— Да, — кратко молвил Нед с тяжёлым сердцем.

— Ну, так говори, не тяни! — раздражённо бросил Светлейший, щедро наливая себе вина.

— Я хотел попрощаться.

— Уже уезжаешь?! Так скоро? — брови короля поползли вверх.

— Дождусь Кэт, и мы вместе двинемся домой.

— Ну что ж, дело твоё, — хмуро покивал государь, налегая на вино. Допив до дна, он отставил кубок и вперил в Неда тяжёлый, монарший взгляд: — Значит, ты не передумал, как я понимаю?

— Светлейший, у тебя уже есть десница.

— Ха! Десница! Очередной Ланнистер! Я хочу, чтобы моим десницей был мой друг!

— Я уже был твоим десницей, и тебе это пришлось не по нраву, — тихо выдавил из себя Нед.

— Не по нраву?! — прогремел Роберт, поднимаясь из кресла и опираясь кулаками о стол. Лицо его покраснело, а глаза, налившись кровью, стали дикими, словно у вепря. — Ты заверял меня, что дети не несут ответа за грехи родителей! Ты убеждал меня, что дети нам не угроза! Но ты забыл — Таргариен становится Таргариеном едва явившись на свет, и он уже угроза!

— Всё это можно было разрешить иначе, — всё так же тихо возразил Нед, не отводя взгляд.

— Иначе?! Иначе, когда они уже спелись за моей спиной?!

— Кровь детей ни чем не оправдать.

— Детей?! Таргариенов, хочешь ты сказать! Ты предлагал сидеть и ждать, ждать пока девчонка не вырастет и не предъявит свои права на Железный трон, а вместе с ней и её муженёк — Тристан Мартелл!

— Но теперь ты можешь быть спокоен — Дейенерис мертва, их союз не состоялся, а …твоя дочь станет новой принцессой Дорна, — глухо ответил Нед.

— Да, Мирцелла уедет в Дорн, — усмешка исказила монарший лик. — Её дед когда-то подложил мне в постель свою дочь, а теперь распоряжается судьбой своей внучки. Серсея готова удавить нас обоих.

— Если ты против — разорви помолвку.

— Против?! Мирцелла — дочь короля, и она должна стать женой короля! Или принца. Проклятый Ланнистер здесь прав. Но она пока поживёт дома. Уедет. Успеет, — мрачно брякнув кувшином, государь налили себе ещё вина. — … Я тебя не то чтобы простил… Но, возвращайся в башню Десницы Нед, там твоё место.

— Моё место подле жены и детей, государь.

— Твоё место здесь!!! — порычал Роберт. И, помолчав, примирительно добавил: — Я тебя никогда ни о чём не просил, прошу сейчас — избавь меня от Тайвина Ланнистера — будь вновь моим десницей.

— Я тоже никогда тебя ни о чём не просил, Светлейший, — тихо молвил Нед. — Прошу сейчас — дозволь мне уехать домой.

— Домой, домой — что ты заладил, Нед! Домой! Пусть мой дом станет и тебе домом!

— Государь… Я никогда ни о чём тебя не просил. Ты и сам знаешь. Ты должен был всего лишь проявить долг гостеприимства — распахнуть ворота своего дома для моей дочери, дать ей кров, охранять её жизнь и покой. Но ты этого не сделал, — то, что тяжким грузом вот уже четыре года лежало на душе Неда, вырвалось и обрело слова. Убоявшись сказанного, он взглянул на старого друга и увидел, как помрачнело его лицо, как потух синий взор, и опустились могучие плечи.

— … Не смог, Нед, не смог.., — глухие слова едва слышно сорвались с губ государя и упали в звенящую тишину королевских покоев. — Езжай на свой Север. Езжай. Дождись Кэт и езжай. А сейчас оставь меня одного…

====== Глава 2.4. ======

Очередная волна с грохотом ударилась о борт, едва не перевернув корабль, выглядевший в порту таким могучим, а на деле оказавшийся утлым судёнышком.

Судорожно вцепившись в жёсткие доски, прикрытые тюфяком и служившие ей кроватью, Арья мысленно послала молитву, сама не зная кому. Старые боги были далеки, да они никогда к ней и не прислушивались, Семеро — глухи, а Многоликого она предала, покинув его храм. Впору было взывать к Утонувшему богу, но и он вряд ли бы её выслушал — какое ему дело было до той, что родилась в далёких северных лесах, а море впервые увидела в семнадцать лет.

Сын, закопошившись, обвил ручонкой её шею.

