— Уничтожь все негативы, шеф.

— Их уже сожрало пламя. Почему она разделась и изрезала себя, Гот?

— Она сказала, всё бессмысленно. О равенстве, законе и справедливости. Сказала, правда там, где пистолет. И попросила у меня пистолет.

— Ты выдал?

— Я объяснил, что оружие продаётся в магазинах. Если ей хочется, она может его купить, когда станет совершеннолетней. Каждый может вооружиться. И на свете не может быть столько разных правд.

— И что случилось затем?

— Ты скажи мне, шеф.

— Она заплакала и убежала. И думала о том, какие мы все монстры. И что будет любить животных. Потому что у них нет оружия.

— Мне следует показать её врачу, шеф. И вернуть матери на Марс.

— Оставь девчонку в покое. Ей нелегко в школе. Дети прекрасно управляются с жестокостью и без оружия. И если не хочешь, чтобы инцидент с публичной экзальтацией повторился…

— Да? — Ледяные трещины соприкоснулись с толстой изогнутой дугой — его горячим членом. На моей стороне по нижней половине зеркала побежали капли.

— Придумай ей маску. Нарисуй лицо войны. Пусть ходит голая, но неузнанная. Как ты.

Зеркало быстро затуманилось, отрезав от меня отмытые от грима эмоции бойца. Строптив и озадачен. Не важно, он послушается. А я ушёл дальше искать предателя. Третий час этим занимаюсь. К себе его, что ли, завербовать? Уметь же надо так залечь на дно. И ведь прячется крылатый задира отнюдь не от меня.

Комментарий к 25. Огонь и пепел, или злые откровения

¹ Титул наследника французского престола, сын правящего короля.

² Серия Flying V.

========== 26. Лопнувшие струны, или вынужденный антракт ==========

—— Часть 2 — Дьявол во плоти ——

Прошли сутки, как я на материке. От Мэйва ни слуху ни духу, я написал ему на почту, запоздало соображая, зачем мокрушнику понадобился мой мобильник. Неужели ему есть какой-то резон разобщать меня с кузеном? Хотя почему бы ему не использовать правило «разделяй и властвуй» повсеместно, он же дьявол, пусть и чертовски соблазнительно упакованный в кукольное тело и вручную раскрашенный.

Меня охватило раздражение на самого себя. Я мог бы купить новую сим-карту, любую местную, но номера Сент-Мэвори у меня от этого волшебным образом не появится, а универсальная звонилка всё равно встроена в дрон, тратиться незачем. И я мог бы втупую попросить Кси мне помочь, то есть продиктовать пресловутый номер или выслать смс-кой, но я скорее пополам разломаюсь, чем сделаю это. У дьявола отменное чувство чувств смертных и умение играть на маленьких слабостях, с чем его и поздравляю. Но я доберусь до Мэйва раньше, чем это станет проблемой. Письмо на электронку он получит точно, никуда не денется. То есть уже получил.

Теперь о грустном и малоприятном. Гитары и сопутствующие сокровища прибыли не в коттедж ко мне, а в студию SΩndicate, ознаменовав, правда, начало хоть какой-то репетиции. Я боялся (и в то же время молился), что Верт не очнётся после слишком бурной ночки или подаст на меня жалобу, лёжа где-нибудь в окружной больнице с плюшевыми мишками-проститутками и под ядовито-зелёной капельницей. Я представил также в красках собственный арест на том незабываемом моменте, где у меня спрашивают документы. И всё хорошо с паспортом, он даже в теории не поддельный, но возраст, возраст… Мне одиннадцать, мать вашу. И когда меня спросят, где она — мать моя, — лучше бы ей быть в Трансильвании в пасти у древнего вампира, чем на Марсе. А отец как нарочно умер, чтоб усложнить мне жизнь ещё больше своим отсутствием. К кому мне мчаться за советом, когда один зловонно дышащий перегаром кусок говна лезет обниматься, коряво извиняясь «за вчерашнее», а второй делает вид, что усердно занят? Говорят, большинство отцов непутёвые. Но вот братьям-мокрушникам повезло, кто знает, вдруг повезло бы и мне? Не важно. Хороший папа — живой папа. А мой давно превратился в перегной и новые дубовые побеги на опушке домашнего леса. Меня бесит, что Ксавьеру невдомёк, что я тоже скучаю по Максимилиану, и я уже зае… задолбался делать вид, что мне наср… плевать.

