И Сатору повелся на слова Оккоцу. Решил, что грузовик может быть только на базе «Проклятий». Интуитивно информатор чувствовал, что это всё-таки заслуга не Юты, а его собственная. Годжо доверился ему. Положился.

Гето схватил бокал вина за тонкую ножку. Опрокинул в себя. Снова скосил глаза на телефон, но вместо фотографии увидел чёрный экран и три звёздочки наверху.

— Алло…

— Будь на Сигонелле через полчаса. Я оставила твой пропуск на въезде.

— Что? Ураюме, о чём…

— Быстрее.

Гето не понравился разговор. Зарябили мысли: Сукуна узнал про предательство брата и Мегуми? разнюхал про грузовик? Махито сказал ему, что сегодня видится с Годжо? Встреча, так срочно назначенная через Ураюме, не предвещала ничего хорошего.

28 апреля 2021 года.

— ждать новостей от Годжо.

Способы расслабиться:

- заварить зелёный чай;

- отложить телефон и включить медитацию на смарт ТВ;

- благовония;

- не думать ни о ком.

??? срочная встреча с Сукуной ???

В контрольно-пропускном на месте охранника сидел не высокий манерный Эзо и не крепыш Кечизу, а ещё один их сменщик — Чосо. Он бросил взгляд на пропуск, потом на самого Гето.

— Нет. Разворачивайте машину, — сказано было настолько равнодушно, будто слова выдавал компьютер, перед которым сидел мужчина.

— Простите, — Сугуру не спешил включать заднюю передачу. — У вас на столе мой пропуск. В чем дело?

— Это военная база, — сказал Чосо. Замолчал, уставившись в экран, где в квадратах рябили кадры с камер видеонаблюдения.

Гето ждал объяснений, но мужчина, казалось, забыл о существовании гостя и его альфа ромео.

— Эй, Чосо, пропусти его! — с первого же слова Сугуру понял, что к пункту подошёл Юджи. — Пожалуйста, это последний раз. Он к нам.

Итадори зашел в будку и начал тормошить Чосо за руку. Тот удивлённо заморгал, будто отошёл ото сна. Информатор знал, что между этими двумя завязалась странная дружба, и пару дней назад Чосо даже выпустил Юджи с Мегуми погулять в Лентини.

— Проезжай.

Шлагбаум поднялся. Альфа ромео проехала пару метров, и к ней тут же подбежал Итадори. Дёрнул за ручку двери, запрыгнул на заднее сиденье, вытер пот со лба тыльной стороной руки, выдохнул, вдохнул опять, начал ёрзать, пытаясь устроиться удобнее. У Гето сразу заболела голова. Кого-то этот пацан напоминал…

— Сукуна послал встретить? — спросил Сугуру, глядя через зеркало в глаза Юджи.

Стоило им отъехать от Чосо, как взгляд Итадори изменился: стал тяжелее и жёстче.

— Нет, — Юджи сцепил руки замком и поставил локти на колени. — Я пришёл предупредить.

Гето крепче сжал кожаную обивку руля. Это не то, что хотелось услышать, приехав на Сигонеллу.

— Брат, кажется, разнюхал о чём-то, — Итадори понизил голос до шёпота.

— Синьор Юджи, — звонко перебил Сугуру, — я вас понял.

Безмозглый пацан. Наивный, зелёный, тупой, бессмертный. Говорить об этом вот так! Не шифровать, не писать на бумаге, не выстукивать азбукой морзе. Говорить! Гето до крови прокусил губу. Если Сукуна о чём-то узнал, то приближена к абсолютной вероятность, что жучки на Юджи, на Гето, на блядском руле и на всей дороге от Таормины до Сигонеллы.

— Идите, прогуляйтесь, — Гето хотел плавно затормозить, но машина все равно истерично дёрнулась.

— Я же как лучше хотел, — пристыжено пожал плечам Юджи и вылез из тачки.

Гето не понял, как доехал до административных зданий и как прошёл в конференц-зал с панорамными окнами, который отдали в распоряжение Сукуны. Тот стоял, задумчиво поигрывая бокалом виски в руках. На диване сидела Ураюме — она сразу подалась вперёд и вцепилась взглядом в вошедшего, стоило хлопнуть двери.

— Крыса, — констатировал Двуликий, кидая на Гето ленивый косой взгляд.

По спине под рубашкой пробежал холодок. Сугуру дёрнул уголком рта, собираясь растянуть губы в приветственной улыбке. Вышла жалкая гримаса. С потрохами выдала то, как же блядски страшно стоять в одной комнате с Двуликим.

