Но я предпочёл ничего не говорить, поскольку и без того был в полной жопе.

Господи, пошли чудо в нашу жизнь.

И ведь послал.

Аспирант очухался, и уставился на нас испуганными глазами.

– Убийцы…, – нелепо пролепетал он.

Я сам не понял, что произошло, но в ту же самую секунду Владимир Владимирович конкретно зарядил ему кулаком по лицу, и тот снова отрубился.

Бля.

Кэт даже вздрогнула от неожиданности, и отскочила.

Заприметив ближайшую уязвимую цель – меня, Владимирович накинулся на меня и схватил за воротник.

(Да уж, теперь точно не по себе)

Он зарычал:

– Воронцов, я тебя убью… я всех вас убью… из-за вас вся моя конференция чуть было не… да я вам такой ад устрою, что твоя фамилия будет главным позором нашего университета, и так будет долгие-долгие годы…

Вот так вот. Грустный конец моей сказочки.

Вот тебе и захотел совершить что-то безумное, доказать себе, что я не неудачник, и как-то в шутку насолить преподу.

Возможно, так бы всё и закончилось, если бы не…

– Извините, – прокашлялась Кэт, шагнув к нам, – я так не думаю.

Когда Владимир Владимирович обернулся в её сторону, глаза его кипели словно у быка, увидевшего красное полотенце.

Девушка же потрясла своим чёрным телефоном.

– Вы же не думали, что я не записывала происходящее? Или не было фотографий? Заставили бедных студентов помогать вам в организации лжеконференции… ай-ай-ай, как нехорошо, Владимир Владимирович…

(В какой-то момент я очень испугался, что он сейчас накинется на Кэт)

– Так что я думаю, что вы забудете про это, и впредь не станете докапываться до нашей группы от слова совсем, – включила Кэт свой излюбленный «режим сучки», – и проблем со сдачей у нас, конечно же, не будет. Верно?

Владимир Владимирович продолжал молчать, держа меня за воротник.

Кажись, давя в себе желание сказать что-нибудь гадкое.

Кэт, надо отдать ей должное, спокойно выдерживала этот взгляд.

Наконец-то отпустив меня, Владимирович негромко бросил в сторону Серёги, Лео и Антона:

– Тащите его в универ.

Два раза повторять не требовалось, и, схватив бедного аспиранта за руки и ногу, ребята потащили его в универ.

Владимир Владимирович же двинулся вслед за ними.

Теперь мы стояли во дворе уже куда меньшей компанией – я, Кэт, Серёга, Лео и Антон.

– Блин, Кэт, ты нам, выходит, жизни спасла, – заметил Лео.

Девушка ухмыльнулась.

– Спасла нас от 240-летнего татаро-монгольского ига, – подхватил Серёга.

Я же снова ощутил какую-то подавленность внутри.

Попытался, называется, взять роль лидера – в итоге и это ушло к Кэт. И как у меня всё это выходит таким образом, почему ж так не везёт-то?

Положив руку Серёге на плечо, брюнетка тихо произнесла, пафосно, прямо как в кино:

– На моём месте так поступил бы каждый.

– Ну не каждый, Лёша вот не смог, – снова ни к месту заметил Лео, за что и словил мой косой взгляд.

Они все вдруг рассмеялись, а я всё не мог понять, как такое вообще могло с нами произойти.

– Ой, да вы все не смогли, – обиженно буркнул я, засунув руки в карманы.

– Да ладно, Лёш, не обижайся, – вступилась Кэт, – ты ещё рационально мыслить пытался… большую часть времени…

Тут уже и я не выдержал и усмехнулся.

Все мои намерения не разговаривать с Кэт теперь сошли на «нет».

Постепенно ребята начали расходиться, и в итоге тут остались только мы с подругой.

Посмотрев вдруг на меня и скрестив руки на груди, она спросила:

– Всё ещё злишься на меня за то, что я за Диму проголосовала?

– Да вот ещё, – как-то чересчур жалко прозвучало с моей стороны, и я отвёл взгляд.

– Ну и хорошо. Рада, что ты понимаешь, почему я это сделала.

Круто… только вот я не понимал ни хрена…

Чуть помолчав, брюнетка с ноткой стёба добавила:

– К тому же, после сегодняшнего ты мне теперь должен.

– Должен? Что? Кэт!

Поздно, она уже отвернулась от меня и зашагала к остановке.