Как же тяжко не ругаться. Душа болеет, в кашле и соплях, а ей словно не дают отхаркнуть мокроту.

Я принудительно успокоился и сфокусировался на настоящем. Студия полуподвальная, маленькая и грязная, на две трети забита аппаратурой, развернуться негде, вдобавок все стены увешаны различной музыкальной атрибутикой, даже в угол не сесть. Примостился за единственным столом с ноутбуком и окунулся в долгожданную работу.

К сожалению, у группы сейчас больше индастриала, чем рока, струнные партии совсем скучные и однообразные и только для ритм-гитары, никаких соло. Мике предложил мне на пробу спеть в вокодер кусочек припева — Верт физически хоть и присутствовал, но как вокалист годился только в немое кино. Пялился на меня, сверкая здоровенными синяками под глазами, и цедил бесконечно воду через трубочку. На башке у него ещё вскочила дюймовая шишка, но спасибо, что открытой раны или трещины в черепе не образовалось. Вернулись мысли о паспорте и не давали расслабиться ни на секунду.

Мике отпахал за двоих, терпеливо объясняя мне концепт нового альбома. Дал полную свободу поэкспериментировать со звуком и эффектами дисторшн, сказав, что себе отберёт только то, что впишется в концепт, но я могу импровизировать сколько душе моей угодно и миксовать с сырым материалом самостоятельно. Поставил свой ноутбук рядом с моим, подключил в интрасеть и… ушёл? Ну конечно. Чем меньше знаешь, тем меньше можешь рассказать полиции. А Верт сразу оживился, глазки жадно и нездорово заблестели, аж синячищи на их фоне побледнели. Я лишил его удовольствия застать меня врасплох, прервался, хоть и с сожалением снимал Stratocaster с себя. Он тяжёлый, но такой, зараза, удобный, идеально лёг на меня, как… девушка? Тьфу, что за ваниль, конечно нет — прилегает к телу, как мог бы прижаться Демон. Если бы захотел.

— Эй, скажешь полное или настоящее имя? — обратился я первым, дерзко и сам не знаю зачем. Сбить Верта с толку, наверное.

— Спенсер Кук. Но у Мике ещё хуже, он еврей, назвали «Эзра».

Я точно не хотел, но вздрогнул. Ущипните меня.

— А ты сам не еврей, значит?

— Нет, но я тоже обрезан. Показать?

— Как-нибудь в другой раз. — Чур меня, чур меня, ыу!

— Мы ночью не закончили знакомство, сладенький. — Он недовольно засопел заложенным носом. В моей неугомонной голове мелькнуло видение забитых кокаином и слегка кровоточащих ноздрей. Вздрогнул опять, но на этот раз передёрнуло по нарастающей, от непреодолимого отвращения, просто бр-р.

Допустим, в моей власти удержать Верта-Спенсера не полностью на расстоянии, а в пределах каких-то разумных и допустимых непристойностей.

Каких? Что я позволю без вреда для чести и совести?

Похоже, что ничего. Мне страшно идти дальше руки, нечаянно упавшей на чужую коленку.

— Давай вечером после репетиции у меня? — нашёлся я внезапно. Всё гениальное просто. Тайлер меня спасёт, разблокировав режим стрельбы на поражение, обезвредит сукиного сына, и больше никаких жертв среди мирного гитарного населения, я ветерана-то аморальной войны ещё не похоронил с почестями.

Если бы я знал, что не попаду вечером в коттедж, а буду играть увлечённо до посинения, отрабатывая басы, и останусь в студии наедине с фактически незнакомым озабоченным мужчиной, который закажет нам на ужин гамбургеры и достанет из какой-то нычки в полу бутылку крепчайшего ячменного виски… А впрочем, проживи я этот день заново — ровным счётом ничего в порядке событий не изменил бы.

*

Нашёл записку. “Meet your Maker”. Ни адреса, ни подписи, ни постскриптумов.

Или у меня репутация слишком умного, или это птах меня нарочно за идиота держит, желая выбить себе хоть каплю моих эмоций. Злость или раздражение, раз уж в радости мне преимущественно отказано.

Я бы пошёл опять к Бернару, но меня создал не бог, католический собор отменяется. И что дальше? У тьмы нет на Земле храмов, церковь сатаны принадлежит дядюшке Люциферу, не ей и не моему отцу. Глупость какая-то. Ну где, где мне встретить Мать? А главное — зачем? Если она всегда со мной, стоит только чуть голову вбок повернуть.