Насколько серьезным для ангела было похищение камня пока оставалось загадкой, но он продолжал развлекаться. Бэла еле сдержала улыбку, когда узнала, что даму, которая занимала каюту, звали Айвона Тинкл**. По сложившейся стойкой легенде она вела замкнутый образ жизни и редко выходила наружу. Точнее, никогда. Но никого это не удивляло и не беспокоило, даже Вайолетт, соседку Бэлы по их каюте, особу шуструю, не в меру дружелюбную и очень любопытную.
Трудно было бы объяснить Вайолетт странное поведение новой подруги, которая едва только войдя внутрь и прикрыв дверь, чуть ли не с порога заявила кому-то:
— Привет! Ты мне нужен. — И тишина. Пришлось снова позвать, уже не так настойчивей, но мягче. — Я бы не отказалась от помощи…
Никто не отозвался. Бэла немного подождала. Без результата. Учитывая ангельскую скорость, ее ангел намеренно игнорировал призывы. Не первый раз, но приходилось полагаться самой на себя, и пока что самым разумным было плыть по течению и ждать труп врага.
Хотя тут скорее самой можно было лечь трупом. Маленькая беда с вывихом к концу дня вылилась в громадную проблему. Лодыжка распухла так, что ботинок еле-еле удалось снять.
— Плохо дело, — посочувствовала Вайолетт. — Так ты завтра и встать не сможешь.
— Вот незадача! — на языке крутилось гораздо более перченое выражение, но Бэла вовремя его прикусила, чтобы не напугать внезапную подругу из прошлого столетия.
— Ничего! Мы тебя подлечим, — шустрая Вайолетт успела сбегать на кухню, чтобы принести лед, а Бэла, превозмогая боль и короткий период отчаяния, все-таки сдержалась от язвительного замечания: «Случайно не с айсберга наколола?».
Все время персонала «Титаника» было подчинено строгому расписанию. Так на «принятие ванн» был расписан четкий график. Если следовать ему, то в этот день была как раз очередь Бэлы, которую за «доброту и заботу» она уступила Вайолет. Та же прежде чем уйти просто вынудила Бэлу повторить за нею странную и довольно длинную молитву: «Она точно должна помочь. Меня никогда не подводила».
У каждого свои странности. Бэла просто повторяла за Вайолет, даже не вдумываясь в смысл слов, хотя последняя строка неприятно царапнула:
«Ангел Божий, избавь меня от вора, потопа, огня, меча, от напрасной смерти, от всякого зла».
С вором точно произошла промашка, о потопе даже не хотелось думать.
— Хорошая девушка. — Ангел проявился сразу, как за Вайолетт захлопнулась дверь, и хорошо. Если бы она внезапно вернулась и обнаружила в своей койке нагло разлегшегося незнакомого мужчину?
— Bот что за игнор?
— Камень у тебя? Тогда что за вопросы? — Ангел перевернулся набок, подперев кулаком подбородок. Бэла же вместо того, чтобы ответить ему только зубы сцепила. Занемевшая от холода нога снова дала о себе знать, стоило лишь сделать движение для того, чтобы привстать. — Что тут у нас?
Бэла рефлекторно дернулась, когда слишком шустрый ангел внезапно дотронулся до ее больной лодыжки — наглость, за которую здоровой ногой можно и в челюсть получить, неважно, что ты небожитель. Не успела. От прикосновения сначала по больному месту, потом по всему телу пошло приятное, несравнимо-блаженное тепло, охватывающее каждую клеточку. Оно обкатило волной, и медленно схлынуло, а Бэла вместо возмущения вдруг издала стон, какой-то слишком уж томный, что — редкий случай — ей стало неловко.
— И? — ангел смотрел выжидательно.
Покрутив ступней, Бэла не почувствовала никакого дискомфорта. Нога как новенькая была.
— Спасибо… — чуть слышно сказала она.
— Как там наш камень поживает? — медленно, словно растолковывая и слегка сердясь, что его не понимают, уточнил ангел.
— Страдает в сейфе.
Каюта Бэлы и Вайолетт совсем не походила на девичью комнату, скорее на миниказарму на двоих. Белые, но не белоснежные со стеклянной мозаикой, как в салонах первого класса, а скорее скучно-сероватые стены без всяких украшений с койками вдоль и проходом таким узкими, что вдвоем не разминуться.
— Так порадуй его.
