— Не вешай нос. Найдем Жезл Тьмы, и я отпущу тебя, бедный мученик. Даю честное слово.
Адиса с благодарностью посмотрел на Христо. Иногда он совершенно не понимал эту селуритку, в душе которой железная воля, жесткость, а порой даже жестокость сочетались с умением сочувствовать.
========== Глава 17. Большая прогулка ==========
Лина уснула только к утру и проснулась лишь в полдень, когда солнце уже стояло в зените и освещало ласковым светом столицу. Львица поднялась с кровати и протерла глаза, глубоко зевнув. После нескольких часов плача в подушку, темных мыслей и тяжелого сна она чувствовала разбитость и усталость, как будто она всю ночь перебирала двигатель «Феникса».
Она подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение: веки покраснели и распухли, в глазах появилась неизвестная Лине прежде жестокая искорка, легкая улыбка, которая всегда озаряла ее лицо, исчезла, уступив место плотно сжатым упрямым губам. Глядя на себя в зеркале и безмолвно изумляясь произошедшим в ее лице изменениям, Лина вновь и вновь прокручивала в своих мыслях сцену, которую она видела вчера. Этот случайный поцелуй Фелины и Макса поразил ее до глубины души. Но почему? Ведь она, Лина, не раз уже думала о том, что дружба Макса и Фелины вполне могла перерасти в нечто большее, ведь она, эта дружба, уходила корнями в далекое прошлое и до сих пор имела силу над ними: королём львов и королевой белых тигров. Удивительно, но эта мысль никогда не пугала Лину. Ну, полюбят Макс и Фелина друг друга. Ей-то что до этого? Макс — ее лучший друг, других чувств она, Лина, к нему не испытывает. По крайней мере, она думала, что не испытывает. До вчерашнего случая.
Погруженная в задумчивость Лина подошла к окну и увидела «Феникс». Корабль стоял на платформе, которая была оборудована на крыше дворца специально для него. «Феникс», освещенный ярким солнцем, радостно смотрел на мир сияющими глазами-стеклами. Сейчас Лина завидовала этому кораблю: он никого не любил и ни к кому не испытывал ненависти, он был вольной птицей, которой было абсолютно все равно, куда лететь. «Феникс»… Ее «Феникс». Лучшее ее изобретение, воплощающее ее вольнолюбивую сущность. Как давно она не летала на «Фениксе»! И неизвестно, когда ей снова доведется ступить на его борт, ведь не сегодня-завтра он отправится в путешествие к Таинственным островам, унося с собой ее отца и Макса…
Лина улыбнулась впервые за это утро. Мысли о «Фениксе» согрели ее раненое сердце и напомнили ей, что на свете есть немало прекрасных вещей, способных принести радость — любимая работа, например.
И зачем она, дура, проплакала полночи? Увидела случайный поцелуй лучшего друга и его давней подруги — и разревелась. Нет, на нее, волевую изобретательницу с сильным характером, совершенно непохоже. Но теперь Лина никогда не будет позволять себе плакать. Этим утром, стоя у этого самого окна, она дала себе слово больше не давать волю слезам, что бы ни случилось. Она сильная. Шестнадцать лет прожила она в подполье вместе с другими львами из сопротивления и немало трудностей преодолела на своем пути. Она видела и неизбывное горе, и невероятную радость, сочувствовала страдающим и помогала им. Но никогда не плакала. Никогда.
Пока мысли Лины носились в прошлом, сама львица уже стояла возле шкафа с одеждой. Она не была модницей, и нарядов у нее было немного: голубой, зеленый костюмы, красный костюм, который она в последнее время носила, да еще один — черный. Последний она давно уже не надевала, и Лина решила сменить привычные бордовые брюки и красный жилет на эту забытую ею траурно-черную одежду, которая наиболее полно передавала настроение львицы.
И вот через пару минут Лина в своем новом облачении и с магическим луком за спиной спускалась вниз по лестнице. Она решила, что не будет завтракать, тем более, что время утренней трапезы уже было безвозвратно упущено. Ни Макса, ни Фелину ей не очень-то хотелось сейчас видеть, и она решила незаметно выскользнуть из дворца и отправиться на поиски Плута в гордом одиночестве. Любовь любовью, поцелуи поцелуями, а белку-летягу все же надо было кому-то спасти. Мало ли, куда занесла нелегкая этого лесного жителя. Может, впутался по глупости в какое-нибудь сомнительное предприятие, и теперь его жизни угрожает опасность.