– Кэт! – Попытался крикнуть я ещё раз, но она уже не обращала внимания.

Ох уж эта её… подлость…

Не знаю, что это на самом деле, но это так бесит, и так… так…

Я до тебя точно ещё доберусь!

***

Аспирант очнулся в грязном подвале, привязанный скотчем к стулу.

Во рту у него был кляп.

Придя в себя, он попытался завопить, но, разумеется, ничего из этого не вышло.

Перед ним стоял Владимир Владимирович с пистолетом в руке, и сверлил его взглядом.

Сверлил, не переставая.

У аспиранта заслезились глаза от страха.

– Я надеюсь, у тебя хватит ума не распространяться о произошедшем ни-ког-да…

Комментарий к Глава пятнадцатая – Смелая партия Рекомендую читать под “James Oliver Hutchinson, Adele Roberts – Cannot Stop”

====== Глава шестнадцатая – Димас тульпа ======

(От лица Кэт)

Сначала Димас начал подъёбывать Машу, когда она приходила к нам с ним в гости.

Постоянно подмечал, что у неё какие-то нерусские глаза, шутил над её взглядами на мир, иногда даже упрекал лишь в том, что она представительница женского пола, и, в общем, просто выводил из себя.

Затем он перешёл и на меня.

Самый пиздец был на тусе для группашей в мае, где мы сняли коттедж, и, в общем-то, это было очень напряжно.

(Я там с ним даже не разговаривала, прекрасно зная, каким он по пьяни бывает мудаком, всё время общалась то с Машей, то с кем-нибудь из одногруппников)

Вот только как-то в середины тусы прямо у меня на глазах Димас отлил в бассейн со словами:

– Ох, как Божественно, лучше, чем Кэт жарить!

ЧЕГО БЛЯ?!

Мне стоило больших трудов пропустить это мимо ушей.

А потом Серёга с криком «Тусим до утра» бомбочкой прыгнул в бассейн, прямо туда, куда буквально только что метил Димас…

Когда мы ссорились, то всё доходило до жаркого секса.

(Вот только если трахаться каждый раз, когда он вытворяет всякую хуйню, то так и в кроликов можно превратиться)

Но даже при всех его «особенностях» – на которые я, как любимая девушка, разумеется, закрывала глаза, как же иначе-то – главная проблема была даже не в нём.

Главную толику хаоса в нашу жизнь привносил Герман Виссарионович.

Кто это? А так, видите ли, зовут его батю.

Да, да, того самого поехавшего мажора-националиста со сладким, как и у сыночка, голосом, громадным чсв и таким же телосложением.

Серьёзно, я когда услышала его имя, ржала минут пять.

– Вообще-то Герман – это древнее византийское имя, – с ноткой гордости заметил тогда Дима.

Ой-ой-ой, мы задели чувства националиста, Господи помилуй.

– А маму твою как тогда зовут?

– Лаура, – преспокойно пожал брюнет плечами.

Да он надо мной издевается!

Ну да, я до сих пор не могла простить им тот вечер, в который по мне проехались прямо как по гладильной доске… вот только проблемы ведь в тот вечер ни хрена не закончились.

Наша встреча с этими преемниками дела Адольфа Гитлера прошла настолько плохо, что Димас додумался им сказать, будто мы с ним расстались.

«Ну ладно тебе, зай, ну чё ты, это же временно, пока они не забьют хуй», утешал он меня тогда.

Господи, как же это жалко!

И НИЧТОЖНО!

В итоге это «временно» затянулось уже на месяц с лишним.

Как-то раз Дима попросил меня потусить с Машей подольше, потому что к нему, видите ли, батя зайти должен.

(Зайчик, ты вообще в себе?!)

Я просто ненавидела этого старого расфуфыренного петуха в его «изысканном» коричневом пиджачке с красной бабочкой, косящего под эдакого эстета-интеллектуала, смотрящего на всех сверху вниз, хотя сам из ещё более вонючего говна слеплен, иначе про него никак не скажешь!

И его незримое присутствие в нашей с Димой жизни становилось всё более ощутимым… и, разумеется, в итоге всё дошло до того, что один и тот же трюк с примирением мне попросту надоел…

Это произошло, когда мы с моим официальным парнем просто лежали на кровати, я читала ему вслух параграф из учебника по литературе, он коверкал слова, и мы смеялись…