Перекур я устроил ближе к полудню. Выйдя под жаркие солнечные лучи, я столкнулся с мрачным Василием и нашим кузовщиком Петром по кличке Шпакля. Оба они что-то обсуждали у «буханки». Петр озадаченно чесал в затылке. Его комбинезон был покрыт слоем шаклевочной пыли, что говорило о его плотной занятости небольшим внедорожником Сузуки Джимни, пригнанным в прошлый четверг.

Я присоединился к обсуждению потрепанной жизнью машины, с сочувствием поглядывая на кузовщика. Ему предстояло неслабо так покорячиться с этим железным трупом, чтобы привести его в божеский вид. Мы курили и вяло перешучивались. Тема разговора сама собой плавно свернула в сторону гуляющих по миру мутантов.

– То есть это когда-то были обычные люди, а теперь превратились хрен знает во что? – предположил щуплый Петр, водя ладонью по ржавому боку «буханки».

– Слышали про вирус? – спросил Василий. – Это что за штука такая, что людей так коверкает? Неужели с нами такое же может быть?

– Мне кажется это какие-то американские эксперименты опять, – предположил кузовщик. – Или китайские. Вечно оттуда всякая пакость лезет.

– Если оттуда, то чего границы не закрывают? – задал резонный, в общем-то, вопрос Василий. – У нас ведь тоже эти бродят. Народ поговаривает, что их быстро отлавливают и куда-то увозят. Видать изучают. Препарируют.

– Да, народ чуть ли не в каждом дворе их видел. – подтвердил Петр, – И менты, вон, носятся, как угорелые. Значит много у нас этой заразы. Только по телевизору говорят, что опасаться нечего, случаи единичные и скоро все само пройдет.

– Ага, у нас все само проходит, – усмехнулся Василий. – Как триппер – капать перестало, значит прошло. Целая страна вот так взяла и «прошла», а мы сидим, лопухи развесив. Даже лапшу уже не снимаем. Привыкли.

– Началось, – выдохнул Петр. – Завел старую шарманку. Тебе что, живется плохо? Квартира есть, машину, вон, новую купил, жена, ребенок.

– Ну, да, жену и ребенка мне президент лично выделил, – захохотал Василий. – Спасибо ему огромное. Только машина моя в кредит на пять лет. Хорошо хоть квартира от родителей досталась. Да и то пришлось им дом в деревне покупать, чтобы разъехаться. А так, в ипотеку бы пришлось лезть на четверть века. Здорово.

Я слушал вполуха. Ничего нового от моей компашки услышать я не ожидал. Все эти россказни говорены-переговорены на сто рядов. Вступать в ненужную полемику не хотелось. У каждого своя правда.

Словно в подтверждение слов кузовщика, совсем близко завыла сирена. Василий аж вздрогнул от неожиданности.

– Ладно, побалакали, и будет, – резюмировал я. – Продолжим вечером, когда Толстуха уйдет.

И вновь прохлада бокса, грязное брюхо «Патруля» и куча матюков, которые я привычно складывал на гайки и болты, что упорно не желали выкручиваться. Но такова тяжкая доля механика. Тем более, что я тут и за моториста, посему забота о всех сношениях с движком тоже на мне. Но, повторюсь, работа мне реально нравилась. Особенно если Толстуха не подгоняла.

Отработавшие свое элементы подвески я складывал в железную тележку. Мы с мужиками собирали всякий лом и раз в две недели вывозили его в металлоприемку. Копейки, если посчитать, но общая копилка постепенно заполнялась и к концу года мы делили все нажитое на троих. Выходила новогодняя премия, которую мы платили сами себе. За что было бы не лишним поблагодарить и Толстуху, как бы парадоксально это не звучало. Она не совала нам палки в колеса и в долю не лезла. Да и не зачем ей это? Бездетная баба, живущая в свое удовольствие на солидную зарплату и более, чем внушительное наследство. Её брат Сергей, вложился в этот автосервис, а она свою долю прожигала, как хотела. Впрочем, это ее дело.

С подвеской я провозился до шести вечера. Пропустил почти все перекуры – так увлекся. Если бы не Василий, я бы и до ночи колупался.

– Ты чего, на трудовой подвиг нацелился? – поддел он меня. – Толстуха укатилась, можешь больше не стараться. Но мы скажем ей, что ты пахал, как вол. Может, мадам приголубит смазливого мазуту.

