— Того, что не смогу оправдать ожиданий своих солдат. Того, что мои решения не смогут спасти их, когда я буду им нужен. Ты ведь знаешь, Эрвин, именно страх заставил меня сделать это.

— Сделать что?

— Позволить своему солдату умереть, — ответил мужчина. — Я обменял жизнь Марона на её жизнь. Я испугался за неё, и страх решил всё за меня. Какой я после этого командир?

— Я не видел, что там произошло, Леви, но…

— Она смогла бы вытащить его, да любой бы смог.

— Как и любой бы испугался, — просто ответил Эрвин. Аккерман плотно сжал челюсти, не отводя взгляда от Юэлы.

— Она сведёт меня в могилу, Эрвин, — с горечью произнёс он. Смит засмеялся.

— Думаешь, я так не думал?

— Но Эмма не твоя подчинённая, которой плевать на свое здоровье, — возразил Леви. — Она не как маленький ребенок, за которым нужен присмотр.

Улыбка, начавшая раздражать Аккермана, не покидала лица Эрвина. Естественно он не принимает его слова всерьез…

— Леви, Картрайт не маленький ребенок и за ней не нужно никакого присмотра. Она самостоятельный, взрослый солдат. А все твои опасения только в твоей голове.

— То есть тогда, когда она спасла Андерсена, Роуз и Макклагена и осталась в лесу, что равносильно самоубийству, тоже было у меня в голове? — огрызнулся Леви.

— Ну-у-у— протянул Смит.— Это исключение.

— Исключение…— раздражённо повторил Аккерман.

— Да, — как ни в чём не бывало ответил Эрвин. — Разве ты не видел, на что она способна? Она уникальный воин, разведчик и командир. Просто…

— Просто что?

— Люди, которыми мы дорожим, кажутся нам слишком уязвимыми. И это нормально, — заявил он. — Это наш естественный…инстинкт. Тебе нельзя позволять твоим привязанностям брать верх, Леви. Тебе нужно хоть немного доверить её самой себе. Перестать её контролировать во всём.

— Тебе легко говорить: Эмма не солдат.

— Но Эмма сказала бы тебе то же самое, — сказал Смит. — Она доверяет мне.

Леви фыркнул и зло дёрнул Эрвина за пустой правый рукав блузки:

— И вот куда её привело это доверие. Если ты умрёшь, Эрвин, ты уничтожишь и её тоже.

— Она знала, на что идёт. И прекрасно понимала, куда это может её привести.

Аккерман вздохнул, и его взгляд опять против воли переместился на Юэлу.

«Ну и скажи мне, как я могу тебе доверять, Картрайт? Когда ты самостоятельно даже к врачу обратиться не соизволила?».

Доверие…

Тем не менее, Эрвин был прав: Леви ей не доверял.

—Какое доверие, если её жизнь для неё ничего не значит.

— Это потому что её жизнь значит слишком много для тебя, — вот и всё, одна фраза, а возразить невозможно. — Но ты не сможешь вечно всех от всего защищать.

— В этом-то и проблема, — вздохнул Леви, — в этом наша слабость.

— Можно бесконечно спорить о том, что для нас является силой, а что слабостью. Я вообще не уверен, что в нашей жизни есть хотя бы какие-то моральные устои, ценности и правила, настолько она неестественна.

— Ты сам сказал мне беречь её, — произнёс Аккерман.

— Я не имел в виду установление полного контроля над ней. Я не имел в виду «ни в коем случае не давать ей исполнять свои воинские обязанности». Я имел в виду другое.

— Значит, я не знаю, что это такое, — глухо фыркнул мужчина.

— Командир Эрвин, вас искал Конни Спрингер! — послышался сзади голос Саши. Смит за одну секунду снял с себя тёплую, дружескую улыбку и нацепил на себя выражение сурового лидера. Леви не раз наблюдал такое поразительное превращение.

— Я иду, — отозвался он и тут же встал.

— Ох! Это же Юэла Картрайт! Что с ней? — зашептала Саша со смесью испуга и благоговения.

— Всё хорошо, пойдём Блауз, — убийственно спокойным тоном произнес Эрвин, направляясь к выходу и кивком головы приказывая Саше следовать за ним.

— Она точно жива? Она…

— Это по поводу титана в его деревне? — спросил Леви., перебивая девушку.

— Да.

— Мои люди нужны?

Эрвин помедлил с ответом.

— У нас нет определенного плана действий, пока что. Да и сейчас все слишком устали, чтобы предпринимать ещё что-то. Так что нет, пока не нужны.

— Хорошо, — отрезал Леви и повернулся обратно к Картрайт.

Эрвин кинул ему в спину многозначительную улыбку и удалился, уводя за собой любопытную Сашу.

***

Солнце за окном неумолимо стремилось к закату, отбрасывая тени от редких деревьев на зелёные холмы. Ясное небо, без единого облака, окрашенное в насыщенные оранжевые и розовые оттенки, отражалось в небольшом озере. Какое-то время ему казалось, что весь мир замер, что никого в этом мире больше нет, настолько тихо и пусто было вокруг. В палату больше никто не приходил. Даже врач. Очевидно, Ханджи завербовала и его для своих исследований. Хотя и так все было понятно.

Всё это время они убивали людей.

Себе подобных существ. Только …каких людей?

От этих настырных, вездесущих размышлений и от больного осознания того, насколько неполные их познания об этом мире, голова шла кругом. Мысли путались. Тишина и пустота давили на разум, и всё вокруг казалось каким-то чужим. Это медленно сводило с ума. Впервые, наверное, рядом с Картрайт он не ощущал покоя.

И, кажется, Юэла тоже его не ощущала. Периодически она хмурила брови и сжимала белые простыни в кулаках. Каждый раз это заставляло Аккермана резко выныривать из своих раздумий и настороженно наблюдать за ней. Снова эти кошмары…

Она их хотя бы видит…

Леви и не помнил, когда он в последний раз видел сон. Или у него уже вошло в привычку забывать собственные сны. Одной проблемой меньше.

В этот раз Картрайт издала хриплый звук, похожий на кашель, и поднялась на руках так резко, что кровать под ней отчаянно скрипнула. Леви от неожиданности вздрогнул. Юэла сидела, обхватив одной рукой колени, а другой рукой подперев голову, и тяжело дышала.

В этот момент всё вернулось на круги своя. Больничное крыло приобрело привычные очертания. Чуждость этого места исчезла, как и кошмар Юэлы. Девушка заметила Аккермана и сокрушенно вздохнула. Хотя у Леви появилось острое желание припомнить все совершённые ею грехи, он дал ей время прийти в себя.

— Я…в обморок упала? Как маленький ребёнок? — глухим, безжизненным голосом спросила она.

— Ты и есть маленький ребёнок, Картрайт, — процедил Леви.— Маленький, упёртый ребенок, который не додумался своей головой сходить к врачу. Который, в конце концов, постоянно делает всё по своему и не слушает умных людей. Ты же прекрасно понимаешь, как сотрясение опасно для тебя же самой…

— Леви…— прошептала Юэла умоляюще и пугающе рассеянно. Как будто находилась в нетрезвом состоянии.

Одного этого тона было достаточно, чтобы Аккерман тут же замолчал, тяжело вздохнув и отводя взгляд от девушки. Наступила гнетущая тишина.