— Юэла! — Марон заметил её. Картрайт не могла понять, был ли этот возглас предупреждением или паникой.

Гигант, который держал парня, уже тянулся к девушке, при этом не переставая затаскивать Марона всё дальше и дальше в свой поганый и вонючий рот. Юэла уже была совсем рядом и приготовилась уворачиваться от гигантской руки. Время замедлилось. И она уже почти у цели, но…

Кто-то подхватил её…Сначала Картрайт была уверена в том, что это рука титана настигла её, и теперь они вместе с Лоу окажутся внутри…Всё кончится. Но Марон с гигантом начали стремительно отдаляться от Юэлы…

Нет…

Это она отдалялась от них.

Она была близка…но к чему, так и не понятно. К спасению или смерти? Всё больше и больше Юэле казалось, что именно к первому. Она не чувствовала дуновения смерти. Она не видела угрозы для самой себя…

Рука гиганта кровоточила. Тот, кто сейчас уносил её с поля боя, нанёс удар, когда схватил Юэлу и разрезал эту руку пополам, попытавшись освободить ещё и Марона…

…но не помогло. Было слишком поздно. Предсмертный крик, и одна половина тела парня оказывается откушенной от второй.

Девушка осознала, что сидит на земле и крепко прижимается к телу своего спасителя, бесцельно цепляясь за его плащ, и уткнувшись подбородком ему в плечо, тяжело дыша и чувствуя собственным телом его дыхание; а его руки лишь сильнее прижимали её к себе, как будто он боялся, что она убежит. Но зачем? Это не спасёт ни Марона, ни остальных погибших сегодня солдат. Чувство дежавю вдруг врезалось в голову. Во время сильной грозы, там, за стенами, в лесу. Но если тогда усталость не позволила ей сдержать слёзы, то сейчас они даже не пытались подступать на глаза. Неужели они наконец закончились? Неужели она наконец привыкла? Привыкла к тому, что чем больше надежды для них, тем тяжелее становится мир, и даже самые сильные будут уходить, потому что появился тот, кто сильнее их. Она поняла это ещё после стычки с женской особью, и это снова ударило её по голове сейчас… Или же ей уже просто всё равно?

— Юэла…всё хорошо…успокойся…— произносил Леви так тихо, чтобы только Картрайт услышала его. Но эти слова были адресованы не только ей. Он говорил их и для самого себя. Юэла чувствовала, как сильно бьётся его сердце, как тяжело он дышит и как ревностно прижимает её к себе.

Он испугался за неё. Он действительно за кого-то так сильно испугался.

И снова спас её.

Её, но не Марона. Доброго парня с небольшим пучком сзади, благородными глазами, обворожительной улыбкой, с умными, почти наивными мыслями, с надеждой в глазах…

И что теперь?

«Я спокойна, Леви, спокойна…»

Аккерман поднял почти беспомощный взгляд на окружавших его солдат, стараясь разглядеть ответ на вопрос, застучавший в голове, занимая место паники и последовавшему за ней облегчению.

Роуз молча сидела у дерева, а её лицо, устремленное за спину Аккермана, словно окаменело с застывшим выражением ужаса. Арно, Коул и Мэри остекленевшими глазами следили за тем, чего уже не могли исправить. Им оставалось только смотреть. Все, словно по злобному року судьбы, собрались именно сейчас в этом месте. И у Аккермана всё ещё стучал этот вопрос…

— Нет! — разрезал воздух крик Лианы, вернувший Картрайт в сознание. Она медленно отстранилась от Леви. Ни боли, ни горечи, ни вопроса в её глазах не было. Только молчаливое смирение и тоскливая отрешённость. Аккерман не мог понять, почему у него до сих пор в висках стучит страх, и почему он сейчас, словно в панике, сжимает её плечи. Одна мысль, зародившаяся в голове Леви, не давала покоя, больно царапая сердце, больно скручивая внутренности. Одна единственная мысль…

========== Опора. ==========

Юэла открыла дверь своей комнаты, за много месяцев ставшей уже родной, но не узнала её. Не потому, что там стояли пустые шкафы, на полках которых вместо привычных одежды и книг толстым слоем лежала пыль, что свидетельствовало о долгом отсутствии хозяинов. Просто что-то поменялось в самой Юэле. Словно одна из шестерёнок внутри неё повернулась, тем самым перестраивая весь сложный механизм.

