— Мда, — скептически заметил отец, беря под уздцы Серебряного и разглядывая незамысловатый фасад, — начинали мы, помнится, с королевского дворца, а теперь ты привез меня в какую-то халупу.

— Начинали мы с пещеры посреди леса, — напомнил папа, улыбаясь, — к тому же это — временное жилище, не стоит к нему привыкать.

Иан хотел бы рассмотреть их новый дом, пусть и временный, получше, но слишком устал для этого, а потому позволил папе отнести себя вверх по скрипучей деревянной лестнице в маленькую комнату на втором этаже. Кровать оказалась свежей и жесткой, но Иану было все равно — он не запомнил даже, как папа стаскивал с него сапоги и одежду, так быстро провалился в сон.

Проснулся он, когда за окном было еще темно, от странного звука совсем рядом — вроде бы, прямо за стенкой. Прислушавшись, Иан понял, что слышит голос папы — тот то ли стонал, то ли всхлипывал, и от звука этого маленький эльф похолодел. Что если папе стало плохо? На него ведь могли совершить покушение — совсем как на Фергуса! Или он вдруг понял, что будет скучать по Корво-Бьянко, хотя так сильно успел возненавидеть поместье. Так или иначе, но нужно было проверить, в чем дело.

Мальчик неслышно выбрался из кровати, и, как был, босиком, скользнул за дверь, в узкий темный коридор. Звуки доносились из-за соседней двери, и Иан прильнул к ней ухом и прислушался. Пару мгновений стояла тишина, потом голос папы, какой-то придушенный и сдавленный, произнес:

— Иорвет!

Ситуация становилась серьезней — выходило, что что-то произошло с ними обоими, и маленький эльф счел своим долгом немедленно вмешаться. Он толкнул дверь и застыл на пороге.

Папа лежал в кровати, накрытый одеялом до середины голой груди, откинувшись на подушке, и дышал так, словно ему не хватало воздуха. Отца видно не было, и Иан тревожно шагнул вперед.

— Папа! — позвал он.

Человек дернулся, распахнул глаза и уставился на мальчика, потом хрипло выругался.

— Иан, какого лешего! — воскликнул он, и от странного выражения его лица — смеси растерянности, злости и недоумения — Иан невольно попятился.

Одеяло перед папой зашевелилось, и через мгновение на поверхность вынырнула растрепанная голова отца — Иан заметил, что эльф раскраснелся, а губы его распухли и блестели в свете одинокой свечи у кровати. Оценив обстановку, отец помедлил немного в легком замешательстве, потом, коротко усмехнувшись, подтянулся повыше и сел рядом с папой.

— Мы тебя разбудили, мой мальчик? — спросил он, как ни в чем не бывало, и Иан увидел, как с папиного лица красные пятна смущения поползли ниже, по шее, на грудь.

— Я…- Иан моргнул, попятился еще, — мне показалось, папе плохо… Простите.

— Все в порядке, — мальчик давно не замечал в отце такой нежности, какую он вкладывал в свои слова сейчас, но было совершенно понятно, что он просто не хочет обидеть Иана, но при этом — мечтает выставить его вон.

— Ладно, — мальчик оправил на себе сорочку, — тогда… я пойду. Спокойной ночи.

— Приятных снов, мой милый, — кивнул отец, а папа остался неподвижным и безмолвным, будто враз лишился дара речи.

Возвращаясь в свою спальню, Иан от всей души надеялся, что утром об этом инциденте никто не заговорит. Вроде бы не произошло ничего страшного, но мальчику вдруг ужасно захотелось стереть из памяти выражение папиного лица до того, как он заметил вторжение.

Проснулся он от неприятного муторного сна, в котором тощий, покрытый бурыми струпьями эльф целился в папу — совершенно голого, с печально-страдальческим выражением на бледном лице. В маленькое окно, наполовину заваленное снегом, пробивался скупой сероватый свет, и в комнате было ужасно холодно, но Иан был этому даже рад — холод помог липкому послевкусию сна раствориться почти без следа. Выскочив из-под одеяла, мальчик, подпрыгивая, принялся одеваться, стараясь выкинуть тревожный сон из головы, а потом, застегнув на все пуговицы подбитую мехом куртку, вылетел из спальни и почти бегом скатился по лестнице вниз.

Родители сидели за небольшим деревянным столом. Отец пытливо разглядывал какой-то лист бумаги, а папа задумчиво жевал хлеб с большим куском ветчины — явно из остатков их дорожных припасов. Появление Иана человек приветствовал тревожным взглядом, но мальчик поспешил легкомысленно ему улыбнуться. Отец же отложил бумагу в сторону и оценивающе посмотрел на сына.

— Ты заспался, малыш, — сообщил он, — папа уже готов был уехать, не прощаясь.

