Он целовал Лютика, как в последний раз, и Лютик отвечал ему абсолютно так же — с остервенением, страстью, которую Ламберт в нем раньше и не знал.

Но почему-то она ощущалась абсолютно правильно.

Лютик был великолепен, и Ламберт больше всего хотел быть достоин его.

Ламберт, не включив свет в спальной, так и застыла, глядя в пустое пространство. Он буквально чувствовал, что что-то между ними бесконечно меняется, происходит. Что-то меняется в Лютике, и, надо же, в самом Ламберте.

Некоторые их действия будто были на рефлексах. Ламберт мог даже не думать о том, чтобы поцеловать его, но собственное тело само стремилось к этому.

Будто что-то в нем хотело этого, привыкло к этому.

Ламберт вздрогнул, когда услышал позади себя шаги и дергано повернулся. Он выдохнул, увидев Лютика. Тот улыбнулся ему, подошел к нему ближе и мягко положил ладонь на его плечи, будто бы массируя.

— Почему ты так напряжен?.. — тихо спросил Лютик, мягко массируя плечи, переходя к шее.

— Я… Я не знаю, — тяжело выдохнул Ламберт. — Просто пытаюсь понять, что между нами происходит… Вот что было только что в машине?

Лютик понимающе улыбнулся, зарывшись пальцами в его волосы, массируя. Ламберт вздрогнул от ощущений.

— Не знаю. Что-то, чего мы оба хотели. Разве стоит против этого бороться?

Ламберт лишь пожал плечами, чувствуя, что руки сами тянулись к телу Лютика, желая погладить, приласкать. Коснуться талии, изгиба спины.

В глазах Лютика промелькнул будто бы какой-то огонек, и он сам прильнул к Ламберту, и сам потянулся к его рту.

Ламберт соблазна не выдержал.

Он склонился к Лютику, обняв его за спину, прижав к себе и поцеловал. Страстно, ярко и отчаянно, утопая в этом поцелуе, утопая в Лютике, целуя так, будто хотел забыться в этом. Лютик отдалился от него с шумным выдохом, и в этой тьме Ламберт видел его красные щеки, и как едва трепетали ресницы. Его приоткрытые губы.

И тут же Лютик снова подался к нему, целуя, и Ламберт отвечал. Отвечал так, будто от этого поцелуя зависела его жизнь.

Он не знал, сколько они так провели в объятьях друг друга, целуясь. Ламберт гладил его, сжимал и прижимал к себе ближе. Ладони Лютика блуждали по его шее, плечам, груди и спине, поглаживая, лаская, и Ламберту все больше в этих касаниях угадывалось что-то еще. Другое желание.

Кроме того, это желание очень четко гуляло по его телу, следуя за всеми касаниями Лютика. Там, где касался Лютик, Ламберт чувствовал легкие удары тока, подстегивающие его.

Без желания, с тихим выдохом он силой заставил себя отстраниться от Лютика. Тот почти что разочарованно простонал, словно ребенок, у которого отобрали игрушку.

— Лютик, — прошептал Ламберт хриплым голосом. — Мне кажется, мы начинаем переходить грань.

Вместо ответа Лютик снова его поцеловал, пройдясь ногтями по его затылку, и Ламберта пробрало от этого жеста.

Лютик подтолкнул Ламберта вперед, развернувшись спиной к кровати. А после просто повалился на нее. Ламберт с трудом успел опереться на руки, чтобы не придавить Лютика весом своего тела. Он отстранился от него, посмотрев во все глаза на его лицо.

— Лютик… Нет, так нельзя.

— Почему?.. — еле слышно прошептал Лютик. — Когда я смотрел на ту сцену, в момент, когда страх прошел… Я представлял нас, — он как-то лихорадочно улыбнулся. — И это так странно во мне отозвалось.

Лютик мягко взял ладонь Ламберта и уложил на низ своего живота.

— Где-то здесь… Это было приятно…

— Лютик… — почти жалобно прошептал Ламберт. — Детка… Нет, нельзя, тебе станет плохо… Может начаться паника.

— Я выпил таблетку. Только что.

— Еще одну? — Ламберт дернулся. — Так много нельзя!

Лютик виновато улыбнулся и пожал плечами.

— Дело уже сделано, так что… Надо же что-то делать?..

— Лютик… Таблетка может не помочь… Ты же понимаешь, что ты это делаешь просто из-за гормонов? Если бы не таблетка, ты бы с визгом уже выкарабкался из-под меня, ударил по лицу и больше никогда бы ко мне не приближался.

