- Неужели и теперь запретные темы существуют?

   - У нас демократия. У нас запрещенных тем нет. У нас просто есть темы, на которые ты никогда не получишь грантов. Вот на то, чтобы доказать, что Мазепа вел Украину к евроинтеграции денег отвалят - по самое завались, или на то, чтобы доказать, что Бандера и его лесные солдатики были ангелочками, которые с фашистами ничего общего не имели, тоже деньги найдутся - и не малые. А вот на правду - на нее денег нет. И на честное слово тем более.

   Он разлил еще по одной.

   - Знаете, кто правят Украиной?

   Я пожал плечами в ответ. Украинские власти - это украинские проблемы. Кого выбирают, того и имеют, точнее, кого выбирают, тот их и имеют. Если бы не родители, меня бы шерохи вокруг украинской власти вообще не интересовали. А так, приходится приглядываться по немножку.

   - Маргиналы. Тупое бычье с разумом узколобого крестьянина. Они умеют только тянуть к себе на подворье. Помните, как в фильме: ты не путай своих овец с государственными? Так у них государственных овец не существует в принципе. У них и государственного мышления не существует в принципе. Я скажу вам, как историк. И это историческая правда. Знаете, что Ющенко - это настоящий украинец, украинец до мозга кости. И это правда. И эта правда пугает! Не дай бог, чтобы щирый украинец стоял у власти слишком долго. Страну продаст на корню. Потому что ему от власти уходить и страна - это его огород лишь на время. Значит надо из этого огорода перетащить в свои закрома все, что только возможно. А еще лучше продать, кому-нибудь, но продать... Звонкая монета - вещь, которая всегда греет душу.

   Тут он быстро разлил по третьей и, не дожидаясь меня, быстро опрокинул стопочку внутрь.

   - Я вам так скажу. Да, скажу, черт с ним, пусть меня и сдадут! Мы не заслужили государственность. Мы не завоевали ее, мы не окупили ее своей кровью. И мы не ценим нашу государственность, ибо не заплатили за нее достойную цену. А что не цениться, то быстро теряется. Я уверен, что очень скоро мы нашу государственность потеряем.

   - И нет никаких шансов?

   - Есть... Нет, точнее, он может появиться. Шансы всегда возникают и исчезают. Как только Украиной будут управлять не-украинцы, этот шанс появится.

   - Внешнее управление?

   - Аааа... назовите, как хотите, только сделайте что-то хорошее... Давайте еще по-маленькой, а?

   И мы дали...

   Глава тринадцатая

   Глава четырнадцатая

   И это мой город в яме

   Город Могилев-Подольский называют еще и "Городом в яме". Это похоже на правду. Город со всех сторон окружен высокими холмами, речка Днестр прорезает эти холмы, а ее долина с одной стороны молдавская, там расположено село Атаки, а с другой - украинская, именно там и расположен город Могилев-Подольский.

   Это именно город, город, а не городок, который потом, по необходимости, стали называть городом областного масштаба, например. Тут сразу же чувствуется городской уклад. И эта самая знаменитая в городе базарная площадь - это тоже часть города, а не место под ярмарку, которое в селе заполняется время от времени, согласно негласному ярмарочному расписанию.

   Я въехал в свой родной город на большом тепловозе, гонимый скукой по родному очагу, ностальгией и жуткой неуверенностью в завтрашнем дне. Почему-то мне всегда в трудную минуту помогало вернуться к корням, побеседовать с родителями, сходить на могилы бабушек и деда (второй дед пропал в Великую Отечественную, под Харьковом - навсегда, и где похоронен, неизвестно). Я въехал в родной город уже не мучаясь перепоем и головной болью - после третьей я принял две таблетки цитрамона, а потом еще две. Помогло. Голова к Могилеву-Подольскому стала почти светлой.

   Поезд дернулся, противно заскрипели тормоза, еще мгновение - открывается проем вагона, под которым уже стоят бодрые пограничники. Беглый взгляд на паспорт, который даже не открывают - их я не интересую, сейчас будут проверять тех, кто в вагоне остался... Я спрыгиваю, ловко подхватывая сумку, которую мне любезно помог вынести молдавский снабженец с таким простым именем-отчеством, Феофан Леонидович, распрямляюсь и вижу родителей...

   - Здравствуй, мама...

   И вижу ее слезы... а вот отец - он просто обнял меня. Отец не любит пустых слов, к таким он относит и слова приветствия.

   Знаете, я люблю свой город. И не потому, что там живут мои родители, но еще и потому, что я просто люблю его. И не могу объяснить это. И не считаю, что это нуждается в объяснениях.

   Мне нравится в этом городе все: и его шумный базар, с грязью, людской суетой, постоянными приветствиями знакомых, которых в этом городе и у меня, и у родителей немерянно, пока до конца базара дойдешь, половину знакомых увидишь, хочешь увидеть вторую половину - пойди на базар завтра. Ведь тот, кто не был на базаре сегодня, обязательно появится там завтра... В размеренной жизни маленького городка нет смысла закупать продукты на неделю вперед. Всегда хочется чего-то свеженького. А свеженькое есть - вот, на базаре. Как-то так устроенное это место, базар, что в самом центре городка. И откуда не идешь - к базару повернешь непременно. А уже от базара раньше плясала вся городская жизнь - тут и ларьки, кабачки, винные лавки располагались исстари. И сейчас располагаются, только называются по-новому, по-современному.

   А еще я люблю свой город за его холмы... Старик Бродский писал, что смерть это всегда долины, а жизнь - это всегда холмы... Не знаю. Единственный город, который опровергает гения - это мой родной Могилев-на-Днестре, или Могилев-Подольский. У нас кладбище расположено на высоком холме прямо над городом... Вот и получается, что жизнь течет в долине, а смерть забралась в холмы. И с высоты этого холма смотрят на город мои родные, которых уже нет со мной, смотрят в эту вечную красоту, смотрят, как и я когда-то буду смотреть, вполне вероятно... Почему-то никогда не видел ничего красивее, чем этот вид с холма...