— Вставай, — предложил он, — я правда никакой не шпион.

Белобрысый мальчишка пару мгновений созерцал протянутую ладонь, потом уцепился за нее и тяжело поднялся на ноги.

— Тогда зачем ты хочешь подслушать разговор моего папы с его гостем? — поинтересовался он, на этот раз скорее с любопытством, чем с вызовом.

Иан просиял. Теперь стало хотя бы понятно, кто стоял перед ним.

— Так ты — Фергус! — заявил он, — брат Цири?

Мальчик недовольно поморщился.

— Я — принц Фергус вар Эмрейс, — с достоинством ответил он, — а Цири — противная. Дразнит меня Гусем.

Иан невольно прыснул, но, заметив, как нахмурился принц, поспешил осадить себя.

— Я — Иан, — решил он исправить ситуацию, — и ты совсем не похож на гуся. На принца, правда, тоже не похож. Я думал, ты обедаешь с княгиней и Ее Величеством?

Мальчишка заносчиво вскинул голову, а потом совершенно не величественно шмыгнул носом.

— Мама и тетушка Анна обсуждают платья, которые наденут на Йульский бал, — ответил он угрюмо, — они и не заметили, как я сбежал.

— Понимаю, — Иан со вздохом покачал головой, — ну раз так, может быть, ты мне поможешь? Мне во что бы то ни стало надо проникнуть в Зеленый кабинет — это дело государственной важности!

— Государственной, — протянул Фергус, — ты действуешь во имя Нильфгаарда?

Иан на мгновение снова захотел соврать, но снова передумал.

— Я действую во имя Темерии, — ответил он гордо, таким тоном, каким о родине говорил папа. Обычно на его собеседников это действовало безотказно. Подействовало и на Фергуса.

— Темерия — тоже часть Нильфгаарда, — заметил он, — думаю, я могу помочь тебе. Но тогда ты должен пообещать мне одну вещь.

Иан с сомнением посмотрел на принца. Давать поспешных клятв он не хотел, но, похоже, у него не оставалось выбора — время неуловимо таяло, и миссия все еще балансировала на грани провала.

— Какую вещь? — решил все же уточнить он.

— Научи меня вот так вот выбивать меч? — Фергус бросил взор на свое оружие на полу, — от моего учителя фехтования — никакого толка. Он меня скорее танцевать учит, чем драться. Говорит, принцам не положено рубиться, как простому солдату…

— А почему ты не попросишь об этом Цири? — искренне удивился Иан — девушка сама предложила научить его кататься на коньках, было бы странно, не согласись она помочь родному брату.

Лицо Фергуса, однако, сделалось еще угрюмей. Он снова шмыгнул носом, быстро утер его рукавом красивой черной курточки с золотым шитьем.

— Я же говорю — она противная, — ответил он явно через силу, — и только дразнит меня. А играть со мной не хочет. Со мной вообще играть хотел только Ваннэ, мой камергер. Но потом его обвинили в заговоре и повесили…

Иан только что рот не открыл от удивления. Он и сам вырос, окруженный только взрослыми. Анаис не в счет — она все же была королевой, и у нее были свои обязанности. Но никто из тех, кто встречался Иану на пути, не отказывался помочь, научить и поиграть с ним. Но Фергус, видимо, не врал. Его черные глаза заблестели, он сморщил нос и закусил губу.

— Я научу, — с неожиданным жаром пообещал Иан, — и этому приему, и как держать меч, чтобы его не выбили. Договорились?

Бесцветное лицо мгновенно разгладилось, Фергус улыбнулся, демонстрируя прореху в ряду зубов.

— Договорились! — поспешил согласиться он — так, будто боялся, что Иан передумает.

Принц протянул руку — и Иан на секунду засомневался — не стоит ли ее поцеловать, как хотела княгиня. Но мальчишка держал ладонь ребром, и маленький эльф все же решил пожать ее.

— По этому коридору ты в Зеленый кабинет не попадешь, — заявил Фергус после паузы, — идем, я покажу.

Он поднял с пола меч, приладил его к поясу, а потом быстро и бесшумно двинулся в совершенно другую от двери сторону. Иан, не сомневаясь ни секунды, поспешил за ним. Они снова пересекли первый зал, потом свернули в маленькую, почти неприметную галерею. Здесь на стенах не было портретов, а панели оказались вовсе не мраморными, даже слегка обшарпанными.

