Сердце Арьи тревожно ёкнуло, напомнив о чём-то давно позабытом. Предчувствие не обмануло её — женщина оказалась портнихой, а в свёртках были платье и одежда для Рикарда. А ещё туфли на каблуке, детские сапожки, поясок, дамские чулки и кружевное исподнее.

«Сир Николас явно не поскупился,» — мрачно усмехнулась Арья, глядя на алый квохорский шёлк предназначенного ей платья и винного цвета бархат детского камзольчика.

— К чему это? — хмуро поинтересовалась она.

— Неужто вы думаете, я позволю вам предстать перед вашей семьёй, в чём попало? — неопределённо пожал плечами сир Николас. — Вы сейчас всё примерите, а Жоржетта с Мими подгонят — к вечеру всё будет готово.

— А вы торопитесь! — кривоватая усмешка прорезала губы Арьи.

— К чему откладывать долгожданную встречу супругов, миледи.

Отвернувшись, Арья уставилась в угол. Ещё на корабле она исчерпала все возможности отговорить Фламма от принятого им решения доставить её с Рикардом в Королевскую Гавань. Сир Николас был немногословен, и единственное, что Арья от него узнала, это то, что Джон Аррен умер, и сейчас её муж — десница короля, а её падчерица ещё больше укрепила связь Ланнистеров с Железным троном, подарив Семи Королевствам принца Томмена. Должно быть, именно этим объяснялось желание Фламма вернуть её с сыном в Королевскую Гавань — заручиться расположением десницы и деда принцев — ничего другого Арье в голову не приходило. И вот теперь ей предстоит встреча с мужем спустя столько лет…

— Я вас оставлю, — молвил сир Николас и вышел за дверь.

— Миледи, — хрипловатый голос портнихи вырвал Арью из раздумий. Обернувшись, она увидела, что всё уже готово к примерке.

Бездумно подчиняясь Жоржетте, Арья распрямляла плечи, вытягивала руки, а после помогала Рикарду не запутаться в рукавах и многочисленных завязках. Всё это было так странно, так забыто…

День пролетел незаметно, и когда небо окрасилось багрянцем, из номера, что был на третьем этаже «Матушки гусыни», вышла богатая леди с сыном и, спустившись вниз, разместилась в поджидавшем её паланкине. Сопровождавший их сир Николас Фламм — прославленный герой битв и турниров, вскочив на коня, дал отмашку, и кортеж из десяти человек сопровождения двинулся в северном направлении.

Поглядывая сквозь щель в занавесках, Арья видела, как мимо проплывали дома и домишки, прилепленные друг к другу, спешили люди, нищие тянули свои костлявые руки к богатым носилкам, нёсших очередного господина. Всё это было, как продолжение давно позабытого сна, в который она никогда и не думала возвращаться.

Паланкин, заворачивая, вынес её и Рикарда на широкую улицу, в которой она сразу же узнала улицу Сестёр — длинная и прямая, она пронзала Королевскую Гавань насквозь.

Откуда-то слева послышался колокольный звон — септа Бейлора Благословенного призывала горожан на молитву.

Обгоняя паланкин, мимо проехала пара рыцарей и, державшихся на почтительном отдалении, оруженосцев. Судя по их сверкавшим доспехам, рыцари были знатного происхождения и вряд ли успели поучаствовать хоть в одной битве. Хотя, кто знает.

Рикард, тихо замерев на месте, во все глаза смотрел наружу сквозь точно такую же щель. Сейчас, причёсаный и умытый, облачённый в камзольчик, штанишки и сапожки, он напоминал Арье принца Джоффри — тот же нос, тот подбородок, те же светлые волосы и зелёные глаза, только у Баратеона они были материны, без золотистых крапинок, а Рикарду достались отцовские, с проблесками солнца. Джоффри, должно быть, сейчас было лет восемь, если Арья правильно помнила возраст детей королевы Серсеи. Мирцелле — пять, а вот принц Томмен почти ровесник Рикарда — он родился три года назад, как ей сказал Фламм. Дети росли, а их родители становились старше. И отец её сына, лорд Тайвин Ланнистер — тоже…

Почувствовав её взгляд, сын повернул голову:

— Мам?

— Всё хорошо! — вымучено улыбнулась Арья, чувствуя, как помимо воли, её начинает пробирать дрожь — неотвратимая встреча приближалась с каждым мгновением, а она ничего не могла поделать.

Чем ближе становился Красный Замок, тем богаче были дома, ароматы садов заглушали смрад, идущий от трущоб Блошиного конца, а новенькая мостовая отдавалась весёлым перезвоном на цоканье копыт.

