Литмир - Электронная Библиотека

Алия Гильмет

Хроники московских некромантов

Стервятники (вместо пролога)

Хоть и не люблю промозглый ноябрь, но не могу не признать: есть своя красота в дождливом городском вечере. Блестящий мокрый асфальт, расцвеченный в зелень, золото и немножко красного. Чуть размытые стоп-огни автомобилей, яркий неон вывесок. Красиво, особенно из-под козырька остановки.

Однако пора работать. Надвигаю капюшон поглубже, руки в карманы – и быстрым шагом в сторону тех дворов, куда вчера выезжали на «парашютиста». Не останавливаясь, ухожу в Тени. Вдох – и мир теряет краски. Выдох – и стираются границы материального, а люди превращаются в переплетения нитей силы. Все разные, если приглядеться, но мне не до того. Мне надо к тому дому, с крыши которого уже год регулярно кто-то бросается на асфальт…

Так, стоп! Останавливаюсь, уловив кое-что интересное. Неподалеку кто-то вот-вот уйдет за грань, что делает его законной добычей стервятника вроде меня. Лишь бы возле него никто не ошивался, мне сейчас подзарядка ой, как нужна.

Панельные стены перестают быть помехой как для прохода, так и для осмотра дома. Нахожу то, что мне нужно, и какая удача – он один. Поднимаюсь на третий этаж и уже в квартире покидаю Тени.

Что тут у нас? Цианоз, Чейн – Стокс*, зрачки – приподнимаю веки, – узкие, в темной-то комнате. Передоз. Спасибо, что не в подъезде ширнулся, там тебя могли найти не ко времени. Спасти все равно бы не спасли: Жнец уже пришел. Стоит, сгусток тьмы первородной, отдаленно напоминающий человека, ждет.

Опускаюсь на колени рядом с почти-мертвецом. Взгляд на Жнеца, безмолвный вопрос: «Можно?». Разрешение, тоже безмолвное, касается края сознания. Склоняюсь к лицу, игнорируя запахи, ловлю последнее дыхание и с ним вбираю силу. Она вплетается в меня тонкими нитями и, растворяясь, перестает ощущаться чужеродной. Хорошо. Поднимаю голову: Жнец выполнил свою работу и ушел. Пора и мне. Прежде чем нырнуть в Тени, отпираю входную дверь, чтобы другим не пришлось взламывать, когда труп завоняет.

На подходе к «проклятому» дому снова выхожу из Теней. Так будет труднее найти нужное место, зато и тварь, если она там есть, не почует во мне одаренную и не затаится.

Замок чердачного люка сломан. Осматриваю: на нем следы воздействия. Это уже не первый замок, их то и дело меняют, но они ломаются один за другим, как и домофон в подъезде – ничто не должно мешать самоубийцам проникать на крышу.

На чердаке темно, пахнет пылью и дешевыми сигаретами. И тварью, хотя про нее говорить «пахнет» – не совсем верно. Их присутствие воспринимается уж точно не обонянием, просто у меня, как и у многих наших, синестезия. Подсвечиваю себе фонариком, нахожу какой-то старый ящик, на который можно сесть, осматриваюсь. Закрыв глаза, да.

Тварь рядом, я чувствую. Крадется ближе, пробует эмоции на вкус. Щупальца ее вьются вокруг, но меня пока не касаются. Неужели чует? Прячу силу как можно глубже. Я просто человек, мне грустно, жизнь ко мне так жестока, что я почти готова с ней расстаться… Вот так, подходи ближе, дай мне понять, что ты такое.

Призрак. Голодный призрак, отголосок чьих-то страданий. Вздумалось тебе, дурачку, прыгнуть с этой крыши. А кому-то (Девушке? Матери?) это причинило боль и разозлило, и злость свою она почему-то обратила не на людей, а на место, на незапертый вовремя люк, через который ты выбрался на крышу. Вот и сидишь ты тут, заманивая наверх психически нестабильных, несчастных, потерянных. И становишься сильнее с каждым раскидавшим мозги по асфальту.

