– Я не стал заказывать какао, – оповестил он, – дешевле и продуктивнее выпить его в пекарне, – а ты лучше сядь и пристегнись, пока...

Договорить он не успел. Автобус неожиданно дёрнуло с такой силой, что Солдат едва ли по инерции не отбросило в самый конец автобуса, если бы он не успел схватиться за спинку кресла. То кстати тоже не стояло на месте, и теперь было ясно для чего нужна была цепь. Кресла болтались из стороны в сторону, скользя по полу, и уже давным-давно повылетали бы в окна или куда ещё, если бы не цепи удерживающие их на относительно одном и том же месте. Что мешало просто не прикрутить кресла к полу, Актив ума не прилагал. Забравшись на место и пристегнувшись, Солдат вздохнул с некоторым облегчением, так как в следующую секунду их опять с силой дёрнуло, только уже в другую сторону. Что удивительно, кондуктор кажется не испытывал вообще никакого дискомфорта, что-то там ковыряя перочинным ножиком у кабины водителя. Водителем кстати был пожилого возраста краснокожий мужчина с тёмными, заплетёнными в дреды волосами, на шее Солдат углядел у него ожерелье из, не то когтей, не то клыков какого-то зверя, а в ухе серьгу. Вероятно в его роду были коренные индейцы.

Солдат окинул взглядом весь автобус. Он явно был больше внутри чем снаружи. В самом первом ряду, и где-то в конце туннеля-салона он приметил ещё несколько человек: старуху, крайне неопрятной наружности, и с большой плетённой корзиной из которой то и дело доносились очень подозрительные шебуршащие звуки, женщина в мантии и шляпке то и дело одёргивала свою пяти-шестилетнюю дочь, и пожилой, довольно округлый джентльмен с пышными усами переходящими в бакенбарды, тройным подбородком и резной тростью. Он сидел в самом конце, но храп его был таким громким, что доносился сквозь какофонию звуков до носа автобуса.

Ещё рывок. Их вновь швырнуло в сторону. Солдат перевёл взгляд в окно. Они неслись уже по автостраде переполненной автомобилями и грузовиками, и нёсся с такой скоростью, что даже Солдату стало не по себе. Не от страха за свою жизнь, а за то, что в случае аварии едва ли он успеет хоть что-то сделать, чтобы спасти Старка. Но, кажется авария им не грозила. Автобус, словно самая настоящая змея растягивался, извивался и проскальзывал между автомобилями. Солдат в удивлении поднял брови. Заметив его удивление Тони усмехнулся.

– Это волшебный транспорт. Не переживай, он полностью безопасен.

– Почему его до сих пор не отловили?

– Кто это?

– Правительство.

– Пфф... – Старк прыснул, – Не смеши. Немаги понятия не имеют о его существовании, – в это самое время они пронеслись мимо огромного грузовика, и Активу удалось заметить лицо водителя, оно было абсолютно скучающим и безучастным, будто мимо него только что извиваясь не пронёсся огромный красный школьный автобус.

– Невидимый, – догадался Актив.

– Не совсем... но не важно, не беспокойся на этот счёт.

Последним рывком они перепрыгнули едва ли в самый центр Нью-Йорка, и тут уже автобус показал просто умопомрачительную гибкость, едва ли не становясь на дыбы и перепрыгивая невероятные по своей длине пробки, или сужаясь, становясь шириной не больше полуметра и просачиваясь между машинами. Ещё через минуту они остановились в узком переулке, и Солдат со Старком едва ли не выкатились на асфальт.

– Ваши билеты! – крикнул кондуктор, протягивая тони пару розовых билетиков. – Когда и где вас подобрать?

– Через три часа, на этом же месте пожалуйста, – ответил Тони, и на билетиках тот час же появилась надпись “16:47, переулок у Бара Боба, за мусорными баками”. Кондуктор махнул фуражкой и автобус под рёв мотора и лошадиное ржание растворился за углом.

Тони ослепил Актива своей сияющей, радостной улыбкой, схватил того под руку и оживлённо что-то тараторя, поволок его по улице. Пекарня в которую так рвался Старк находилась по адресу Ривингтон-стрит, 443. Большая яркая витрина заставлена выпечкой самой причудливой формы. Пирожные, булочки и пирожки были выполнены в образах диковинных зверей, некоторые из которых Солдату были на удивление знакомы. Изюм вместо глаз на мордочках нюхлера, белая глазурь, словно шерсть у обезьяноподобной твари, хрустящие змеи-рогалики с крыльями, грифоны в сахарной пудре... Подняв голову он увидел вывеску – “Пекарня Ковальски”.