То, что Сукуна снимает с людей кожу и делает из неё мебель — враньё. Правда в том, что он просто снимает кожу. Оттягивает за волосы и одним круговым движением охотничьего ножа отделяет скальп.

Двуликий подошел к креслу, сел, поставив руку на подлокотник, и кулаком подпер щеку. Исподлобья посмотрел на Гето.

— Расскажешь что-нибудь? — наркобарон казался спокойным.

— Спрашивайте, — Сугуру ответил, контролируя дрожь в голосе. Сукуна не первое зверьё в человеческом обличье, которое встречает информатор. Показывать свои трясущиеся поджилки — непрофессионально.

Двуликий рассмеялся тихим грудным смехом. Но когда снова перевёл глаза на Гето, в них не было и капли веселья.

— Ты умрешь, — вдруг расслабленно и устало произнёс Сукуна, откинулся на спинку кресла, пальцами отодвигая ворот расстёгнутой рубашки. — Сдохнешь так же, как твой папаша. И как шлюха-мать.

Гето не отводил взгляда от наркобарона, из последних сил противостоял огненному давлению его красновато-карих глаз. Сугуру не моргал, чтобы на обратной стороне век случайно ни увидеть белые простыни, которыми в морге накрыли тела родителей.

— Можешь выбрать: прямо сейчас, — от слов своего босса Ураюме напряглась, скрестила руки на спинке дивана, — или когда перестанешь быть полезным.

— Вы не убьете меня на Сигонелле, — сказал Сугуру и ощутил себя одним из тех придурков на ютубе, которые засовывают головы в пасти крокодилов.

— Ага, закрою в одном из ангаров и буду пытать. Вырву ногти, срежу веки, по одному достану зубы изо рта. Умрешь ты сам, крыса, — улыбка Двуликого превратилась в оскал; поплыли линии татуировок, сложились в две щёлки глаза, затрещало стекло бокала в руках. Гето невольно сделал шаг назад. Сукуна может.

— Что рассказывать?

— Всё, что ты знаешь о машине, набитой иностранным оружием.

Сердце Сугуру громыхнуло, как игральная кость в пластиковом стакане. Двуликий бросил свою на стол — там была шестёрка. Гето оставалось только победить здравый смысл и реальность — выбросить семь. Иначе сицилийский торговец информацией — труп.

— И о Сатору Годжо.

Ноги подвели Гето. Он качнулся, цепляясь рукой за спинку дивана, на которую упиралась локтями Ураюме. Она холодной ладонью, как змеиной пастью, вцепилась в плечо информатора, будто бы хотела придержать. Сугуру начал задыхаться. Он в клетке. Не сбежит из этого проклятого конференц-зала, с этой ёбаной базы, которую безумная жуткая тварь подмяла под себя. Сукуне не нужны пистолеты и ножи, чтобы быть самым страшным кошмаром. Гето хватает мысли о родителях.

После того как Сатору проник на Сигонеллу и едва не умер от рук бешеной суки, Гето уверил Сукуну, что наёмник просто разнюхивал информацию о вооружении американцев на итальянской базе, но свернул не туда. Мегуми подтвердил. Двуликий все равно назначил награду за поимку наёмника, но много внимания этому уделять не стал. Не подключал свои связи.

— Полторы недели назад в Сицилию передали машину с оружием. Но она исчезла. Никто не знает о том, где она. Даже я, — ответил Гето, подбирая каждое слово так, будто играл в бисер. — Сатору Годжо приехал сюда, чтобы найти её.

— М-м, — потянул Сукуна. — Как же так вышло, — он поставил бокал на стол и снова оперся щекой на кисть, — что я уже всё знаю? А ты, информатор, с которым я сотрудничаю, говоришь об этом впервые. Как, Гето?

— Послушайте, — Сугуру не собирался проигрывать. — Какой вам толк от этой информации?

Пальцы Ураюме сжались на руке сильнее. Гето на пробу попытался дёрнуться — впереди, у панорамного окна, призывно блеснул бок бутылки шампанского. Лучше всего было бы опрокинуть её в себя и захлебнуться в острых пузырьках, но бокал тоже сойдёт. Ураюме не отпустила. Сдавленно рассмеялась, вдавливая острые ногти в тонкую ткань рукава.

Сугуру сглотнул, но продолжил говорить:

— Вы не можете покидать Сигонеллу, связаться с вами здесь — огромная проблема, — Гето улыбался, сам понимая, какой жалкой маской это выглядит на лице. — Машина пропала, её нет на острове. Её не могут найти ни мафиози, ни лучшие наёмники, ни даже Юта Оккоцу и его зверята. Может, никакой машины и нет, иностранцы просто хотят отвлечь этим внимание от чего-то важного. Зачем мне тревожить вас этой информацией?