- Не будь наивна, Наташа! Не стоит судить людей по себе. К тому же, мои домашние заготовки не предполагают комедии.
- Не скромничай. Я только что убедилась - ты отличный мастер импровизации.
- Не факт. Пока идет все по сценарию, - не переставал удивлять меня мой герой, - не будем изменять тактике нападения. А вас, Ватсон, прошу не забывать, что мы работаем в связке, и поэтому поддерживайте мою позицию.
И непоколебимый Холмс во всеуслышанье огласил:
- Господа, ваша ирония не уместна! Речь идет об убийстве, в котором подозревается следующий кандидат.
Следующим оказался Малыш. Геннадий Андреевич весь напрягся, не скрывая своего волнения. Лысина покрылась испариной, красные щеки то и дело раздувались, выпуская пар. Претендента бросило в жар. Конечно! Не каждый день тебя подозревают в убийстве, даже если оное - полная абстракция. Но по мере ее изложения печать беспокойства постепенно исчезла с лица Геннадия Андреевича, уступив место удовлетворению собственным величием. На этот раз, Олег угодил подозреваемому, пожаловав ему роль тайного любовника. А нашему вниманию предложил романтическую версию убийства:
- Забыв о существовании собственного ребенка, реализовав свои девичьи мечты, уже не молодая и, как выяснилось недавно, не пышущая здоровьем, Вера Яковлевна, задумалась о преемнице. Выбор пал на племянницу, как на единственную родственницу в ее окружении. Тетя решила воспитывать девушку по своему образу и подобию, чтобы наследница смогла достойно распоряжаться состоянием, продолжая умело вести дела. Но планы Аллы не совпадали со стратегией Веры Яковлевны. Она грезила о семье, детях. Искала, жила в ожидании любви, наконец, встретила вас, но... пришлось скрывать эту связь, так как тетка уперлась - ничего не хотела слышать о замужестве, более того, всячески препятствовала вашим взаимоотношениям. И тогда вы решаете убрать преграду, освободив свою возлюбленную от навязываемых ей обязательств.
Геннадий Андреевич воспринял данную историю, как комплимент, и остался доволен:
- Звучит вполне правдоподобно! В целом, не возражаю, только хочу исключить участие Аллы Викторовны. Я один придумал и осуществил преступление.
Олег не мог не выразить одобрения в адрес Малыша:
- Ну что же, очень благородно с вашей стороны взять всю вину на себя. Оставим слабый пол в покое, во всяком случае, до ужина. Объявляю антракт.
Глава восемнадцатая
Неделя закончилась. Впереди выходной и запланированная экскурсия по достопримечательностям Сочи. Олег прав: как хорошо развеяться, окунуться в атмосферу курортного города, почувствовать его размеренный ритм, впитать в себя колорит южных теплых красок. Забыть о страхах, подозрениях, лицемерии. Если мир бизнеса состоит из этих неприятных составляющих, вряд ли в нем найдется место для меня.
Я записывала свои мысли в блокнот. Не всегда получалось это делать каждый день, но по возможности, я старалась. Вот и сейчас, уединившись на террасе, восстанавливала в памяти события прошедших дней, оставляя их след на бумаге. Где-то у горизонта занавес дождя повис над морем, а над моей головой отголоски ненастья редкими каплями стучали по крыше, сопутствуя размышлению. Мое забвение продлилось недолго. Проводив отца в номер, Олег нашел меня за любимым занятием. Заглянув на открытую страницу, полюбопытствовал:
- Что ты тут строчишь втихаря? Наверное, заметки о моей проделанной работе: как я виртуозно закрутил версии, повесив подходящий ярлык каждому по соответствующему типажу?
- О! Признаки мании величия уже на лицо. Ты почти угадал. Веду творческий дневник, он всегда при мне. Бывает, озарение приходит внезапно: рождаются афоризмы, стихи...
Олег удивился:
- Не перестаешь меня удивлять. Может, прочтешь что-нибудь?
Уговаривать меня не пришлось. Давно хотелось поделиться сокровенным с близким человеком, и я процитировала самый драгоценный мне опус:
Затуманилась, заерошилась
В небе синяя полоса...
То ли шаль моя не наброшена,
То ли снова идут холода...
Снежной пылью сотканы кружева,
Зелень хвойная до небес...
Не хочу душою простуженной
Ожидать новогодних чудес...
Олег молчал. Может быть, ждал продолжения, которого не существовало или обдумывал критическую оценку. Наконец, заговорил:
- Я потрясен. Звучит красиво, но сквозит грустью, мне непостижимой - будто писано зимой под завывание вьюги под окном. Скажи на милость, откуда в тебе: красивой, молодой, жизнерадостной на вид женщине, такая скрытая печаль? Или я пропустил что-то самонадеянно?
- Ты ничего не пропустил. Мы почти не знакомы, чтобы делать какие-либо выводы. Наверное, я слишком глубоко спрятала философский смысл, или он понятен только мне: нельзя зацикливаться на предательстве по отношению к тебе, в жизни куда важнее не изменить самой себе. Эти строки отражают состояние больной души на тот момент, когда они появились на свет, но также полны страстным желанием ее выздоровления, чтобы не упустить истинного чуда. Понимаешь, если человек обижен, подавлен, разочарован, он может не поверить в настоящее чувство, пройти мимо. Как-то так. Уныние - большой грех, внутренний враг, которого хочу одолеть, ведь я по жизни оптимистка!
- И идеалистка! - заключил Олег. - Трудно тебе будет в бизнесе. Может, из тебя неплохая писательница получится? Прозу не пробовала сочинять?
- Говорят, поэзия мне лучше удается.