Вскоре, после того, как за занавеской показался хорошо узнаваемый камень замковой ограды, и лошади первых всадников въехали на подъёмный мост, паланкин остановился.

— Кто здесь? — прозвучал зычный голос.

— Сир Николас Фламм. Сопровождаю леди Ланнистер с сыном.

Сердце Арьи бухнуло и остановилось.

— Но, миледи в замке! — раздалось в ответ.

«Что за чёрт?» — не поняла Арья, решив, что ей послышалось.

— Смеете сомневаться в моих словах? — в ответе Фламма прозвучала неприкрытая угроза.

— Нет, сир, — уверенности в незнакомом голосе заметно поубавилось. — Проезжайте.

Паланкин, на мгновение замешкавшись под аркой ворот Красного Замка, вплыл во внутренний двор и остановился.

— Миледи, прошу вас, — откинув занавеску, перед Арья предстал склонившийся сир Николас.

Выдохнув, Арья приняла помощь Фламма и, взяв сына за руку, покинула носилки.

Всё вокруг было, как и четыре года назад. Красные стены, изгибающиеся дугами арки галерей, проходы, ведущие в многочисленные коридоры и дворы, тяжёлые двери с ручками-кольцами и башни, подпирающие небо. Лошади у поилки. Люди, снующие по своим делам, гвардейцы в алом, золотые плащи. Словно она никуда и не убегала.

— Миледи?!

Знакомый голос заставил Арью обернуться. Перед ней стоял Дживс — один из личных гвардейцев её мужа. Ничуть не изменившийся за эти годы, он взирал на неё с неверием и каким-то страхом.

Шагнув вперёд, Арья примирительно молвила:

— Здравствуй, Дживс. Это я — леди Арья, и я вовсе не призрак.

—… Да, миледи, — хрипло ответил гвардеец, бросив краткий взгляд на Рикарда, которого она цепко держала за руку. Нечто едва неуловимое промелькнуло во взоре преданного солдата. Промелькнуло и исчезло, так, что Арья толком и понять не смогла, что это было.

— Проводи нас к лорду Тайвину! — решительно вскинув голову, повелела Арья, желая побыстрее покончить со всем.

— Как прикажете, миледи…

Они шли коридорами, поднимались по лестницам, а во след им летел недоверчивый шёпот. Люди замирали, сторонясь и пялясь на неё и её сына. Изумлённо таращили глаза, переглядывались и вновь таращили глаза.

Стиснув зубы, Арья шагала вперёд, не обращая внимания на тех, кто до сего дня считал её мёртвой.

Лица, ступени, проёмы и снова лица. Почти те же, что и четыре года назад. Шорох её юбки и стук каблуков. И только маленькая ладошка доверчивой птичкой лежавшая в её ладони, напоминала о том, что в этот раз всё по-другому. Что она — не одна.

Поворот. Ещё один. И ещё. И знакомая дверь, обитая железом, по обе стороны от которой, как и годы назад, стояли Люк и Якоб, воззрившись на Арью, как на приведение.

— Доложи лорду Тайвину о прибытии миледи, — слова Николаса Фламма прозвучали приговором.

Первым в открывшуюся дверь вошёл Дживс. Следом — сир Николас Фламм и Арья с сыном. Глаза её выхватывали знакомо-незнакомое убранство: пара ступений, зал, где, как она помнила, стоял большой стол, за которым муж принимал посетителей, окна с макушками деревьев за ними и просторная терраса.

— Милорд, — донеслись из глубины зала слова Дживса. — К вам леди Ланнистер.

— Леди Ланнистер? — от звука столь хорошо знакомого ей голоса у Арьи на мгновение потемнело в глазах. — Что ей нужно? Я её не жду.

«Какого чёрта?!» — встрепенулась Арья.

— Вы не поняли милорд, — повторил Дживс. — К вам — леди … Ланнистер…

— Что значит, «не понял»?! — раздражённый голос мужа, рокотом прокатился по залу.

Обогнув решётку, с выгнувшимся на ней кованым львом, Арья следом за Фламмом ступила под хорошо знакомые ей своды.

Закатное солнце, заглядывая сквозь окна зала и арки террасы, освещало огромный стол со стульями, небольшие столики на одном из которых была карта, а на другом красовались кувшин с вином и бокалы, секретер со множеством ящичков, высокие шкафы с книгами и свитками, и многочисленных львов, пристроившихся везде, где только можно. И хозяина всего этого — лорда Тайвина Ланистера, восседавшего в глубине зала за отдельным столом, заставленным письменными принадлежностями. Его силуэт, частично скрытый тенью, невозможно было не узнать, не перепутать ни с чьим другим.