Он скосил глаза на Шарлотту и та опустила взгляд. Намек ей был более чем ясен. Ги имел в виду ее саму и Чезаре. Доверяет ли он ей? А главное… доверяет ли она самой себе?
— Я люблю тебя, Шарлотта, — тихо произнес он, придвигаясь ближе и обнимая ее за талию.
Шарлотта улыбнулась сквозь слезы.
— Я знаю.
Чезаре стоял на ступеньках, ведущих в центральную часть сада. Позади него возвышался трехэтажный замок Амбуаза — циклопические башни в готическом стиле навевали чуть странное и щемящее чувство тоски и нежности. Здесь все еще шли строительные работы под руководством Доменико да Кортона и фра Джокондо, которых Карл пригласил в Амбуаз. Пройдут годы и здесь завершит свою работу над Джокондой и будет похоронен Леонардо Да Винчи. Эти стены будут хранить память Медичи и Марии Стюарт, здесь будет укрываться от заговорщиков Франциск II и здесь же над убийцами короля будет учинена жестокая расправа. Ничего этого Чезаре не предстояло увидеть, но сейчас, окидывая взглядом четкие геометрические линии регулярного сада, слыша отдаленный стук рабочих молотков и чувствуя рассеянный по ветру запах мирта и древесной смолы, он словно кожей ощущал этот ветер будущих перемен и себя, будто бы стоящего на пороге столетия, одной ногой в новом веке, прекрасном, полном триумфальных побед. Веке убийц и творцов, пиратов и поэтов. Веке для Чезаре Борджиа.
— Видит Бог, я увековечу это имя в истории… — тихо произнес он.
— Мы в мир фантазий… погружаться любим… а выходить не любим из него… — Чезаре вздрогнул, услышав за спиной голос. Он не заметил, как сзади к нему подошел король.
— Ваше величество… — он кивнул и слегка поклонился.
Карл встал рядом с ним и окинул взглядом пейзаж, которым любовался Чезаре.
— Выйти в короли мечтают люди, о власти рассуждают как о чуде… — немного нараспев, с неизменной легкой ухмылкой произнес Карл. — Я наблюдал за тобой, признаюсь. Это было любопытно.
— Трудно удержаться от восхищения, видя владения его величества, — Чезаре улыбнулся.
Они спустились вниз по ступенькам и неспеша прошли вперед.
— Я знаю, о чем ты думаешь. Восторг, триумф от победы… сладкое чувство всемогущества… — Карл посмотрел на Чезаре. — Я тоже верил в превращенья эти… и королем хотел скорее стать… Да… наивными бывают дети… — он коснулся рукой его плеча, развернувшись к нему лицом. — Но ничего печальней нет на свете… чем сбывшаяся детская мечта…
Чезаре посмотрел в бледное, чуть изможденное и скорее некрасивое лицо Карла. На этом лице особенно выделялись большие, выразительные и умные глаза. Чезаре казалось, эти глаза буквально видят его насквозь, смотрят куда-то вглубь, пытаясь прочитать его мысли, и говорят намного больше, нежели уста короля Франции. Он никак не мог определиться со своим личным отношением к Карлу. Чезаре прекрасно осознавал, что вступил на территорию, где разумнее отбросить взгляды политика и посмотреть на своего оппонента свежим и непредвзятым взглядом. Что представлял из себя Карл как человек, не как король? Какие у него слабые места? Это пока оставалось загадкой.
— Я думал о будущем. О тех поколениях, которые придут после нас… Они будут созерцать эту красоту, и вспоминать наш триумф, а я… я созерцаю процесс создания этой красоты. Я иду навстречу триумфу. И это удивительно.
— Чезаре, так значит ты мечтаешь о великой славе? — Они остановились и Карл посмотрел на него.
— Вы прочли мои мысли в моих глазах? — Борджиа улыбнулся.
— Ты снял кардинальскую мантию, чтобыв обменять ее на корону… я тебя понимаю, — Карл вздохнул. — Божественное благословение и власть… свобода в желаниях…
— И в любви. — Чезаре посмотрел на проплывающую мимо них на небольшом пруду пару лебедей.
— Любовь к женщине оказалась для тебя важнее любви Господа? — в голосе короля звучала ирония. — О, я не осуждаю… мы французы, поклоняемся любви, как высшей форме проявления божественной воли.
