Саске был биологом и для него не существовало «приличных» и «неприличных» терминов, но когда Сакура, пронзительно глядя на него своими расширившимися от прочитанного глазами и краснея, быстро, но слишком уж волнующе произнесла: «Процесс семяизвержения из мужского полового органа!», почувствовал, как перехватывает дыхание. Отгоняя навязчивые фантазии, вызванные услышенным из уст Сакуры, Саске собрал волю в кулак и, придавая голосу максимальную серьёзность, тут же ответил:

— Эякуляция.

Игра продолжалась, и шляпа ходила по кругу. Командная работа с Сакурой шла как по маслу: казалось, они понимают друг друга с полуслова, и Саске поймал себя на мысли, что еще ни разу не получал от развлечений столько удовольствия. В шаге от финала Сакура чуть не выпустила из рук долгожданную победу, но в последние секунды, благодаря своей находчивости и сообразительности, одержала верх! Эмоционально хлопая в ладоши и радостно улыбаясь, она была в этот момент особенно красива, а Саске, ощущая, как чувства внутри закипают с новой силой, смотрел на нее с искренней и теплой ответной улыбкой. Пусть они с Сакурой были на «вы» и еще не сказали ни слова о том, что думают друг о друге, он ощущал с ней особенную связь, и ему казалось, что нечто похожее испытывает и она.

Вскоре Орочимару вручил Саске и Сакуре в качестве призов светящиеся в темноте часы со змеей. Саске был весьма доволен: такие подарки были очень кстати в связи с предстоящей экспедицией, а также являлись хорошей памятью об этом важном для него мероприятии. Однако через некоторое время появились неожиданные новости, заставившие Саске понервничать. Орочимару долго разговаривал по мобильному телефону, после чего вернулся и сообщил, что нужны два добровольца на Окинаву для поимки гадюки хабу. К удивлению Саске, первой внезапно вызвалась Сакура, однако не успел он сказать и слова, как тут же вылез с предложением Кабуто:

— Орочимару-сама, помните, я еще перед приездом сюда писал вам, что хочу половить змей на территории Японии? Я бы не хотел упускать такую возможность. Надеюсь, вы не откажете мне в этом? — Саске не верил своим ушам: неужели его подозрения были не напрасны, и тот правда положил глаз на Сакуру, а змеи — просто удобный предлог? Или же это все его фантазии, и подобный расклад не более, чем совпадение?

— Да, такой разговор был… — задумчиво произнес Орочимару. — Ты прав, я не откажу тебе в этой просьбе. — Саске стиснул зубы. Раз действительно была договорённость, то, может, и совпадение, но в любом случае он не допустит, чтобы Сакура летела с ним вдвоем.

— Большое спасибо! — тем временем с любезностью в голосе ответил Кабуто. Саске приготовился к бою.

— Вы работали когда-нибудь в этом парке? — строго спросил он, глядя на Сакуру, которая, судя по всему, сама не ожидала компании в виде Кабуто и была встревожена. Но зачем тогда вообще было вызываться? Так захотелось половить змей?

— Нет, — смущённо пробормотала она.

— Я знаю там каждый уголок, и будет лучше, если поеду я, — твёрдо заявил Саске, однако к его раздражению, в разговор влезла Таюя.

— Кинута же сказал, что сам покажет места, где живут эти гадюки, — возразила она. — Уверена, что Кабуто и Сакура справятся. Не обламывай девушку.

Саске ощутил, как внутри закипело негодование, но у него в руках были дополнительные козыри, и он продолжил, глядя на Сакуру еще строже:

— Кроме того, вы уже пропустили неделю занятий из-за поездки на Хоккайдо. Хотите пропустить еще больше? А экзамены?

— Вы правы, я не подумала, — опустила глаза Сакура. Саске уловил в ее голосе благодарность, что не могло не радовать. Значит, правда поспешила с предложением, а потом пожалела.

— Погоди, — опять встряла Таюя. — Саске, ты ведь тоже аспирант. Сам не боишься пропустить занятия?

— Я редактирую английские статьи, и мое присутствие на занятиях лишь пустая формальность, — возразил Саске, стараясь говорить вежливо. Вот ведь настырная. Неужели помогает Кабуто? — Я легко сдам экзамен без подготовки.

— А философия? — продолжала упорствовать та.