Лина на удивление быстро добралась до Торгового квартала. Жизнь тут шла своим чередом, причем шла достаточно бурно: по улицам то и дело проезжали видавшие виды скрипучие телеги, запряженные старыми клячонками, еле передвигавшими ногами, спины клячонок лоснились от пота, вдоль домов сновали бойкие торговцы, осторожные старьевщики, львицы самых разных возрастов, гулявшие с детьми или спешившие куда-то с ведром или тазом. Лина с трудом прокладывала себе путь в этом бурном потоке львов, пока наконец не добралась до своей цели: до того самого дома, где они искали вчера Плута.
Лине снова открыла ящерица-хозяйка и на вопрос о белке-летяге снова отвечала, что Плут так и не явился на квартиру.
Лина вышла на улицу и опять окунулась в беспорядочное движение и нескладную музыку улицы. Она обошла все улицы Торгового квартала, расспрашивая чуть ли не каждого встречного о Плуте, но никто не знал, где искать этого прохвоста.
Отчаявшись напасть на след Плута, Лина отправилась на самую окраину города: уж если ей не суждено найти белку-летягу, то просто прогуляться не помешало бы. Львица уже дошла до старой деревянной церкви, которая считалась главным ориентиром для въезжающих в столицу, ибо ее называли ориентиром начала города. За церковью открывалось широкое поле, которое на горизонте было ограничено лесом справа и горами — слева. Лина остановилась возле церкви и всмотрелась в черную точку, которая двигалась по полю в сторону леса.
«Ох, и не нравится мне это», — подумала Лина. Ее душу волновало смутное предчувствие какой-то беды.
========== Глава 18. В плену у голосов ==========
Плут очнулся лежащим на холодном каменном полу. Он судорожно вдохнул промозглый сырой воздух и с трудом повернул голову. Мысли белки-летяги путались, голова невыносимо болела и гудела. Плут ничего не помнил с того момента, как он вышел из таверны, поддерживаемый отзывчивым незнакомцем в плаще.
— Рудольф, он очнулся, — раздался голос где-то слева от Плута.
Плут посмотрел в ту сторону, откуда исходил голос, однако никого не увидел. Его глазам представилась большая пещера, в центре которой висел излучающий мягкий желтый свет шар, но в этой пещере не было ни одного живого существа.
— Кто здесь? — бросил свой вопрос в пустоту пещеры оторопевший Плут.
— Мы, — ответили два голоса и захохотали.
У Плута от испуга и удивления вытянулось лицо.
— «Мы» бывают разные, — пугливо глядя по сторонам в поисках источника голосов, заметил Плут.
— Мы это мы. Этим все сказано. Мы сами толком не можем объяснить свою сущность так, чтобы ты всё понял из нашего рассказа. Да и не следует тебе знать о нас слишком много, — сказал второй голос, который, похоже, принадлежал некоему Рудольфу.
— Можете и не объяснять, но хотя бы покажитесь, а то у меня возникает впечатление, что я разговариваю с голосами в своей голове.
— А почему такого не может быть? Ты так хорошо вчера ударился головой о ствол дерева, что после этого у тебя в голове должна быть полная каша. Разве в этой каше из мыслей нет места странным голосам?
— Да, считай, что мы плод твоего воображения, — подхватил первый голос.
Плут поднялся на ноги и сделал несколько неуверенных шагов в сторону светящейся сферы. Тут же оказалось, что неизвестные голоса не такие уж дружелюбные, как могло бы показаться, ибо они начали злобно шипеть, как только их обладатели поняли, к какому предмету двигается Плут.
— Эй, парень, не делай глупостей! — повелительно гаркнул невидимый Рудольф.
— Я просто хотел посмотреть, — виновато проговорил Плут.
— Не надо тебе подходить близко к этой штуке, — уже мягче заговорил Рудольф. — В ней столько магической энергии, что она просто уничтожит тебя.