Лютик в ответ только понимающе улыбнулся.

— Но ведь… я стал к тебе что-то чувствовать и в том моем состоянии… Да, это странно, но…

— Но нам все равно нельзя этого делать, — прошептал еле слышно Ламберт. — Это же то же самое, что было… с тобой…

— Ты собираешься делать со мной то же самое?..

— Что?! Нет! Я не причинил бы тебе боли! Я про… в сущности, это одно и тоже… Ты можешь увидеть меня без одежды и это породит воспоминания…

— Я видел тебя без одежды.

— На мне были трусы! И… Лютик, тебе было страшно на кресле для осмотров…

— Потому что в меня пихали что-то странное! — взвизгнул Лютик и вцепился в Ламберта сильнее, будто одни эти мысли наводили на него ужас. Ну и какой тут может быть секс?..

Ламберт тяжело выдохнул.

— Лютик, вот именно… Пихать… Это подразумевает та близость, которой ты хочешь…

— Нет, ты не понимаешь, — заскулил Лютик, ерзая. — Между нами все будет по-другому… Мне было страшно на том кресле, потому что… такое же было и у него… И он тоже… делал…

— Тс, — Ламберт прервал его, поцеловав. Лютик в поцелуи тут же забылся, взяв его лицо в свои ладони, отвечая на поцелуй.

Он прижался к нему почти отчаянно, и Ламберт вздрогнул от этой близости, судорожно выдохнув, но продолжая отвечать.

Лютик прижимался к нему, и Ламберт чувствовал каждый сантиметр его тела. Его манящего, юного тела, нежного и отзывчивого, но все же слишком ранимого, чтобы кто-то такой, как Ламберт, имел к нему доступ.

Но Лютик хотел, не думая о последствиях, он буквально молил об этой близости.

— Пожалуйста, — прошептал Лютик в его губы. — Я хочу… Очень хочу. Ты ведь можешь сделать так, что… что это будет совсем другим… Как на экране…

Ламберт тяжело выдохнул в его губы.

— На экране все всегда красивее…

Лютик взял его лицо в свои ладони и посмотрел в глаза.

— Я скажу тебе остановиться, если почувствую, что мое тело как-то не так реагирует.

— Реакцию твоего тела я и сам пойму, — усмехнулся Ламберт. — Скажи, если в голове что-то щелкнет.

У Лютика буквально глаза загорелись, когда он понял, что Ламберт был согласен. У Ламберта глаза горели абсолютно так же, у него даже руки дрожали от понимания, что он могу коснуться его, гладить, ласкать его кожу. Попытаться сделать Лютику хорошо потому что так просит Лютик.

Они снова поцеловались, но на этот раз по-другому — уверенно и прекрасно понимая, к чему этот поцелуй ведет. Расслабившись, Ламберт чувствовал, как все это отзывалось в нем. Желанием, возбуждением.

Он примерно мог представить, что можно делать, чтобы Лютик не вспомнил свое прошлое.

Не использовать член, полностью не раздеваться. Скорее всего исключить проникновение пальцев…

Оставался или петтинг, или язык… Петтинга у Лютика по-любому не было, а вот язык…

Дрожащие пальцы Лютика потянулись к его черной рубашке, расстегивая.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы я разделся?..

— Они никогда не раздевались…

Ламберт кивнул и сам суматошно начал расстегивать свою рубашку. Возможно, обнаженность Ламберта как-то подсознательно будет намекать Лютику, что они на равных.

Ламберт чуть отдалился, чтобы снять с себя рубашку, и Лютик впился в него взглядом в ожидании, закусив губу. Ламберт отбросил ее на пол и снова склонился к Лютику, на этот раз целуя чувствительную шею. Лютик шумно выдохнул и жадно принялся оглаживать его плечи и спину, живот, вырисовывая мышцы, ощупывая, он гладил его рваными, порывистыми движениями, но в них не было паники, наоборот, Лютик будто пытался обхватить его всего, везде коснуться, почувствовать его.

Ламберт неуверенно задрал майку Лютика и, не заметив сопротивления, спустился ниже, расцеловывая плоский живот. Ощутив губами приятную мягкость, Ламберт невольно улыбнулся — все-таки Лютик набирал вес, просто незаметно для Ламберта.

Он, задирая майку, медленно поднимался поцелуями вверх, и застыл только тогда, когда дошел до груди, не решаясь трогать соски.