Доедая похлёбку, приготовленную на костре Миррой из Волантиса, Арья поглядывала на море. Небеса, окрасившись багрянцем, предвещали скорую смену дня на ночь. Солнце, уже почти коснувшись водной глади, прочертило рябую дорожку до самого берега, ставшего заметно шире — начинался отлив. Горделивый корабль, покачивавшийся подле потрёпанной «Кошки Нуар», потихоньку расправлял паруса — хвала богам, Николас Фламм готовился отплыть.
— Миледи, прошу вас, — знакомый голос, раздавший у неё за спиной, был подобен грому среди ясного неба. Вскочив, она расплескала похлёбку, облив подол. Позади неё стоял капитан Фламм собственной персоной и ещё трое человек, один из которых держал дорожный сундучок, которым Арью снабдила в дорогу Наоми.
— Что всё это значит? — гневно поинтересовалась Арья.
— Я готов оказать вам гостеприимство на «Полуночной звезде», миледи, — галантно поклонившись, молвил сир Николас. — Вам и вашему сыну.
— Я в этом не нуждаюсь! И.., и у меня оплачено место на «Кошке Нуар»!
— Не стоит беспокоиться — всё уже решено и капитан Тутанмахорум не возражает.
— Но я возражаю!
— Всё уже решено, миледи.., — с нажимом повторил Флаамм и перевёл взгляд на её сына: — Рикард, ты поплывёшь на моём корабле? Я покажу тебе, как ставить парус и править судном!
— Палус? — глаза Рикарда, засияв, превратились в две зелёные звезды. — Но.., но мы плывём к папе…
— Я знаю, — мягко молвил Фламм. — Это он послал меня вам навстречу. Дальше мы поплывём вместе!
— Плавда?!
От наивной радости, прозвучавшей в голосе сына и от того, как доверчиво маленькая детская ладошка легла в широкую мужскую ладонь, сердце Арьи болезненно сжалось.
Кинув затравленный взгляд по сторонам, она увидела лишь зелень и песок небольшого островка, безбрежное море и любопытные лица людей, вовсе не собиравшихся спешить ей на помощь.
Стиснув зубы, она шагнула следом за Фламмом, уводившим её сына…
====== Глава 2.5. ======
Ставни, скрипнув проржавевшими петлями, с глухим стуком сомкнулись, оставив снаружи шум и гомон Королевской Гавани. А заодно и солнечный свет.
— И это ваше гостеприимство, сир Николас? — яростно процедила Арья сквозь зубы.
— Всё это вам во благо, миледи, — как ни в чём небывало парировал Фламм, присаживаясь на один из двух стульев, стоявших подле грубо сколоченного, дощатого стола. И он сам, и скромное убранство этой богами забытой гостиницы, затерявшейся где-то на столичных задворках, были едва различимы в сотворённом им полумраке.
— Что во благо? — криво усмехнулась Арья, прижимая к себе сына. — Сидеть в темноте?
— Ну почему же — в темноте! — несколько недоумённо протянул Фламм и, чиркнув огнивом, высек искру, подпалившую свечной фителёк. Желтоватый язычок, разгораясь, осветил сначала стол, потом их «гостя», а после добрался до убогой кровати, выхватив очертания двух хилых подушек и смятого одеяла.
— Не проще ли открыть ставни! — зло заметила Арья, легонько перебирая пальцами волосики сына. Рикард, ещё сильнее прижавшись к ней, явно не понимал, что происходит.
— Проще. Но закрытые ставни уберегут вас от соблазна.
— Какого? Спрыгнуть с третьего этажа? — с горечью уточнила Арья. То, что их поселили под самой крышей с окном, подле которого не было ни единого дерева, было единственным, что она поняла. Ни улицу, ни место, где находилась гостиница, в которую их привёз Николас Фламм глубокой ночью, ей так и не удалось узнать.
Шёл всего лишь второй день их заточения и десятый, как они взошли на «Полуночную звезду», а ей казалось, что прошла целая вечность. На беду Арьи, «безрукий матрос», поднимая её сундучок на борт, уронил его, вывалив содержимое под ноги Фламму. Так она лишилась Иглы и одного из двух ножей. Второй нож ей пришлось отдать, когда сир Николас, с явным изумлением изучая оружие, оказавшееся среди вещей «леди Ланнистер», повелел приготовить для «миледи и юного лорда» ванну. Мужеподобная женщина и юркая девица неопределённых лет, настойчиво выделенные им в качестве служанок, помогая им с сыном раздеться, мгновенно узрели клинок, пристроенный на бедре Арьи. Арья многому научилась в Черно-Белом доме, но никто не рассказал ей как быть если тебя окружают одни враги, бескрайняя солёная вода и всё доступное жизненное пространство можно пресечь сделав пару шагов — от борта до борта. Их краткое морское путешествие закончилось, и она подумала, что на суше уж сможет обрести свободу, но не тут-то было.