– Мадмуазель, – поправил я его, не обращая внимания на колкость. – Она – мадмуазель. Если предложит близость, я сразу соглашусь. Потом займу ее место и буду подгонять вас кожаной плеткой. Особенно тебя. Точнее, только тебя.

– Почему это только меня? – возмутился Василий.

– Потому что тебя много. – пояснил я. – Малоподвижный образ жизни ведет к увеличению объемов тела.

– Ничего себе, малоподвижный! Да я ношусь тут, как электровеник!

– А КПД близок к нулю. Иначе как объяснить, что моя вероятная невеста на тебя постоянно орет?

– Она орет, потому что я рыжий, – ответил Василий. – Другого объяснения нет.

Петр стоял в сторонке и тихонько посмеивался, слушая наш бред. Фактически рабочий день уже закончился, и мы могли собираться по домам. Петр отправился в душ, смывать шпаклевку с лица и волос, а мы с Василием курили и болтали ни о чем. Собрались было пойти переодеваться, как в ворота вкатился старый «жигуль». Весь пыльный. Полукруглые следы от дворников были единственным чистым участком на всей машине. По звуку двигателя, я сразу догадался, что именно привело водителя в сервис. Я сделал шаг навстречу, чтобы сообщить, что мы легковушками не занимаемся и вообще уже закрываемся, как со скрипом распахнулась дверца и наружу спешно выбралась женщина. Немолодая и какая-то помятая. Из-под куцей челки на меня уставились глаза безумца, в выражении которых смешались страх, усталость и что-то еще слабоуловимое.

– Мне нужен ремонт, – выпалила она. – Заплачу, сколько скажете.

Я поймал удивленный взгляд Василия. Нам обоим очень хотелось отказать этой особе, но решиться на это было сложно. Что-то в ее взгляде кричало, что она сейчас сорвется. Тоненькая нить рассудка лопнет, и она скатится в безумие.

А еще я обратил внимание на то, что приехала она не одна. На заднем сиденье находился пассажир. За пылью, покрывшей наглухо задраенное стекло, было сложно разглядеть детали, но я подметил, что человек этот очень высок и лыс, как колено. Женщина перехватила мой взгляд и быстро сместилась, закрыв обзор.

– Почему вы не обратились в соседний сервис? – спросил я, желая хоть как-то разрядить повисшее напряжение.

– Там очередь, а у меня нет времени. – Она несколько секунд смотрела на меня с вызовом, а потом вдруг разрыдалась. Это было неожиданно, как гром среди ясного неба. Впрочем, небо было не совсем ясным.

Василий ошалело таращился на визитершу. Мы оба таращились на неё, не зная, что делать. «Жигуль» нестройно тарахтел, рискуя захлебнуться, а женщина продолжала сотрясаться в рыданиях.

– Послушайте, – Я, наконец, нашел в себе силы выдавить из себя хоть слово. – Мы посмотрим, что с вашей машиной, но, неуверен, что у нас есть детали для ремонта, если таковые понадобятся. Вась, мы же глянем? – Это я уже своему напарнику.

– Конечно, – Он тоже сумел сбросить оцепенение. – Думаю, там не сложно все. Мадам, откройте, пожалуйста, капот.

Она убрала ладони от залитого слезами лица и часто закивала. Полезла в машину, потянула рычажок, крышка капота со щелчком чуть подпрыгнула. Василий открыл ее и стал осматривать внутренности. Ковырялся он не долго. Уже через минуту куда-то убежал и вскоре вернулся с большой картонной коробкой. Поставив на землю рядом с машиной, он стал рыться в куче железок и проводов, что-то бормоча себе под нос.

Я же все это время пытался украдкой разглядеть странного пассажира. Очень уж он меня заинтересовал. Делая вид, что проверяю что-то под капотом, я бросил осторожный взгляд через лобовое стекло. Сердце мое забилось втрое сильнее прежнего, когда я осознал причину своего интереса. Человек на заднем сиденье еще не утратил первоначальных черт. Его глаза еще сохраняли блеск разума. Но форма носа, ушей и рта уже значительно изменились. Собственно, нос, как таковой, почти исчез, а рот превратился в тонкую полоску без губ. Уши истончились и прилипли к лысому черепу. А цвет кожи… Я уже встречал этот бледно-серый оттенок с примесью неуловимо-зеленого. Нет сомнений, передо мной был мутант. Одетый в человеческую одежду, откровенно висевшую на нем мешком, он смотрел на меня человеческими, пока еще, глазами.