Болик, все ещё державший левой рукой голову пирата с кривым клинком, с силой отшвырнул его в сторону и с удовольствием услышал, как тот стукнулся головой о мачту.
Однако второй тем временем успел вскочить на ноги. Стоило ему броситься на Болика со своими короткими мечами, как капитан отклонился назад и вправо. Выпрямив правую руку, он размахнулся палицей, опустил её вниз и проломил человеку череп, мгновенно убив его.
– Вэк! – запрокинув голову, крикнул Болик. Он вытащил кривой меч из руки и уронил его на палубу рядом с лежавшим без чувств человеком. – Труби в рог! – Он надеялся, что пираты не понимали орочьего языка и сигнал застигнет их врасплох.
Через несколько секунд над кораблем раздался оглушительный рев. Звук пробирал до самых костей, но Болик был к этому готов, и надеялся, что его команда, которую орк практически не видел, услышала его предупреждение.
Зато люди переполошились, на что и рассчитывал капитан. Орки на палубе тут же воспользовались секундным преимуществом. Сам Болик раскрутил палицу над головой, а затем нашел себе подходящую мишень. Оружие его отца врезалось в плечо ближайшего пирата, и тот рухнул на палубу, вопя от боли.
Болик услышал, как кто-то из людей прокричал одно слово, которое, как ему показалось, на их языке означало «отступаем». Его предположение подтвердилось, когда пираты стали перебираться по верёвкам обратно на свой корабль. На глазах у Болика Кэг отрубил одному из отступавших людей ногу, из-за чего несчастный рухнул в Великое море.
Кэг повернулся к Болику.
– Мы погонимся за ними?
Покачав головой, капитан ответил:
– Нет. Пусть уходят, – В таком тумане преследовать другой корабль было бессмысленно. – Проверь груз.
Кивнув, Кэг побежал к спуску в трюм, стуча пятками по палубе.
Болик посмотрел наверх и спросил:
– Вэк, где сейчас тот военный конвой?
– Пока мы не дали сигнал, они не двигались, – ответил Вэк. – А затем ушли. Сейчас я их не вижу.
Болик сжал кулаки, и правой рукой стиснул рукоять отцовской палицы настолько сильно, что чуть её не сломал. Люди были их союзниками. Если драгоценные солдаты леди Праудмур находились поблизости, то почему же они не помогли «Оргат’ару» отбиться от пиратов?
– Капитан, – сказал Кэг, возвращаясь вместе с Форксом – воином, который отвечал за охрану груза, – люди разломали один ящик. И, когда отступали, выбросили за борт второй, чтобы отвлечь нас.
Форкс добавил:
– Они отправили почти всех своих людей в трюм. Мы им дали хороший отпор, честное слово, капитан. Иначе бы они все забрали.
– Ты хорошо постарался, Форкс. И я тебя награжу, – для Болика это были не пустые слова. Они потеряли два ящика и вместе с ними двадцать процентов груза, а это значило, что и прибыль тоже существенно сократится. Болик положил руку Форксу на плечо. – Вы все получите столько же денег, сколько получили бы, останься груз в целости и сохранности. Я вычту разницу из своей доли.
Кэг выпучил глаза.
– Капитан, это слишком большая честь для нас.
– Вовсе нет. Вы все защищали мой корабль. Я не стану вас наказывать.
Форкс улыбнулся.
– Я пойду скажу это воинам, капитан.
Когда Форкс ушел, Болик повернулся к Кэгу:
– Оцени нанесенный урон, выбрось тела людей за борт и верни корабль на прежний курс, – Он набрал в грудь воздуха, а затем выдохнул сквозь зубы: – И когда мы вернёмся, найди мне гонца. Нужно немедленно сообщить обо всем Траллу.
Кэг кивнул:
– Да, капитан.
Болик снова посмотрел на туман, который позволил пиратам так близко подобраться к ним и напасть. Вспомнив слова Рабина, капитан подумал, что, какую бы пользу ни мог принести туман, вреда от него было гораздо больше.
Три
Леди Джайна Праудмур стояла на возвышенности у Колючего Холма и смотрела на простиравшиеся перед ней земли. Не так давно именно здесь она помогла заключить самый невероятный союз за всю историю этого мира.