В чем была прелесть этой каюты на двоих, что умывальник с жестяной камерой оказывался как раз на уровне встал — и вот он тут. Со здоровой ногой босой по голому холодному полу ступать было гораздо приятнее, чем по коврам первых салонов с ворсом, завязающим в каблуках. Достаточно было прыснуть в лицо немного холодной воды, чтобы прийти в себя:
— Легко! Просто мне нужно оказаться рядом, когда нашу шкатулочку будут открывать. И лучше, чтобы они об этом не знали. Просто нужно знать момент.
— И?
«Не хочешь ты мне облегчить жизнь», — про себя вздохнула Бэла, и, выдержав паузу, продолжила.
— Если бы это была та самая Роза, то, насколько мне память не изменяет, кулон появится как утешение от жениха после неудачного самоубийства. Но эта Роза точно не из тех, кто будет отплясывать джигу на палубах третьего класса и кидаться в море от перспективы брака с миллионером. Но даже если на нее и найдет затмение, нужно знать время. Была бы у меня моя гадальная доска… — «которую ваша ангельская доставка где-то потеряла»…
— Об этом не беспокойся, — ангел вложил в ладонь Бэлы довольно крупные часы, нажав на рычажок кнопку, чтобы резная крышка с античными узорами раскрылась. — У тебя есть полчаса.
— Полчаса на… — Двери не для ангелов. Бэла уже привыкла к таким исчезновениям, и даже где-то не обиделась, когда последнее словно улетело в пустоту, — …что?
Безумие, конечно, но разве с ее ангелом могло быть иначе? По безбашенности он безоговорочно столкнул с пьедестала Дина Винчестера. И Бэле, как ни странно, это начинало нравиться: точно не скучно и постоянно в тонусе. У нее есть полчаса, чтобы оказаться поближе к их цели, «Сердцу небес». Нужно довериться интуиции и надеяться, что она все еще при Бэле, а не улетела кутить с игроками в салонах первого класс, куда ее хозяйке хода не было.
Ангельское покровительство или же просто удача, но в каюту В-61, снятую Каледоном Хокли, Бэла попала без особого труда и приключений. Если верить в продолжение везения, то хозяину каюты не должно внезапно захотеться принять ванну, а значить, можно воспользоваться ею для укрытия: «Если риск окажется не оправданным и меня застукают, объяснение придумаю уже по ходу пьесы».
Действительно ли прошло полчаса? Бэла не подсчитывала. Ее даже немного удивило, как скрупулезно безлаберный ангел относился ко времени. Хотя тут, наверняка, имело значение, что каждая секунда как золотая монета и должна иметь строгий счет, если ты плывешь на «Титанике». Бэла их не считала, не открывала подаренные часы в нервном ожидании и сожалению по утраченному времени. Или ангел где-то ошибся в подсчетах, или же она сама, действуя излишне осторожно, потеряла часть времени, но она едва успела устроиться в своем укрытии, как послышались голоса.
Роза была возмущена до предела. Судя по ее слова, когда она вышла на палубу проветриться и развеять мигрень, некто попытался ее… Изнасиловать?!
Сюжет приобретал весьма нежданный поворот. Бэла даже на миг забыла, зачем она тут находится, вся обратившись в слух.
— Мне кажется, что ты преувеличиваешь, Роззи…
— Ты хочешь сказать, что я вру?!
— Ты просто очень впечатлительная, Роззи. И очень нежная. Этот Джек Доусон не выглядит негодяем. И лейтенант Симпсон…
Тут Бэла даже губу прикусила, чтобы не хихикнуть. Чутье подсказывало, что в этой путанице не обошлось без ее ангела. А еще появился Ромео, который оказался совсем не романтичным героем.
— Значить ты веришь какому-то негодяю и незнакомцу, только потому, что они мужчины, а я слабая женщина, которую так легко оклеветать? Зачем ты привел меня к себе? Потому что после того, что произошло, мое честное имя уже втоптано в грязь?
В голосе Розы появились истеричные нотки, а Бэла напряглась. Если невеста Хокли сейчас закатит скандал, то ни о каком подарке не будет и речи. «Сердце неба» так и останется в сейфе.
— Я просто не хотел тебя оставлять одну.
Бэла готова была вознести благодарственные молитвы своему ангелу или кому там еще за терпение Хокли. Несколько тихих шагов, а дальше то, что она так желала услышать. Каждый поворот рычага ручки сейфа, когда отметка останавливалась на определенной цифре, издавала свой особый звук. Еще с утра Бэла успела прокрутить каждую цифру, запоминая звучания. Пять-три-шесть-три. Код оказался совсем незамысловатым. Роза притихла, даже перестав всхлипывать.
