Анна пристально посмотрела на него.
-Выспитесь хорошенько.
-Спокойной ночи, ваше величество…- Чезаре поклонился Королёве и проводил ее до двери.
Оставшись один, мужчина запер дверь, разделся и лёг постель, чувствуя невероятное облегчение. Ему стало смешно. Эти французы..так носятся со своей любовью и так глупо себя ведут! Какие сложности создали для себя король и королева, живя в законном браке и имея все права на любовь, физическую и духовную, они мучат друг друга обидами и претензиями, прибегая к манипуляциям. Анна говорит, что любовь -страдание? Какая глупость! Любовь-наивысшее наслаждение. Вся эта религиозность, Вера в вечную вину и проклятье отравляет земную жизнь…возможно единственно реальную и стоящую того чтобы ее прожить.
Мысли Чезаре плавно перетекли к Шарлотте. Каким счастливым он станет, когда поцелует ее, когда займётся с ней любовью…он доставит ей такое наслаждение, что она забудет о том, что Ги де Левалль когда-либо существовал. Закрыв глаза, Чезаре обратил своё воображение в фантазию. Он воображал, как станет победителем. Он выполнит просьбу Королевы и этим осчастливит ее. А значит осчастливит и Карла. Он прославит имя короля и своё. Он женится на Шарлотте и тоже станет королем. Великим королем, который объединит всю Италию. Королем освободителем, королем-победителем. Король Борджиа…Он покроет Шарлотту золотом и все ее великолепие прогремит на Европу. У неё будет такой двор, который и снился французскому королю. Его жена будет счастлива, и у них родятся дети.. дочери и сыновья.
Чезаре улыбался, засыпая. Он видел лицо Шарлотты, ее прекрасное лицо, которое улыбается ему…
Он не сомневался, что все будет именно так.
========== Глава 6 ==========
Чезаре проснулся на рассвете бодрым и свежим. Распахнув ставни, он в восхищении замер. Окна его комнаты выходили в сторону сада, но он ни разу еще не видел его таким… Нежно-лиловая рассветная дымка стелилась между миртовыми деревьями, лучи утреннего солнца пронизывали туман золотистыми стрелами, вонзаясь в землю и рассеиваясь мимолетной пылью. Трава блестела, покрытая, как маленькими бриллиантами, капельками невысохшей росы. Где-то вдалеке было слышно пение соловьев.
Утро. Безмятежное и вечно юное утро…
Молодой человек сполоснул водой лицо, оделся и вышел на улицу. Ему хотелось прогуляться в тишине и одиночестве. На сердце было легко и спокойно. Не верилось, что всего через несколько часов решится его судьба, а он совсем не переживает об этом. Разговор с королевой придал ему уверенности, хоть он и не понимал этих сложностей взаимоотношений Карла и Анны. Его используют в игре любви, тщеславия, баланса власти и ревности? Что ж, эта территория ему прекрасно знакома.
Замок и его обитатели еще спали, и только прислуга и многочисленная охрана исполняли свои обязанности с ночи до рассвета, сменяя друг друга и поддерживая жизнь в королевском доме такой, какой ее видели днем во всем великолепии.
Чезаре думал о том, что ему нравится Франция, и он мог бы, вероятно, даже жить здесь… какое-то время вместе с Шарлоттой. Но хотел ли, мог ли он оставаться где-либо надолго, навсегда? Навсегда… какое страшное слово! Захочет ли Шарлотта уезжать из Франции? Чезаре задавал себе эти и другие вопросы. Никакая любовь к женщине не заменит любви к свободе. Ему было бы легче принести к ногам Шарлотты весь мир, чем обрести его возле ее ног…
Вдоволь нагулявшись и почувствовав жажду, Чезаре направился в сторону замка, решив зайти на кухню и съесть немного фруктов и сыра.
Проходя мимо ворот замка, он увидел издалека короля, нескольких всадников и герцога Луи, одетого в дорогу. Чезаре остановился, наблюдая, как герцог говорит что-то стоявшему рядом Карлу, а король раскрывает Луи объятья, которые длятся чуть дольше положеного, после чего герцог вскакивает на лошадь и в сопровождении своей охраны скачет к воротам.
