Он встал, чтобы подойти к телефону, ощущая на себе растерянный взгляд Лютика.

Ламберт чувствовал себя паршиво.

Сначала осознание, что для Лютика он такой же маньяк, потом — это.

Ламберт понимал, что это естественные вещи, что в состоянии Лютика другого ждать и не приходится, но если какие-то вещи были ожидаемы, то такие вот фокусы…

Будто бы Лютик решил, что подобные тайны это что-то очень приятное!

Он рассказал это Ламберту, заставил его испугаться за его состояние, Ламберт пообещал ему разобраться, а для Лютика, на самом деле, это ничего не означало, и он просто решил, что так надо.

Ламберт рад был бы помогать Лютику, но не в купе со знанием, что для Лютика это простое сухое «надо».

Все время, пока Лютик ел, Ламберт молчал, смотрел в экран и думал об этом. Утешал себя тем, что ничего страшного не произошло, это естественно, но, наверное, какой-то маленький в нем мальчик не был к такому готов.

И он просто не хотел с таким сталкиваться.

— Почему ты такой грустный? — тихо спросил Лютик, отставляя свою тарелку.

Ламберт пожал плечами.

— Все в порядке. Я все еще просто не привык.

— Я… сделал что-то не так, да?..

Ламберт тяжело выдохнул.

— Просто, пожалуйста, больше ничего не делай без искреннего желания и нужды, ладно? Я не имею права сейчас говорить о своем состоянии, но твой поступок сейчас был для меня как пощечина. Я подумал, что это какое-то проявления доверия, а это… проявление «надо».

— Но Лютик не…

— Тс, — Ламберт качнул головой, осознав, что устал от сегодняшнего дня.

Как бы он не убеждал себя, что Лютику сложнее, это не отменяло его собственных чувств и эмоций.

Находится рядом и следить за таким уязвимым человеком, постоянно быть в напряжении однозначно на нем сказывалось не самым лучшим образом. Он чувствовал себя так, будто это высасывало из него все силы. Моральные.

И его сознание и осмысленность становились хрупкими, как стекло, и он ловил себя на том, что становится сложнее себя контролировать.

Он встал под взволнованный взгляд Лютика и ушел на балкон. Закрыл его, присел на стул и уперся лбом о перегородку.

И почему его это так задело?

Будто в самом деле… пощечина.

Он зажмурился.

Блять. Он слишком много хочет от Лютика, и то, что он вообще чего-то ожидает — сугубо его вина.

Он с силой потер глаз.

Он не справляется с Лютиком, просто не выдерживает. Состояние Лютика на него давит. Он чувствует его страх, его боль, и он невольно становится частью этого страха, и он тоже в нем живет.

Это пожирает его.

Он не может с ним справиться. Просто не может.

Он причиняет Лютику боль каждый раз, когда чувствует, что терпения в нем не хватает, что сил снова мало. И он делает Лютику больно.

Он раздраженно выдохнул.

Ладно, черт, ладно. Скоро они доедут до Йеннифер, а там уже… посмотрят. Сейчас главное держать себя в руках. Главное держать себя в руках.

Но откуда ему взять на это сил?

Удивительно, ведь он мог справляться с монстрами, а с ребенком — не может.

Тяжело выдохнув, он посмотрел на небо, медленно моргнув.

Но справиться с Лютиком придется. По-другому было нельзя.

Он сам взял эту ответственность на себя, и ему самому придется с ней справляться.

Он просто не ожидал, что это будет настолько сложно.

Не был к этому готов.

Он посидел еще какое-то время, покурил, а потом, тяжело выдохнув, собравшись с силами, наконец вернулся в комнату.

Лютик сидел все на том же месте, выглядя сбитым с толку и несколько напуганным. Ламберт покачал головой.

Ламберт сел обратно и переключил канал, ища, что можно было бы посмотреть. Лютик смотрел краем глаза на экран, а после, когда Ламберт нашел какой-то знакомый сериал, посмотрел на ведьмака.

— Про…

— Не извиняйся, — пресек его Ламберт. — Все в порядке, я просто устал.

— Лютик не совсем понимает, что сделал не так… — шепотом сказал он, смотря на свои руки. — В те разы Лютик мог понять, но сейчас Лютик не понимает, что именно… Пожалуйста, поговори с Лютиком.