– Волшебная? – спросил он, заходя вслед за мальчишкой.

– Нет, хозяин нет, а его жена да, – шепотом отозвался Старк, становясь в очередь. Людей была целая тьма. Видимо место было крайне популярным. Оно и не удивительно, учитывая какой в помещении стоял аромат. Рот сам собой наполнялся слюной, и Актив сглотнул. Шум кофеварки, и к выпечке добавился аромат свежайшего кофе с карамелью. Минут через десять им наконец-то удалось добраться до прилавка. По ту сторону их встретил пухлый, низкорослый мужичок, чьи тёмный волосы и бороду уже сильно затронула седина и лицом на столько открытым, добродушным, широчайшей, тёплой улыбкой и блестящими смеющимися глазами, что казалось он целиком состоит из сахарной ваты, посыпанной пудрой. На столько безобидное существо, что ещё более беззащитными на ум Солдату могут прийти разве что новорожденные котята. От сладости аж зубы свело, и он поморщился. Старк тем временем вылез вперёд и подпрыгивая от нетерпения на месте выпалил:

– Добрый день, мистер Ковальски! Можно нам пожалуйста две коробки ассорти и два больших шоколада с маршмеллоу!

– О, маленький мистер Старк, давно вас не видел, – весело хохотнул мужичок, и легко потрепал мальчонку по голове, но стоило ему перехватить взгляд Актива, сверкающий из под козырька, как румянец мгновенно сошел с его щёк, а на лбу выступила лёгкая испарина. Он поторопился убрать руку от ничего не заметившего Тони. – А, кто ваш новый друг? – чуть нервно спросил он, что-то крикнув за перегородку за спиной, ведущую скорее всего на кухню, и сам полез под прилавок за парой больших стаканчиков.

– Это... – Тони хотел быстро что-то сказать, но на первом же слове запнулся. Улыбка сползла с его губ и он как-то хмуро, или задумчиво посмотрел на Солдата через плечо, тот ответил ему скучающим взглядом, а после отвернулся, рассматривая витрину с кремовыми пирожными, тарталетками, безе, тортиками и прочими изысканными кушаньями, – мой троюродный дядя, – невпопад соврал Тони.

Хозяин кажется не сильно ему поверил, но больше расспрашивать не стал. Поставив перед ними бумажный пакет с двумя коробками, и два стаканчика с душистым шоколадом, от которого клубами поднимался пар, он взял протянутые Старком деньги и не успел заикнуться о сдаче, как обоих посетителей уже и след простыл.

До Центрального парка добрались быстро и в полном молчании. Тони, неся шоколад задумчиво пожевывал губу, а Солдат, прижимая к себе пакет то и дело оглядывался по сторонам. Очень много людей, и его пустой рукав колыхающийся вдоль тела привлекал к себе неприятное, нежелательное внимание. Актив то и дело ловил чужие взгляды и от этого его аж передёргивало.

– Идём быстрее, – прошипел он.

В Центральном Парке было много людей, но им удалось найти место потише. У самого края озера, под корявым деревом они уселись прямо на траву, и Тони вытащив из пакета одну коробку открыл её, предоставляя Активу возможность первому выбрать пончик. Горячий, душистый, сладкий... Актив с охотой взял шоколадный и откусил. Заесть шоколад шоколадом было бы слишком для нормального человека, но не для него. Было видно как на другом берегу друг за дружкой бегут бегуны, скорее всего любители ЗОЖ. Справа от них, через десяток метров сидела парочка на клетчатой подстилке, и ворковала что-до до крайности романтичное, или пошлое. А скамейки разумеется как и всегда были заняты стариками, мамочками, детьми и прочими. Где-то в двадцати метрах от них сидели двое парней лет восемнадцати-двадцати. Поначалу они просто болтали, а потом неожиданно начали целоваться. Прямо на виду у всех. Старк от удивления открыл рот, и кусок пончика вывалился у него изо рта на траву. Актив холодно посмотрел на не стесняющихся геев, сунул выпечку в зубы и пальцами развернул голову ребёнка в обратную сторону.