— Лектор по философии — моя невестка. Мы живем в одном доме, и она легко расскажет мне пропущенные темы за чашкой чая, — снова поставил ее на место Саске. Тут ему пришла в голову мысль, что, может, Таюя хочет убить таким образом вообще двух зайцев: помочь Кабуто подобраться к Сакуре, а самой продолжить заигрывать с ним на кафедре? Хотя последние пару дней она вроде вела себя тихо.

— Саске-кун прав, — вмешался наконец Орочимару, за которым всегда оставалось последнее слово. — Сакура останется здесь, будет наверстывать пропущенные занятия и работать с тобой, Таюя, над клеточными культурами, а Саске-кун поедет с Кабуто на Окинаву. — Саске кивнул головой и облегчённо выдохнул.

Поездка на Окинаву растянулась на две недели, однако накануне вылета Саске успел выполнить важнейшую задачу: подать в высокорейтинговый международный журнал «ZooKeys» статью с описанием нового вида в честь Сакуры.

Работать с Кабуто было удобно: он оказался опытным полевым исследователем, а также интересным и при этом ненавязчивым собеседником. Разговаривали в основном о насущных делах и науке, но однажды Кабуто поведал Саске о своем отельном бизнесе и спонсировании научных фондов для бедных стран, что явилось неожиданной и вызывающей уважение информацией. За выполнением совместной миссии неприятные воспоминания о двусмысленном поведении Кабуто в отношении Сакуры постепенно притуплялись, и Саске уже было начал считать, что увидел то, чего нет, как вдруг произошел разговор, который снова его насторожил.

Накануне отлёта они сидели на кухне деревянного двухкомнатного домика, в котором проживали, и пили чай после ужина. Саске был удовлетворён: они собрали целых пять особей гадюки хабу, что с лихвой должно было хватить для всех запланированных исследований, и, кроме того, он с радостным предвкушением ждал встречу с Сакурой, по которой страшно соскучился за эти две недели.

— Всё-таки, как бы мне хорошо ни жилось в США, — начал вдруг Кабуто очередную тему, — у вас в Японии есть определённый плюс, и это — женщины.

— Женщины? — насторожившись, переспросил Саске. О чем это он?

— Сколько бы я ни ездил по миру, каждый раз убеждаюсь, что лучше японок никого нет, — пустился в разъяснения Кабуто. — И я хочу жениться именно на японке.

— Ну, наверно в Америке проживает их некоторое количество, — заметил Саске.

— Да, — кивнул тот головой. — Но немного. Посмотрим, может я найду невесту в Японии и позову ее в Штаты. Я ведь приезжаю сюда каждый год. Обычно просто в отпуск к родителям, но в этот раз оформил стажировку.

— У тебя сейчас в планах найти невесту? — осторожно спросил Саске, сопоставляя эту информацию с вызвавшим беспокойство вниманием к Сакуре.

— Именно, — ответил Кабуто, прищурив глаза. — Бизнес у меня процветает, в науке все тоже путём, и вот пришла пора подумать о создании семьи. Это моя ближайшая цель.

— Понятно. — Саске напрягся: планы Кабуто звучали глобально и теперь стало очевидно, что тот присматривается к Сакуре.

В Токио они вернулись за две недели до экспедиции в Перу. Долгожданная встреча с Сакурой произошла в пятницу на кафедре, где они обменялись многозначительными взглядами, после чего Саске напомнил себе, что подобным образом она смотрит только на него, и волноваться насчет Кабуто абсолютно не имеет смысла. В ее глазах отражался такой коктейль чувств и эмоций, что сердце, охваченное счастливым порывом, тут же пустилось в галоп, и возникло ощущение, что их незримая связь стала еще крепче. Радость встречи была дополнена новостью о выходе у Сакуры статьи — ее первой в международном журнале. Саске невероятно ею гордился и хотел сказать так много всего, но засасывающий водоворот дел и снующие вокруг люди создавали совершенно неподходящую для этого обстановку, и он решил, что для особых разговоров дождётся экспедиции.

Утром в понедельник, когда Саске пришел в аспирантскую и проверил электронную почту, его ждало две новости: хорошая и плохая. Первой являлись положительные рецензии на статью с описанием в честь Сакуры, и теперь предстояло внести немногочисленные исправления, а затем как можно скорее отправить в журнал повторно. Душа ликовала: все идет по плану! Однако после прочтения второго письма, Саске охватило беспокойство: его коллега Мидори прислал работу одного перуанского исследователя с открытием нового вида ботропсов, название которого совпадало с таковым из статьи Сакуры. Вспоминая ее сияющее от счастья лицо, он ощутил горечь: как только она появится на кафедре, придется ее разочаровать.