- Пошло всё нахер, - сердито сказал Эдди, вцепился в руку Грея и изо всех сил потащил его за собой. - Я больше никогда не откажусь от тебя без боя, Билл!
Мальчик едва понял, что сказал - всё его внимание было сосредоточено на одном - увести Грея как можно дальше от дыры туннеля, ведущего в Логово Оно.
Грей даже сделал несколько шагов за ним - изумлённый услышанным, потрясённый внезапной яростью и смелостью этого самого тихого и робкого детёныша из всех Неудачников, знающих, как можно было убить его Создателя.
И остановился в растерянности, не зная, на что решиться.
Не возвращаться в Логово было нельзя - пострадает юное Оно, и пострадает сильно, если Старший не успеет выместить свой гнев на никому не нужном отродье проклятой расы.
Возвращаться тоже было нельзя. Человеческий детёныш тянул его за собой, в его глазах блестели злые слёзы, и юный томминокер понял - детёныш последует за ним в любом случае, потому что он, Грей, сейчас стал смыслом жизни Эдди Каспбрака.
- Пожалуйста, иди со мной! Я не отдам тебя Оно, я больше никому тебя не отдам, Билл, никому и никогда, я….
Эдди задохнулся от слёз, душивших его.
Их он больше не стыдился - как мало оказалось нужно для того, чтобы понять, что все страхи и ужасы на самом деле люди придумывают себе сами, и что даже прожив такой маленький срок жизни, как у него, можно опоздать на целую вечность, не сказав в своё время нужные слова.
Как глупо. Ему было стыдно, больно, он боялся ненависти, боялся открыть рот и дать своим чувствам вылиться в слова. Самые прекрасные на свете слова, идущие из глубины души…которые он тогда посчитал позорными.
- Я люблю тебя, Билл. Я так любил тебя, так боялся, что ты будешь меня ненавидеть, я…
Руки Роберта Грея, Твари из канализации, руки Билла Денбро обняли его с нежностью, любовью и такой теплотой, что Эдди мгновенно понял, что все его страхи действительно были шелухой, ужасами, не имеющими силы и пугающими только его самого.
- Я т-тоже люблю тебя, Эдс, - сказал Билл, и в его голосе не было ни насмешки, ни удивления. - И всегда любил, т-тупоголовая ты жопа. С чего т-ты решил, что я вообще могу т-тебя ненавидеть?
- Беверли, - выдохнул Эдди, зарываясь носом в грязную футболку Билла и жмурясь от счастья. - Ты же влюбился в неё, Билли, я видел это. Мы все влюбились, но она только на тебя смотрела, и я…
- Б-Беверли, это Беверли, - судя по голосу Билл, кажется, улыбнулся. - А ты, это т-ты, Эдс. Н-никогда б-больше не сомневайся во мне, хорошо?
Эдди прижался к Биллу ещё сильнее и его потащило куда - то во тьму.
Не надо было закрывать глаза, подумал мальчик, мысленно прощаясь с Биллом и слабо улыбнулся - такую смерть он был готов переживать снова и снова.
Он ещё успел подумать о том, что всё - таки умер в грязи, как и рассказывал Денбро - но умер в объятиях своего лучшего друга Билла, и это был лучший конец всего, какой только Эдди мог себе пожелать.
Томминокер Роберт Грей осторожно положил потерявшего сознание Эдди на землю и посмотрел в глаза своего Создателя - злые, обиженные и полные детской ненависти.
- Ты играл с ним вместо меня, Билл.
Глаза Пеннивайза вспыхнули серебряным светом, и он протянул руку, чтобы схватить своего детёныша.
Грей не стал сопротивляться.
***
Ричи Тозиеру было откровенно наплевать, явится к нему Пеннивайз, или нет.
После битвы с Оно мысли о Пеннивайзе вызывали у Ричи только нервную улыбку. Что-то может быть страшнее того, что пережили все Неудачники тогда, в деррийской канализации?
Как потом оказалось, может быть и страшнее.
Ричи не запомнил, когда всё это началось.
Странные вещи творились с его памятью. Тозиер то вспоминал, как Неудачники добивали Оно, то вспоминал то же Оно, но уже по - другому. Память подсовывала Ричи совершенно бредовые отрывки, уверяющие мальчика в том, что Оно было для Неудачников не то “домашним” зверьком, не то слегка дебильной версией “младшего братишки”, острозубого, конечно же, двухметрового и жрущего детей.