— Уехать? — переспросил Иан, усаживаясь за стол.

— Мне нужно в Новиград, — кивнул папа, наконец изобразив бледную улыбку, — но я постараюсь вернуться поскорее.

— А у нас в это время будут свои дела, — объявил отец, пододвигая к Иану еще один бутерброд.

— Ты уверен, что готов остаться тут один? — поинтересовался папа, переведя взгляд на эльфа, и тот демонстративно рассмеялся.

— Ты сам говорил, в Оксенфурте никто не помнит моего лица, — заявил он, — и опасность нам здесь не угрожает.

— Я говорю вовсе не об опасности, — ответил папа, — но сам подумай — вы с Ианом остаетесь одни… да вообще впервые с его рождения.

Отец пожал плечами.

— Если боишься, что я немедленно отправлю его в лес отстреливать реданцев, то не волнуйся, — откликнулся он уязвленно, — я думал подождать с этим до весны. Простудится еще.

Папа нахмурился, а эльф, снова усмехнувшись, встал, обошел стол и, склонившись, легко поцеловал человека в гладко выбритую щеку.

— Мы с Ианом сможем друг о друге позаботиться, — сказал он тихо, и впервые в жизни Иан ощутил странную неловкость, наблюдая за их нежными объятиями. Папа же, вздохнув, кивнул.

— Грабители забрали почти все наше золото, — сказал он, — но до моего возвращения должно хватить. Когда отправишься в университет, не бери с собой оружия — по крайней мере, такого, которое смогут заметить. Если понадобится помощь, иди на пост у Третогорских ворот и спроси Норса. Он был в моем отряде, может быть, ты его помнишь?

Отец гордо вскинул голову и выпрямился.

— Я не такой беспомощный, как ты обо мне думаешь! — заявил он заносчиво, — выметайся уже. Может быть, без тебя поблизости, я наконец смогу научить моего сына, как быть правильным эльфом!

Папа болезненно поморщился, но потом хмыкнул.

— Если ты кого-нибудь убьешь, — сказал он, поднимаясь из-за стола, — тоже найди Норса…

— Но сначала нужно спрятать тело, я помню, — отец вальяжно махнул рукой, — проваливай, Вернон Роше, или как там тебя теперь зовут?

Стоило за папой закрыться двери, выражение лица отца заметно переменилось. Он снова взял в руки лист бумаги и пробежал его глазами. Вздохнул и спрятал за пазуху.

— Мы с твоим папой не расставались больше, чем на две ночи, уже почти десять лет, — сказал он, толком не обращаясь к Иану, будто говорил сам с собой, — и каждый раз, когда я ложусь спать без него, я думаю, что его могли убить, и он больше никогда не вернется.

Иан аккуратно подвинулся по скамье под бок отцу и прижался головой к его плечу.

— А что у папы за татуировка на груди? — спросил он, чтобы немного разбавить воцарившееся в кухне напряжение. Это сработало — Иорвет негромко рассмеялся.

— Когда будешь спрашивать это у Вернона, непременно позови меня — мечтаю взглянуть на его выражение лица, — заявил эльф, потом хлопнул ладонью по столу, — ну, достаточно разговоров. Ты готов? Мы отправляемся на важное задание.

Иан быстро запихал в рот остатки своего бутерброда и с готовностью кивнул.

— Послушай меня внимательно, мой мальчик, — серьезно обратился к нему отец, — я беру тебя с собой не просто так. Мы направляемся в такое место, где я буду, скорее всего, вести бессмысленные разговоры, и дальше положенного, меня никто не пустит. Ты же должен стать моими глазами и ушами. Это уже знакомая тебе миссия, и я уверен, ты с ней справишься. Если вдруг тебя поймают, делай грустные глаза, можешь даже заплакать, и говори, что потерялся и ищешь своего папу, все ясно?

Иан с готовностью кивнул — нечто подобное ему уже приходилось делать в Боклерском дворце, и сейчас он был полон решимости. Они вышли из дома на оживленную узкую улицу, и мальчик почти сразу заметил, как резко изменилось настроение отца. Легкомысленная веселость слетела с него мгновенно. Он огляделся по сторонам, и, когда какой-то человек, проходя мимо, слегка задел его плечом, отпрянул и застыл, будто не мог понять, где очутился. Иан, прежде иногда сбегавший, чтобы по гулять по Вызиме, ничуть не пугался города — он знал, как лавировать в толпе и прятаться от тех, с кем не хочешь сталкиваться. К отцу же вернулась та напряженная, хмурая нервозность, какую мальчик замечал в нем по пути в Оксенфурт. Эльф сделал неуверенный шаг по брусчатке мостовой, снова попытался обернуться, оступился на ровном месте, и Иан поспешил дать ему руку.