своем уме», — хихикнул Лютик безобидно, и поцеловал Ламберта в нос.

Ламберт смущенно улыбнулся и кивнул, поглаживая белые костяшки Лютика.

— Я просто хочу, чтобы ты знал, — начал Лютик, тихо, но уверенно. — Да, мне было больно рядом с тобой. Иногда я плакал. Но еще были моменты, когда благодаря тебе я начал разглядывать в людях людей, а не монстров. Когда я радовался, когда я верил, что все изменится. Момент, когда я осознал, что ты поможешь мне. Когда понял, что все наладится. Был момент, когда я смотрел на тебя и вдруг понял: «он сделает ради меня что угодно». Были моменты, когда я был счастливым. Когда я радовался. Когда чувствовал себя в защите. Даже в те моменты, когда было больно, я чувствовал, что в безопасности.

Он мягко положил ладонь на колючую щеку.

— Да, ты делал мне больно, но лишь от того, что не ожидал, что под когтистой лапой волка может оказаться хрупкий щенок, а не такой же, как и ты, взрослый волк. Это было из-за страха, неуверенности. И никогда из-за того, что ты хотел этого. Так?

Лютик улыбнулся, смотря на него, как на своего всем сердцем любимого ребенка, которому ты прощаешь любую боль.

— Да… — прошептал Ламберт. — Да, Лютик, ты прав.

Лютик хихикнул, и что-то в сердце у Ламберта закололо от того, насколько искренней и чистой была эта улыбка, насколько невероятен был человек пред ним. Он неуверенно подался вперед, к Лютику, и нежно поцеловал его. Лютик ответил на поцелуй. И целовал он так, будто признавался в любви.

Комментарий к Симптом 20: Откровенность

Вот сюда можно мне скинуть единственную мою радость в жизни, если вы вдруг хотите меня обрадовать или вам нравится то, что я пишу:

4214 8700 9119 1411 — карта

https://yoomoney.ru/to/410013974566945

https://www.donationalerts.com/r/lyon_cw

Z755795566257 — webmoney

========== Симптом 21: Понимание ==========

— Хм, а чем тогда раф отличается от латте? И его тоже можно на кокосовом молоке?

— О, ну смотрите…

Ламберт смотрел на Лютика, который спокойно обсуждал с баристой, какой он хочет себе кофе. Он говорил от себя в первом лице — не напрягаясь — и сам спрашивал, рассуждал. Конечно, после таблетки, и, конечно, сжимая руку Ламберта в своей, но ведь в самом начале Лютик мог словить истерику ровно в таких же условиях, и ни о никаком обсуждении кофе и речи идти бы не могло.

Ламберт ощутил, как его захлестнуло неясное чувство от этого. Глаза защипали, и он спешно сморгнул слезы, глупо улыбаясь.

Он готов был плакать от гордости за Лютика.

В итоге Лютик-таки выбрал кофе, Ламберт же себе взял обычный капучино. Кофейных изысков он не разделял, и не потому что не хотел, а просто потому что не видел разницы. Кофе мог быть вкусным и невкусным. Крепким, средним и мягким. Конец.

Забрав кофе, Лютик, довольный, под ручку с Ламбертом, поплелся к выходу, сербая кофе.

— Я был уверен, что ты разбираешься во всех этих кофейных приблюдах, — сказал задумчиво Ламберт.

— Вроде как раньше да, но многое забыл, — Лютик пожал плечами, делая глоток кофе.

— Ну как? Вкусно?

— Вкусно, — довольно улыбнулся он Ламберту.

Тот улыбнулся ему в ответ.

Как оказалось, быть нормальным человеком, а не дебилом, очень даже легко, а главное дает результаты!

В последнее время Ламберт так же часто думал о словах Лютика. О том, что в нем есть что-то, и это что-то — оно хочет Ламберта. Возможно, только благодаря этому «чему-то» все могло быть гладко.

В другом варианте Ламберту думалось, что Лютик все-таки бы спрыгнул с балкона. И многим раньше.

Его передернуло и он старался не думать о таком исходе.

Они зашли в номер, и Ламберт потянулся. Ему хотелось бы пройтись с Лютиком вечерком по пляжу, смотреть на пальмы, слушать шум океана, но Лютику все еще было сложно находиться на улице. Особенно там, где много свободного пространства или наоборот — много людей. Так что сейчас приходилось себя ограничивать.

— Кстати, Вальдо тебе больше… не писал? — спросил Ламберт, когда Лютик упал на кровать.

Тот выдохнул.

— Писал и извинялся.

— А ты?..

Лютик тяжело выдохнул и присел, нервно потерев складку на джинсах.

— Я сказал, что напишу ему позже. Когда в голове будет меньше мусора…

Ламберт тяжело выдохнул и присел рядом с ним, сжав его руку в своей, ласково поглаживая костяшки.

— Мне жаль, Лютик. Но это в самом деле так: большинство людей… не может быть рядом с тобой, когда тебе очень плохо. Это сложно.

— Я знаю, — Лютик тяжело выдохнул, а потом как-то странно, непонятно улыбнулся. — Поэтому я рад, что у меня есть ты.

— Сомнительный выбор, конечно…

Лютик цыкнул.

— Ты не идеален, Ламберт, но ты хотя бы не старался отдалится от меня. Хватит это обсуждать. Во всяком случае, сейчас, ты все равно мои ответы всерьез не воспринимаешь.

— Прости, — Ламберт виновато улыбнулся и поцеловал его в тыльную сторону ладони. — Просто… Тебе пока тяжело.

— Я все понимаю, не стоит, — Лютик тяжело выдохнул. — Да и ждать немного осталось, да? Скоро ты сам все увидишь и поймешь.