— Спи, Рикард, спи, — прошептала Арья. — И ничего не бойся.

— А я и не боюсь! — тут же поднял голову сын. — Я тебя охланяю!

— Правда?! — изумилась Арья. — И как это?

— Если мы утонем — я тебя спасу! — ни мгновение не сомневаясь, заявил Рикард.

— Мы не утонем! — заверила его Арья в том, в чём вовсе не была уверена и чмокнула сына в лоб.

Раньше она никогда не проводила подле него больше одного дня, приходя раз в неделю, а все остальное время оставляя на попечение Наоми. Но вот уже, как десятый день они спали в одной постели, сидели рядом за обедом и ужином, а все остальное время Арья коршуном следила за тем, чтобы Рикард не упал, не свалился в открытый люк и не сломал себе что-нибудь. Перед сном, как и велела Наоми, Арья рассказывала сыну сказки, вспоминая себя и Сансу, и то, как они слушали истории старой Нэн. За бортом плескалось море, а Рикард, распахнув зелёные глаза, слушал про грамкинов и снарков, белых ходоков и Короля Ночи.

Первые дни их путешествия «Кошка Нуар» весело бежала по волнам Узкого моря, отмеряя милю за милей. Паруса её раздувал свежий ветерок, а по синему небу плыли курчавые облака. Потом ветер окреп, стал зол и колюч, а облака, сгрудившись в пенные тучи, налились свинцовой тяжестью и к ночи пролились дождём, смешавшим всё — и море, и небо.

С начала шторма все только и говорили о том, что волны слишком высоки, а ветер силён, и шанс пойти ко дну велик, как никогда. Рикарда подобные разговоры нисколько не пугали, не то что, Арью. Глядя на сына, бросавшего полные надежды взгляды на дверь, за которой скрывалась лестница, ведущая на палубу, Арья лишь настойчивее усаживала его подле себя. Рикарда, в отличие от неё, не смущали ни качка, ни волны, ни сам корабль — всего лишь какие-то доски, сколоченные меж собой. Арья была волком — существом, рождённым на земле для того, чтобы ходить по ней. Море не было её стихией, и толща воды, сокрытая под днищем, Арью пугала. А сына — нет. Пока не начался шторм, он облазил весь корабль, даже попытался забраться на мачту, но Арья вовремя это заметила и стащила вниз, хорошенько отчитав.

— Дети не ведают страха, от того, что многое им неведомо, — подала голос одна из их соседок по каюте.

— Угу, — промычала Арья, не особо расположенная к разговорам.

Соседка — седовласая женщина с морщинистым лицом, мягко улыбнулась Рикарду и продолжила перебирать чётки, нашёптывая имя очередного бога, о существовании которого Арья даже не подозревала.

Всего их было десять человек, разместившихся под верхней палубой, и плывших кто куда. Кто-то направлялся в Волантис, кто-то в Миэрин, кто-то в Тирош, а кто-то, как Арья — на Летние острова — туда, где тепло и солнечно, где на пальмах зреют бананы и кокосы, и где живут люди с чёрной эбеновой кожей, такой, как у Нимесиды…

Шторм продолжался не один день, и ни одну ночь. Арья попыталась следить за временем, но в полутёмной каюте, где окна были наглухо закрыты чем-то, похожим на ставни, сделать это было трудно. Когда качка начала стихать, от матросов они узнали, что судно сильно повреждено, и капитан намерен бросить якорь у острова, чьи берега уже видны.

Впервые за долгие дни поднявшись на палубу, Арья всматривалась в далёкий берег. Рядом с ней, взобравшись на перекладину, вцепился ручонками в канат Рикард. Его светлые волосы шевелились на ветру, а глаза с восторгом взирали на сливавшуюся с небом синюю полоску, бывшую пока ещё далёкой землёй.

Позади них, стуча башмаками, бегали матросы. Громкие, бранные крики капитана смешивались с криками чаек, вспарывавшими небо. Ему вторило глухое бормотание помощника, сухо отдававшего команды. Паруса раздувались, канаты то ослаблялись, то натягивались, удерживая главную и самую высокую мачту, которая была сломана и угрожала вот-вот обрушиться, нанеся ещё больший урон.

Вспенивая носом воду, «Кошка Нуар», подобно белокрылой чайке, хоть и изрядно потрёпанной, летела по волнам к земле.

Наконец, судно приблизилось к острову и бросило якорь.

Погрузившись в лодки пассажиры и часть команды отправились на берег.