— Это коридор для слуг, — пояснил Фергус таинственным шепотом, — по нему можно попасть почти куда угодно. Тетушка Анна не любит сталкиваться с прислугой в парадных залах.

Иан молча кивнул, хотя не переставал удивляться. Дома, в Вызиме, в дворцовых стенах тоже были проходы — но они, как рассказал ему папа, служили для того, чтобы, в случае осады, вывести людей из дворца незаметно. Слуги же совершенно спокойно ходили по коридорам и залам, и Анаис никогда на это не жаловалась.

— А ты-то как о нем узнал? — все же полюбопытствовал маленький эльф.

— Я приезжаю в Боклер каждое лето и каждую зиму, — охотно, не без гордости пояснил Фергус, — и от скуки успел изучить в замке каждый угол. Однажды даже забрался в винный погреб и видел, как тетушка Анна сидит у бочки с вином, пьет и плачет.

— А я знал все проходы в Вызимском дворце, — решился на откровение Иан — Фергус нравился ему все больше, и он никак не мог понять, что в нем так злило улыбчивую, звонкую Цири. — я бы тебе показал, но мы там больше не живем…

Фергус с пониманием покачал головой. Потом, остановившись, прислушался — в коридоре было тихо. Он поднес палец к губам, жестом велел Иану следовать за собой, затем аккуратно, без скрипа отворил неприметную узкую дверь и скользнул за нее.

Мальчики оказались в тесном темном помещении. Фергус уверенно пересек его и остановился у тяжелого полога у противоположной стены, а когда Иан приблизился, отогнул пыльную полу, и маленький эльф увидел широкую щель в деревянной панели. Принц посторонился, и Иан прильнул к щели, выглядывая через нее.

Кабинет действительно оказался зеленым. Этого цвета там было решительно все — даже мебель, корешки книг и свечи в канделябрах. Выделялись только две фигуры, сидевшие у стола друг напротив друга. Серый камзол папы выглядел пыльным и еще более невзрачным на фоне весенней роскоши комнаты. Император Эмгыр был облачен в вальяжный черный халат, будто совершенно не ждал гостей и едва встал с постели.

— Если пойдете так, откроете ферзя, и я поставлю мат через три хода, — услышал мальчик голос папы.

Император поморщился — совсем как Фергус, когда говорил о сестре — и выпустил из рук белого коня, которого собирался подвинуть по шахматному полю.

— Я совсем не понимаю этой игры! — пожаловался он, — она не имеет ничего общего с войной. В войне нет правил, и до конца не известно, через столько ходов королю поставят мат.

— Мне шахматы нравятся больше, чем война, — ответил папа.

— Потому что вы в них все выигрываете, — недовольно заметил Император. Помолчал, пристально глядя на доску, — ну и куда мне ходить? Если пойду пешкой, вы возьмете моего офицера, если конем — получу мат через три хода. Вы снова загнали меня в угол, Роше!

— Шахматы требуют терпения, — пожал плечами папа, но Иан слышал в его голосе плохо скрываемое торжество, — а вы можете ввести в игру ферзя. Зачем ему зря простаивать в тылу?

Император постучал пальцами по изящной резной короне на верхушке белого ферзя.

— Действительно, — сказал он, — зачем?

Он сделал ход, подвинул фигуру неуверенно, но папа удовлетворенно кинул, взялся за черную пешку.

— Шах, — сообщил он.

— Вы теперь нильфгаардский подданный, Роше, — мрачно напомнил Император, — я могу велеть повесить вас за измену.

У Иана тревожно забилось сердце, но папа легкомысленно рассмеялся.

— Если я буду подсказывать вам все ходы, вы никогда не научитесь, — ответил он. — а иногда для победы нужно уметь жертвовать крупными фигурами.

— Вы сегодня чересчур иносказательны, — отозвался Император, делая очередной ход, забирая конем черную пешку, — никогда не подозревал в вас такого изысканного красноречия. Это Туссент на вас так действует?

Папа тяжело вздохнул.

— Туссент — чудесный край, — ответил он нейтрально.

— Но…? — Император сцепил пальцы перед собой на столе, не глядя больше на доску — только на папу. От его пристального взгляда даже Иан в своем укрытии поежился.