Чезаре хотел ответить, но их прервали.
— Ваше величество… — навстречу им быстро и решительно направлялась королева. Чезаре поклонился, Анна сделала вид, что не заметила его присутствия. Она обратилась к Карлу. — Почему… герцог Орлеанский все еще здесь?
Королева выглядела взволнованной и рассерженной. Чезаре вспомнил сцену, которую наблюдал на аллее и весь превратился в слух.
— Дорогая Анна, наш кузен Луи ожидает, пока из Лиона доставят новых лошадей. К тому же он все-таки решил остаться… Ему любопытно познакомиться… — Карл посмотрел на Чезаре. — С нашим гостем.
— Вы же знаете, я не выношу присутствия этого человека… и вы приглашаете… — королева с трудом сдерживала негодование.
— Кого не выносите? — Карл приподнял брови, как будто бы удивился.
Анна ничего не ответила. Она как будто смутилась и, извинившись, направилась в сторону замка. Они оба посмотрели ей вслед.
— Кажется, ее величество не особенно рада моему визиту, — заметил Чезаре.
— О, да… у королевы довольно… высокие стандарты… Во всем.
Чезаре вдруг захотелось рассказать об увиденном на аллее. Действительно захотелось. Он чувствовал, что ему стоит говорить с Карлом о чем-то более личном, нежели политика их государств, и путь к доверию короля Франции лежит в откровенности. Но все-таки он сдержался, понимая, что делать подобные заявления в адрес королевы в любом случае рискованно. Он решил зайти с другой стороны.
— Ваш кузен, герцог Луи… показался мне человек доброжелательным. Не знал, что он нежеланный гость в вашем доме.
— Луи прямой кандидат на престол в случае отсутствия наследника… — Карл вздохнул. — За три недели до вашего приезда мы похоронили нашего последнего сына… Франциска…
— Я соболезную вашей утрате.
— Благодарю. Королева опечалена. Но вот что удивительно… при всей своей набожности, Анна подозревает, что мой кузен… радуется смерти наших детей и ждет не дождется моей смерти, чтобы получить корону… — небрежно бросил Карл. — Забавно, она думает, я не знаю, что Луи давно влюблен в нее.
Король произнес это так спокойно и равнодушно, что Чезаре не мог сдержаться.
— Ваше величество… удивительно, что вы говорите об этом так спокойно! И вы… продолжаете принимать его у себя?
Карл улыбнулся.
— А что я, по-вашему, должен делать? Погодите… — он сделал вид, что задумался. — Что бы сделал Борджиа… мммм… убить? Отрубить кузену голову, чтобы в ней не появлялись недостойные мысли? Чезаре, даже король не может позволить себе убивать каждого, кто ему не понравится, или того, кто случайно оскорбит его чувства. Это очень… недальновидно. Сохранить жизнь даже врагу бывает, как ни странно, намного менее затратно…
Чезаре сделал вид, что не заметил этой откровенной издевки.
— Вы удивитесь, но убийство не входит в перечень моих любимых грехов. И все же мне непонятно ваше спокойствие…
— Основа любого союза — доверие. А унижать королеву подозрениями… — Карл слегка поморщился.
И все же Чезаре показалось, что король несколько кривит душой. Слишком уж подчеркнуто демонстративно он выражал свое равнодушие. Чезаре еще не встречал на этом свете мужчину, которому было бы безразлично, что за его женой ухаживает другой. А Карл… такой амбициозный, такой капризный… такой своенравный… ну уж нет. Он не поверит. Он решил немного подбавить перцу просто из любопытства.
— О, так вы доверяете… это прекрасно, я считаю! — Чезаре устремил взгляд вдаль. — Я полностью разделяю ваш подход. А зная о высшей степени добродетельности королевы Анны… но все-таки, ваше величество, позвольте спросить… из чистого любопытства. Гипотетически… — он снова повернулся к королю. — И не сочтите за дерзость задавать вам такой вопрос…
— Спрашивайте.
— Если допустить на секунду, возможность измены… или предательства… пусть даже с одной стороны! Ведь мужчина, который домогается замужней женщины, при том жены своего суверена, предатель, не иначе… если бы вы знали наверняка… то как бы вы поступили?
Карл смотрел на него некоторое время, и на лице его, почти всегда носившем маску ироничной снисходительности, как будто бы мелькнула тень волнения. Но может быть это только показалось…