Ламберт дернулся, что-то зажало в груди, и он едва не выругался из-за этого чувства.

Так, успокоится.

Первым делом надо быть таким спокойным, как это возможно.

Лютик ни в чем не виноват. Не был и никогда не будет.

Он из лучших побуждений.

И сейчас он хочет разобраться в ситуации.

Лютик хочет любви. Хочет успокоиться. Хочет уверенности.

— Лютик… Я… Не могу сказать, что разозлился. Меня это просто… — он прервался, понимая, что не говорил это слово уже слишком долго, чтобы сейчас не хотеть его выплюнуть и забыть. — Кажется, меня это обидело.

— Лютик не понимает…

— Я же уже объяснил. Такие искренние, болезненные вещи не надо отдавать или рассказывать кому-то, потому что «надо». Только если ты чувствуешь в этом нужду, если хочешь от чистого сердца. То, что ты рассказал мне часть своей жизни без искреннего желания, это… неправильно.

Лютик потупил взгляд и опустил его на свои пальцы.

— Лютику подумалось, что так будет правильно… Лютик вовсе не хотел тебя задеть…

— Я знаю. Правильно будет, если ты будешь со мной честен. Просто, пожалуйста, не насилуй себя. Не заставляй себя что-то делать. Я приму от тебя любое поведение. Даже если ты не захочешь вообще со мной говорить. Или видеть. Я все приму и пойму. Кроме насилия над собой. Я не заставляю быть тебя ко мне добрым.

Лютик шмыгнул и плавно кивнул.

— Лютик… Лютик просто запутался, — тихо прошептал он. — Лютик не знает, что чувствует…

— В каком смысле?

Лютик поджал губы, переводя куда-то взгляд, неуверенно потирая руки. Он поежился, будто ему было некомфортно, и Ламберт хотел попросить его просто сесть и успокоиться. И забыть это диалог, а потом Лютик затараторил едва не со слезами в голосе, будто признавался в каком-то страшном своем секрете:

— Лютику ты очень нравишься, но так же Лютик тебя боится… Сильно. Лютик не хочет без тебя, но иногда Лютик так сильно боится, что ему легче оттолкнуть… Еще Лютик хотел бы быть для тебя таким же хорошим другом, как и ты для него… Но у Лютика совсем не получается.

Он тихо всхлипнул и зажмурился, как от боли, попытавшись прогнать слезы.

Ламберт так и замер, раскрыв рот.

Так вот о чем говорила Йен, когда как-то ему сказала «никогда не пытайся понять, что у другого человека в голове, тебе кажется, что его действия понятны, но потом они говорят тебе свои искренние мотивы и твоя голова просто — бум — взрывается».

Да, у Ламберта только что чуть голова не взорвалась.

Лютик рассказал ему это потому что хотел быть хорошим другом. Потому что ему стыдно за свой страх.

Потому что он хочет отдать хотя бы малую часть того, что дает ему Ламберт.

Ламберт захотел как-то попасть в прошлое и дать тому себе по лицу.

Конечно же Лютик не мог сделать это чтобы обидеть Ламберта.

Блять, конечно.

Он просто хочет быть взаимным.

Нормальное человеческое желание. На удивление — абсолютное здоровое.

Если б Ламберт умел колдовать знаки, который отбивали бы человеку память хотя бы на десять минут, он бы этим и занялся.

Только от представления, как гадко себя ощутил Лютик, его едва наизнанку не вывернуло.

Лютик, который рассказал что-то такое тяжелое в надежде отплатить чем-то Ламберту… получил только раздраженного Ламберта и двадцать минут в одиночестве.

— Лютик… — только и смог пролепетать Ламберт, — я… я не знал… Я подумал, что ты просто кинул мне в лицо вот этот факт и типа все. Я не… я и подумать не мог, что ты просто хочешь… хочешь как-то показать мне свою взаимность… Я…

Ламберт прервался, растерявшись, забегав взглядом.

Теперь он понял, что он дал Лютику пощечину. Только он.

— Лютик, ты… ты хороший друг и…

— Не надо, — покачал головой Лютик, утирая глаза. — Лютик ничего не может тебе дать… От Лютика только одни проблемы… Лютик видит, как ты устаешь…