— Ты это брось! Брось я сказал! — похоже, второй нищий гораздо лучше Арьи видел в темноте и смог рассмотреть в её руках камень. Продолжая сжимать булыжник, Арья сделала шаг вперёд. Что-то, блеснув в лунном свете, подалось в её сторону. Уклонившись, Арья выставила ногу. Споткнувшись, мужчина рухнул на землю. Арья, что есть сил опустила камень на его затылок. А после ещё, и ещё, и ещё…
Уже потом, когда её глаза попривыкли к темноте, и она отдышалась, Арья забрала нож и без стеснения обшарила мёртвые тела. Сводивший от голода живот загнал её брезгливость куда-то очень глубоко — туда, от куда она не могла ей помешать разгрызть зубами заплесневелый хлеб и обглодать куриные кости с остатками мяса…
Трижды Арья порывалась пробраться в город, но всякий раз, заслышав чьи-то шаги или голоса, возвращалась обратно. Однажды до неё донёсся разговор, поведавший о том, что разыскивают молодую женщину, темноволосую, стройную, с серыми глазами, в зелёном платье и сером плаще. А она-то думала, что все решили, что Арья Ланнистер уже давно покинула Королевскую Гавань…
Чем больше проходило времени, тем невыносимее становилось её пребывание в пещере. Скудные припасы нищих подошли к концу, а сами «хозяева» её обители стали меняться, сере́я, покрываясь пятнами и раздуваясь. Да, к тому же, и пахли они отвратно. В один из дней под своды пещеры забрела бродяжка. Арья не хотела её убивать, но она была слишком голодна, а нищенка не хотела делиться и всё случилось само собой.
Жуя полугнилое яблоко, Арья рассматривала тело «гостьи». Женщина была темноволоса, ростом с Арью и столь же худа, как и Арья. Падая, она размозжила лицо о камни — пройдёт пара дней и нищенку будет не узнать…
Отбросив огрызок, Арья приступила к делу.
Первой сменила хозяина единственная уцелевшая жемчужная серёжка, следом одежда леди Ланнистер перекочевала к бродяжке, а сама леди Ланнистер оделась в тряпьё нищенки.
Ближе к ночи Арья перебралась через огромные валуны, укрывавшие её пристанище от людских глаз, и направилась вдоль берега. Оказавшись в порту, она принялась рассматривать корабли, освещённые лунным светом и бортовыми огнями. Неподалёку, покачиваясь на волнах, стояла торговая галея под флагом Браавоса. «Сардиний король» уже готов был пуститься в путь, в то время как остальные корабли мерно дремали, уцепившись якорями за дно.
Подойдя к судну, Арья спросила капитана …
… Вытащив ноги из воды, Арья вытерла их насухо и надела башмаки. Присев на корточки, она набрала пригоршню воды и плеснула себе в лицо, гоня прочь остатки сна.
Умывшись и расправив одежду, Арья направилась на поиски еды.
Поднявшись на рыночную площадь, она поискала глазами торговцев устрицами. В столь ранний час выбор был невелик — пара женщин с уставшими лицами и двое детей. Остановившись на девочке, лет восьми, выглядевшей наиболее опрятно, Арья направилась к ней. Когда она подошла, у той уже была покупательница. Рыжая, броско одетая, с лицом, на котором алели ярко подведённые губы, она отсчитывала монеты, то и дело, посматривая на девочку.
До Арьи долетел обрывок их разговора:
— Так ты подумай. Дело не хитрое. Платят хорошо, а от тебя не убудет. И брата приводи.
— Он мал ещё…
— А сколько ему?
— Семь исполнилось…
— Ну, он совсем большой! — тихо рассмеялась женщина. — Да ты не бойся! Никто вас не обидит!
— А ну иди отседова! — незаметно подошедшая торговка рыбой, уперев руки в бока, гневно сверкала глазами. — Иди другим сказки свои рассказывай, чёртова шлюха! Поразвелось тут вас!
Оскорблённо поджав губы, женщина подхватила юбки и зашагала в сторону порта, что-то бурча себе под нос.
Проводив шлюху хмурым взором, Арья протянула девочке монету и ткнула пальцем:
— Вон те дай. Девочка взглянула на неё растерянными серыми глазами, в которых еле уловимо просвечивала зелень. Она была маленькой, светленькой, с тонюсенькие косичками, закрученными в крендельки, и от одного её вида сердце у Арьи болезненно сжалось.