Хотя Колючий Холм находился на территории орков, Джайна и Тралл решили, что им будет удобнее встречаться именно здесь. Все-таки сам Тралл почти всегда пребывал в орочьих землях, а Джайна, благодаря своим магическим способностям, могла в мгновение ока оказываться там, где только пожелает.
По правде говоря, чародейка была только рада тому, что Тралл позвал её сюда. Джайне нередко казалось, что вся её взрослая жизнь состояла из череды катастроф. Она сражалась с демонами, орками и нежитью, и не раз держала в своих руках судьбу целого мира.
Когда-то Джайна была возлюбленной Артаса. В то время он был благородным воином, но с тех пор принц низко пал и превратился в Короля-лича, владыку Плети, в самое жестокое чудовище этого мира – а их было немало. Джайна знала, что когда-нибудь ей придется сойтись с ним в бою. Затем она встретила Медива – одержимого Саргерасом чародея, который однажды чуть не обрек человечество на погибель, позволив демонам и оркам вторгнуться в этот мир. Однако он стал верным союзником Джайны, который смог убедить её, Тралла и ночных эльфов объединить их народы и сразиться с Пылающим Легионом.
Затем, когда люди основали Терамор и город стал их новым домом на Калимдоре, Джайна думала, что все уляжется. Но правителю даже в мирное время покой мог только сниться. День ото дня занимаясь государственными делами Терамора, чародейка почти начала мечтать о возвращении тех времен, когда ей приходилось бороться за собственную жизнь.
Почти, но не совсем. На самом деле, Джайна мало о чем сожалела, но все равно ухватилась за возможность отвлечься, как путник в пустыне хватается за флягу с водой.
Стоя на краю возвышенности, она смотрела вниз, на маленькую орочью деревеньку у подножия холмов. По суровому, опаленному солнцем пейзажу были разбросаны хорошо укрепленные хижины. Даже в мирное время орки строили свои дома так, чтобы их нельзя было захватить. Меж хижин бродили орки-поселенцы: они здоровались друг с другом, а некоторые останавливались, чтобы поговорить. Джайна не смогла сдержать улыбки при виде такой повседневной простоты.
А затем чародейка услышала низкий, мерный гул, возвестивший о прибытии воздушного судна Тралла. Повернувшись, она заметила в небе огромный дирижабль. Когда он приблизился, Джайна увидела, что в люльке кроме Тралла никого не было. Сама люлька была подвешена под огромной парусиновой оболочкой, наполненной горячим воздухом, который позволял кораблю передвигаться по небу. Этот парус был украшен различными символами. В некоторых Джайна узнала пиктограммы из старого языка орков. А один был символом семьи Тралла – клана Северного Волка. Этим воздушные судна орков и отличались от тех, которыми пользовались люди Джайны – их арендованные у гоблинов цепеллины выглядели довольно невзрачно. Орки же относились к своему механическому транспорту как к живым питомцам и вкладывали в него душу. Джайна, впрочем, не думала, что такой подход был чем-то лучше человеческого.
В прошлом, когда Тралл и Джайна встречались здесь же, на возвышенности, вождя сопровождали один или два телохранителя. То, что теперь он путешествовал в одиночку, сильно обеспокоило Джайну.
Когда воздушное судно подошло совсем близко, Тралл потянул за какие-то рычаги, дирижабль замедлился и наконец повис в воздухе над возвышенностью. Переключив последний рычаг, Тралл спустил веревочную лестницу и слез по ней вниз. Как и у большинства орков, у Тралла была зелёная кожа и черные волосы – заплетенные в косы, они спускались по его плечам. Его черная латная броня с бронзовой каймой когда-то принадлежала Оргриму Молоту Рока – наставнику Тралла, орку, в честь которого была названа столица Дуротара. За спиной вождя висело боевое оружие Оргрима, из-за которого тот получил свое второе имя – Молот Рока. Джайна не раз видела, как Тралл орудовал этим двуручным молотом в бою. Это великое оружие пролило кровь многих демонов.
Что отличало Тралла от остальных, так это его голубые глаза, так редко встречающиеся у других орков. Они светились присущими орку умом и добротой.