Картрайт долго стояла на пороге, оглядывая комнату, пытаясь вернуть то ощущение уюта, которое она всегда испытывала, находясь здесь. Но безрезультатно. Всё приобрело слишком другой оттенок. Следом за Юэлой в комнату безжизненной тенью вошла Лиана. За ней неуверенно столпились Арно, Коул и Мэри, Ален и Кристиан с осторожностью поглядывая то на неё, то на Юэлу.

— Хотите зайти? — прервала Картрайт неловкую паузу, обернувшись на друзей.

— Э-эм, вообще-то, мы…— промямлил Коул, опустив взгляд в пол.

— Входите, чего там…— глухо произнесла Лиана, усевшись на кровать.

Макклаген кинул на Картрайт выжидательный взгляд, как будто для того, чтобы войти, ему нужно было разрешение обеих сторон. Юэла кивнула.

Солдаты меланхоличным потоком зашли, закрыв за собой дверь с такой осторожностью, точно боялись потревожить чей-то сон. Картрайт молча следила за тем, как её друзья наполняют эту комнату и усаживаются на стулья или на кровать рядом с Роуз. В этот момент она чувствовала себя чужой. Не родной им и этому месту. В голове до сих пор уничтожающе стучала вина. Конечно, никто не собирался осуждать её. За что, собственно? За то, что она не погибла вместе со своим другом? Только идиот смог бы предъявить ей такое обвинение. Она пыталась это сделать, но…

Но не смогла.

Ей было уже легче делать вид, что она уже привыкла. Легче принять устало-смирительное выражение лица. Но любому было понятно, что это лишь маска, за которой назревала настоящая буря, которая, достигнув апогея, оставит на этой маске очередную трещину. Особенно когда Юэла смотрела на опущенную голову Роуз, на её сутулые плечи. Тогда эта боль грозилась разодрать ту маску к чертям. Как же сложно, наверное, Эрвину и Аккерману. Они ведь абсолютно никогда не показывают ничего.

И это ничего заставляет других солдат сомневаться в том, что у этих двоих есть хоть капля человечности.

После двух срывов, следовавших друг за другом, Юэла дала себе обещание, что в таком состоянии её больше никто не увидит. Ни её друзья, ни Леви, ни кто-либо другой. Лиана сняла обувь и забралась поглубже на кровать, обхватив руками колени. Наблюдать за ней, хрупкой, наивной девушкой, отчаянно пытающейся казаться сильной, чтобы не вешать на других лишние заботы, было невыносимо. Они все были выдрессированы разбираться с личными проблемами самостоятельно. Но разве это правильно?

Почему они вынуждены чувствовать одиночество тогда, когда вокруг столько людей?

Траурная тишина повисла в воздухе.

Вот почему эта комната больше не наводила ощущения уюта. Она теперь тоже была отмечена клеймом смерти. Человек, не раз заходивший сюда, проводивший здесь теплые, дружеские вечера, в один момент навсегда покинул это место, и больше никогда не зайдёт.

Его бой окончен. Его жизнь прервана. Он сам подписал контракт со смертью, он сам выбрал это. Но от этого легче не станет. Печально то, что именно солдаты из гарнизона и военной полиции погибают чаще всего здесь, в элитном подразделении, потому что у них меньше всего опыта в борьбе с гигантами. Поэтому их так мало здесь.

— Вы…— начала вдруг Лиана, но потом на несколько секунд осеклась, собираясь с силами, — …знали его? До того, как он пришел сюда.

Мэри тяжело вздохнула:

— Нет, к сожалению.

Юэла устало закрыла глаза.

К огромному сожалению.

Хотя ей всегда казалось, что она знала всех этих людей всю свою жизнь.

— Каким он был? — спросил Арно тихим, безжизненным тоном, из которого выветрилась вся прежняя весёлость. —Ты знала его дольше нас.