Думать о Пеннивайзе с ненавистью и одновременно испытывать к нему симпатию было для Ричи слишком сильной психоделией. Но он оказался не одинок в своих мучениях - со временем выяснилось, что Оно всё же смогло отравить собой ВСЕХ Неудачников. Абсолютно все мучились от непонятных вспышек противоречащих друг другу воспоминаний, на которые накладывалось чувство вины.
Они не справлялись.
Ричи пробовал вести себя, как всегда - но его шутки только на недолгое время возвращали свет в отношения Неудачников. На их фоне тьма, проступающая даже сквозь озорные, лучистые глаза Беверли казалась ещё мрачнее и безнадёжнее.
Оно словно похитило их детскость, их сияние - Неудачники медленно, но верно умирали, и даже их дружба и любовь не могли спасти то, чего уже не было - их желания жить.
Большого Билла Ричи искренне жалел.
Всем было понятно, что Денбро свихнулся от горя после смерти своего младшего брата, не выдержав груза вины за его ужасную гибель и страшного, молчаливого осуждения родителей.
Но когда Пеннивайз подсунул Биллу идеальную копию Джорджи (умного, странно много знающего и вызывающего какое - то тошное отвращение своей чужеродностью) и Денбро оставил Клуб ради Оно, Ричи с ужасом понял, что больше не верит ему.
Билл рассказал друзьям правду о мучающих их кошмарах.
Сначала его серьёзный рассказ насмешил Ричи - поверить в то, что они все лишь копии, игрушки деррийского монстра из канализации было невозможно. Но Билл доказал это, и Ричи приготовился жить с этим знанием, как и все остальные Неудачники.
И тут оказалось, что Билл теперь был на стороне Оно, как и его внезапно воскресший из небытия братик.
Братик даже явился к ним всем во плоти, чтобы сообщить, что наследный принц Оно Пеннивайз возжелал поиграть со своими будущими завтраками, обедами и ужинами.
Это было даже мило - такое внимание к жалким людишкам со стороны чудовища, лишившего их нормального детства.
Ричи только не понял, почему Оно снова напрашивается на то, чтобы его забили до смерти.
Понятно же было, что никто Пеннивайза не простит. Явится он кому - либо или нет, результат будет очевидным.
Но как оказалось, Пеннивайз действительно стал играть с ними, и Ричи даже немного зауважал Оно за вторую (или сто сорок вторую?) попытку уничтожить Неудачников, заодно отомстив им за своё унижение и боль.
Билл, Беверли, Стэн, Эдди. Оно вроде бы не тронуло их и кончиком когтя, но все они изменились, и эти изменения испугали Тозиера гораздо сильнее чем то, что на очереди был Бен, Майк и он сам.
Больше всего Ричи жалел Эдди.
Мало того, что Эдс проснулся в своей кровати весь измазанный грязью из печально знакомого всем туннеля. Мало того, что он до сих пор бредил каким - то томминокером, упорно называя его Биллом и периодически срывался искать его.
Эдди изменился. Это был уже не слабый мальчик, больше всего на свете боящийся инфекции или правды жизни. Эдди стал похож на горящий факел - он пылал, он сгорал всей душой и стремился к невозможному.
И Ричи с ужасом понял, что Эдс умрёт первым из Неудачников - спалив своё сердце в бушующем пламени, которое не могло выдержать долго ни его слабое тело, ни его нежная и ранимая душа.
Эдди был похож на замученного, голодного умирающего щенка, которого жестокие хозяева посадили на цепь сторожить дом, а сами весело укатили в рассвет, чтобы больше никогда не возвращаться.
Что с ним произошло в Логове, никто не знал, а Эдди отмалчивался, когда его начинали расспрашивать об этом.
Но Ричи знал - видел, как страдает Эдди от того, что не чувствует больше того Билла, которого он любил, и которому, наконец, готов был вручить своё сердце и всю свою любовь.
Можно ли спасти лучшего друга от смерти, убив в нём отравляющие его чувства и насильно заменив их другими?
Ричи с ужасом подумал, что он всего лишь мальчик, а не дипломированный психолог. Что Эдс так и умрёт от тоски по прошлому и настоящему, которое так и не наступило. Что ничего не получится, что придётся всю оставшуюся жизнь отвечать за прирученного Каспбрака.