Чуть смущённо улыбнувшись, девочка протянула выбранные устрицы.
Поблагодарив маленькую торговку, Арья отошла в сторону и уселась на каменный выступ неподалеку от воды.
Устрицы были хороши — свежайшие, только что выловленные, с лимонным соком, который она выдавливала из жёлтого кружка.
Стараясь не думать ни о чём плохом, Арья лениво следила взглядом за чайками, кружившими над водой. Но то и дело в голове всплывал разговор шлюхи с девочкой и Джулиано Дамбреско, вальяжно идущий по узкому коридору «Приюта русалки». Всё, что любили говорить про себя браавосийцы — было ложью. Рабство существовало здесь и по сей день. Можно было родиться в Браавосе, а оказаться там же, где и привозимые капитаном рабы…
Постепенно площадь заполнилась людьми. Горожане и моряки, коих в районе порта было множество, прохаживаясь меж торговых рядов, рядились с торговцами. Трактиры, распахнув свои двери, обещали всем сытную еду и хмельное питьё. Внимание Арьи привлёк хорошо знакомый ей театр. На его подмостках уже готовились дать представление. Зазывала, взобравшись на перевернутю бочку, вещал, стараясь привлечь публику:
— Слушайте и не проходите мимо! И не говорите, что не слышали! Только здесь и только сейчас — история «Сбежавшая невеста!» Пьеса, запрещённая в Вестеросе! Редкий шанс увидеть то, за что в Королевской Гавани вы рискуете своей головой! Слушайте и не проходите мимо! …
Заинтересовавшись, Арья направилась к сцене, перед которой собралось уже изрядное количество людей.
Декорации явно изображали септу, торжественно украшенную, должно быть, перед свадьбой. Намалёванные на досках окна, алтарь, цветочные гирлянды и возвышение, где полагалось быть септону.
Вышедший на сцену мальчик, поклонившись, начал декламировать:
Со свадьбы мы начнём рассказ,
Сулившей счастье двух сердец!
И так, в далёкий день, в далёкий час,
Шла дева под венец! …
Появившаяся из-за кулис невеста, опираясь на руку отца, чинно вышагивала в сторону жениха и его родни. Вдруг, подскочив на месте, она развернулась и побежала прочь. Зрители, стоявшие вокруг Арьи, явно не ожидавшие такого, разразились хохотом и аплодисментами.
Хмуро поглядывая на сцену, Арья наблюдала за погоней — хаотичным кружением вокруг плоского дерева. Невеста, зажав палку с лошадиной головой между ног — убегала. Отец и жених, на точно таких же палках, — догоняли. Зрители, довольные, хохотали, подбадривая и давая советы, как лучше сбежать и, что сделать с беглянкой, когда её поймают.
Следующая сцена была в лесу. Невеста, не имевшая ничего общего с Арьей, картинно бросилась на шею лже-Тайвину, у которого от страстных ласк любимой съехал набок светлый парик, показав чёрные, курчавые волосы.
Глядя на то, как перед её глазами рассказывают историю её собственной жизни, Арья всякий раз порывалась уйти, но отчего-то не уходила. Стояла и словно подсматривала за самой собой в замочную скважину. Вот они с лордом Тайвином приехали в Утёс. Вот она знакомится с Тирионом. Зрители хохотом встречали каждую проказу карлика и комментировали любовные игрища, которым то и дело предавались супруги. Под улюлюканье толпы актёры играли своё действо, показывая всем, как разгульно жили лорд и леди Запада, пока леди это не наскучило, и как она променяла всемогущего Тайвина Ланнистера на безродного рыцаря, участвовавшего в турнире.
Досмотрев до конца, когда актриса в чёрном парике спустившись по верёвочной лестнице с одной из башен Красного Замка, прыгнула в объятия некоего Ромео, Арья, даже не удосужившись наградить актёров аплодисментами, стала протискиваться в сторону причала для гондол.
Выбравшись из толпы, она хмуро оглянулась по сторонам.
— Тебе тоже не понравилось?
— Что? — оглянувшись, она увидела красивую, просто одетую женщину — леди Крейн — актрису того самого театра, что давал представление. Актрису, которая была обещана Многоликому. Это должна была сделать Арья. Должна, но не сделала.
— Бездарная игра! Тут нет ни капли любви! — пренебрежительно тряхнув волосами, сообщила ей леди Крейн.