Несколько озадаченный этой сценой прощания, Чезаре пожал плечами и продолжил свой путь.
Значит Луи Орлеанский наконец покинул Амбуаз.
На кухне он встретил Агапито, и, обрадованный этой компанией, сел рядом. С утра на кухне была суета — шли приготовления к вечернему балу. По слухам на этот раз Карл организовывал особенно пышное торжество (уж не для того ли, чтобы произвести впечатление на иностранного гостя?)
— Не так часто увидишь господина, делящего стол со своим слугой, — заметил вошедший на кухню Алонсо — камергер короля.
Чезаре не понравилась снисходительная улыбка этого тощего лысоватого француза, который, очевидно, воображал себя очень значительной особой, только потому, что подавал королю сорочку.
— Агапито не слуга. Он мой секретарь и мой друг, — коротко и резко ответил Борджиа.
Камергер ухмыльнулся, но очевидно решил не ввязываться в спор. Чезаре наблюдал, как он с тщательностью сервирует поднос с едой. Так как утренний прием пищи считался привилегией рабочих, это не могло не позабавить.
— Кажется Карл проголодался с утра… Довольно рискованно играть в мяч на полный желудок… — тихо произнес Чезаре.
— Думаю, вам не о чем беспокоиться, — с улыбкой произнес Агапито. — Вчера я своими глазами видел, как слуга полчаса доставал все кости из рыбы, чтобы подать ее королю, а потом еще некоторое время придавал ей красивую форму на тарелке.
Глядя, как Алонсо ставит на поднос графин, Чезаре не удержался:
— Сколько вина в день выпивает его величество? Мне просто любопытно…
Алонсо бросил в его сторону пренебрежительный взгляд и ответил поистине вызывающе:
— Достаточное количество.
— Прекрасный ответ! Почему бы и нам не начать утро с бокала божоле? — он похлопал Агапито по плечу и сделал знак кухарке.
— Кажется, сегодня день будет очень жарким, — задумчиво произнес Агапито. — А к вечеру, возможно, даже будет гроза.
— Вечером будет бал, на котором я планирую танцевать со своей невестой, Шарлоттой Арагонской.
Агапито посмотрел, как его хозяин с жадностью опрокидывает кубок вина и добавил:
— Главное, не захмелейте.
— До игры еще два часа, — Чезаре задумчиво посмотрел на опустевший кубок и отставил его в сторону. — И все-таки мне следует разогреться…на всякий случай. Я дал обещание одной королеве… и не могу его нарушить.
Шарлотта так ничего и не сказала Ги. Утром, встретив Анну, она хотела заговорить с ней о сегодняшней игре и о своих сомнениях, но королева была настолько погружена свои мысли, что Шарлотта не решилась. Тем более что приготовления к балу были омрачены неприятным инцидентом. В парадном зале в очередной раз упал, сорвавшись со стены, портрет Людовика XI. Огромное изображение бывшего короля Франции в полный рост в позолоченной раме уже несколько раз падало, пугая обитателей Амбуаза до полусмерти. Королева всегда с ужасом говорила об этом портрете. Выросшая в суеверной Бретани, она верила, что падение картины предвестник несчастья и все время вспоминала, что та упала незадолго до того как маленький Шарль-Орлан заболел корью.
На этот раз картина рухнула, едва не задев проходившего мимо камергера, и можно было только вообразить какие последствия могли бы быть, если бы падение произошло во время вечернего бала.
Естественно, Анна с самого утра пребывала в мрачном расположении духа. Она отказалась идти смотреть игру и настроение ей не подняла даже новость, которую ей сообщил кардинал Брикконе: герцогиня Анна де Боже покинула замок рано утром, почти одновременно с герцогом Луи. Но самое главное, что король отдал письменное распоряжение — отныне во время всех его отъездов из Франции на продолжительное время, регентом при дворе становится она, его супруга.
Шарлотта удивилась, что новость эта королеву как будто бы не обрадовала. Она внимательно выслушала кардинала и добавила, что его величество ещё может передумать, тем более, что в ближайшее время король не собирается отправляться в военный поход.