Гладя сына по голове, Арья с тоской поглядывала на закрытое окно. Будь она одна, она спрыгнула бы вниз. Будь она одна, она перебралась бы на крышу. Будь она одна, она огрела бы глуповатую девицу, приносившею им еду, по голове, а после перерезала бы глотки тем, кто охранял их, засев в соседней комнате. Будь она одна, она подошла бы к Фламму, и его кинжал был бы уже у неё… Она много чего могла бы сделать, будь она одна. Но она была не одна. Присутствие сына связывало её по рукам и ногам.
— Я всего лишь забочусь о вашем благополучии и благополучии вашего сына, миледи, — молвил сир Николас, поднимаясь. — Смею вас заверить, что вы недолго будете пребывать в столь стеснённых условиях, и в ближайшее время мальчик обретёт отца, а вы мужа, по которому, несомненно, тоскуете.
— Безмерно благодарна! — съязвила Арья, скрежетнув про себя зубами.
Едва за Фламмом закрылась дверь, Арья, отстранившись от сына, заходила по комнате. Стены давили на неё, запертые ставни лишали воздуха, а перспектива встречи с мужем и королём ввергала в оцепенение.
Остановившись перед плотно сколоченными досками, стоявшими между ней, солнечным светом, ветром и свободой, она уставилась на них так, словно хотела прожечь дыру.
Решительно взявшись за ручки, Арья распахнула ставни, впустив в комнату запахи и звуки огромного города, показавшиеся ей райской песней.
Внизу, у дома напротив, играли босоногие ребятишки, прямо под окном прошла молочница, проехал паренёк на ослике…
— Мам, мам…
— Что, Рикард? — недовольно отлипнув от окна, поинтересовалась Арья.
Сын немым укором стоял рядом, глядя на неё ненавистными Ланнистеровскими глазами.
—.., — насупившись, мальчик потупил взор.
— Что? Ты что-то хотел? — усмиряя злость и недовольство, Арья присела на корточки.
— Гуять…
— Мы не можем идти гулять, Рикард.
— Нет?
— Нет, — жёстко ответила Арья. «Не будь тебя, я давно бы уже «гуляла»…». Глядя на сына, она физически ощущала груз ярма волею богов зачем-то повешенного ей на шею. Она никогда не мечтала о ребёнке, она никогда не молила о беременности в отличие от многих женщин, и она бы с радостью променяла сей божий дар на свободу…
Рикард, тяжко вздохнув, подошёл к окну, и, привстав на цыпочки, попытался выглянуть наружу. Солнце, потонув в золотых волосиках, раздуваемых на ветру, превратило его в одуванчик. Беззащитный одуванчик, с хрупкими плечиками, угловатыми локотками и пальчиками, цепляющимися за занозистою, старую раму.
Нечто острое и жгуче-болезненное кольнуло Арью в самое сердце. Устыдившись своих мыслей, она подхватила сына на руки и уткнулась носом в его пшеничную макушку, вдыхая единственный в мире, ни на что не похожий запах:
— Я тоже хочу гулять, Рикард, но мы не пойдём… А хочешь, я расскажу тебе сказку? — предложила она.
— Сказку?
— Да, сказку.
— Не хочу сказку. Хочу про Йва.
— Про Льва? — нечто в сердце крутанулось кинжалом, жаля ещё больше. Переведя дух, Арья кивнула: — Хорошо, будет тебе про Льва, и про Волка и много ещё про кого, — взяв стул, она придвинула его к окну, чтобы видеть солнце и небо, и, усевшись с сыном на коленях, начала: — Много, много лет назад жили на этой земле герои. На севере — Брандон Строитель, на западе — Ланн Умный, на юге Гарт Зелёная Рука…
На следующий день сир Николас пришёл не один, а с женщиной средних лет, опрятно одетой и державшейся уверенно и с достоинством. Следом за женщиной вошла юркая девочка лет двенадцати, которую почти не было видно из-за свёртков, которые бережно несла на вытянутых руках.