Татуировку на спине предупреждающе колет: призрак пытается воздействовать на разум. Обычный человек уже топал бы к лестнице, что ведет на крышу, но я-то не совсем человек, и призрак чует подвох, осторожничает. Медленно вытягиваю нож из ботинка, царапаю кончиком мизинец: крови не надо много, достаточно, чтобы она появилась. Утратив осторожность, призрак бросается вперед, вцепляется в меня щупальцами. Я отпускаю силу, позволяя ей оживить плетение, набитое на предплечье. Призрак шарахается от меня прочь, хочет уйти глубже в Тени, но поздно. Держу крепко, понемногу вытягиваю его в человеческую реальность. Еще одно заклятие, сплетенное одной рукой, ослабляет его. Оказавшись на краткий миг вне привычной среды, призрак рассеивается – в отличие от киношных персонажей, без звука.

Я выдыхаю. Тянусь вытереть нос, но крови нет: с каждым годом всё лучше получается контролировать силу и не калечить себя. Ныряю в Тени, проверяю чердак и крышу – ни следа твари. Хорошо. Усаживаюсь на краю – холодно, мокро, но хрен с ним, – выуживаю пачку сигарет из кармана. Дождь почти перестал, с неба летит какая-то влажная пыль – авось не погасит. Затягиваюсь, достаю телефон.

– Что там? – вместо приветствия в трубке.

– Просто призрак. Я все зачистила.

– Как себя чувствуешь?

– Нормально. Немного устала.

– Хорошо, – едва слышное облегчение в голосе. – Сигарету брось.

– Ну пап…

– Не папкай. За тобой приехать?

– Не нужно, доберусь. Только посижу еще немного. – Смотрю перед собой. – Отсюда хороший вид. Жаль, не умею красками рисовать.

Отец это не комментирует, но я и по телефону понимаю – улыбается.

– Позвони из дома.

– Обязательно. Пока!

Кладу трубку, делаю пару снимков на память – хоть так, раз картины писать не научилась. Сигарету все-таки докуриваю: имею право пару раз в месяц побыть непослушной дочерью. Да и вид располагает к неторопливым затяжкам под отвлеченные мысли…

* * *

Однажды случайно соприкоснулись два мира, чего люди в этом и не заметили бы, если бы из другого не пришли стервятники, черпающие силу в смерти – мастера Теней, некроманты. Тени и всё, в них обитающее, существовали здесь и прежде, наши предки не принесли с собой ничего, кроме умения этим управлять и защищать от этого людей.

Нет, не все из пришедших были столь миролюбивы и готовы только защищать. И не все столь миролюбивы сейчас. Люди разные, даже когда они некроманты. Одни промышляют на черном рынке проклятий, другие – как я и мое семейство, – шарятся по чердакам и прочим малоприятным местам, истребляя то, что мешает людям жить. Мы не проводим вытягивающих жизнь ритуалов, не берем кровавую плату, довольствуемся теми, кто уже принадлежит Жнецу, а не приводим их к нему.

И при всем при этом мы и проклясть можем, если крепко достать. Мы не супергерои. Мы те, кто есть – мастера Теней. Стервятники.

Мы – некроманты. Пора рассказать историю из нашей жизни.

*Дыхание Чейна – Стокса – периодическое дыхание, симптом, который может быть и в норме (у детей младшего возраста, у взрослых во время сна), и при патологических состояниях, в т. ч. – передозировке опиатов.

Отцы и дети

«Уважаемые родители! Сегодня Ваша дочь подралась с одноклассником. Просьба явиться завтра в 16:00 в кабинет №15. С уважением, Нина Семеновна».

Это сообщение в дневнике шестиклассницы Нади Арзамасовой и почти идентичное – в дневнике шестиклассника Ильи Григорьева, – классный руководитель оставила вчера. А сегодня уже двадцать минут дожидалась приезда Надиного папы. Вместе с ней дожидались Илья, шмыгающий разбитым накануне носом, его мама, нервно барабанящая накладными ногтями по парте, и, собственно, виновница «торжества». Щуплая – как только достала кулаком до носа рослого не по годам мальчишки, – Надя забилась в угол класса и листала тетрадь, делая вид, будто ее все происходящее не касается.

1
{"b":"750737","o":1}