На этом разговор был окончен. Я с минуту сидела и смотрела на дисплей прежде, чем открыла сообщение и отправила Флавьену сообщение, после чего пошла в комнату. Ноутбук лежал на кровати, где я оставила его вчера вечером. Возвращаться на кухню не хотелось. Я закрыла дверь комнаты и села прямо на полу. Подождав немного, пока загружалась программа, я смотрела на экран, где уже светилось сообщение, предупреждающее о звонке нового контакта. Будучи уверенной, кто это звонит, я сразу нажала ответить. Камера включилась автоматически в то время, как я, не мигая, смотрела в монитор.

Руки сами собой опустились. Я побледнела и от неожиданности потеряла дар речи. Кажется, это не удивило моего собеседника. Он улыбнулся одними уголками губ и посмотрел прямо на меня. Ни расстояние, ни два экрана, разделявшие нас, не могли спасти меня от гипнотического очарования Мануэля Либерте.

— Привет, – его глаза слегка сощурились, точно он пытался внимательнее рассмотреть меня. – Кажется, ты не сильно рада меня видеть.

Он усмехнулся, хотя взгляд оставался предельно серьезным.

— Прости. Просто не ожидала, — я попыталась взять себя в руки, но получалось с трудом. – Флавьен позвонил тебе?

— Он всего лишь переслал мне твое сообщение, а я сразу же позвонил, — ответил Мануэль и улыбнулся. – Не ругай Морана. Он правильно сделал. Другой способ поговорить с тобой я бы не нашел. Флавьену самому сегодня повезло чисто случайно, не так ли?

Я не могла злиться, хотя за этим было удобнее прятать настоящие эмоции. Я понимала, что нельзя было исчезать и не давать о себе знать. Но с другой стороны, продолжать общение с Мануэлем было бы самой настоящей пыткой. Этот мужчина заставлял меня терять контроль над собой, даже будучи далеко.

— Прости, я не должна была пропадать, — как можно спокойнее заговорила я, хотя пальца нервно теребили покрывало кровати. – Ты хотел о чем-то поговорить? Мы же, кажется, все решили.

Мануэль не сводил глаз со своего монитора, и я почти чувствовала, как он внимательно изучает мое лицо. Но мне не было неуютно под этим взглядом. Наоборот, я точно купалась в свете его глаз.

— Ты права, мы все решили, — кивнул Мануэль. – Я лишь хотел убедиться, что у тебя все хорошо.

Мануэль наклонил голову, внимательно всматриваясь в мое лицо. Обмануть его было совсем непросто, и я это прекрасно знала.

— Все в порядке, — стараясь выглядеть убедительно, закивала я. – А как ты?

— А я пытаюсь работать. Но не могу, — медленно произнес он. – Я все время думаю о тебе, вспоминаю Париж. Это невыносимо.

От неожиданной прямолинейности Мануэля все внутри сжалось. Чтобы скрыть свою реакцию, я отвернулась.

— Зачем ты это говоришь? – глядя куда-то в сторону, спросила я. – Это ничего не изменит.

Я чувствовала, как на глаза навернулись слезы, и изо всех сил пыталась сдержать их.

— Говорю, потому что скучаю, — ответил он, и от искренности его слов у меня закружилась голова. – Я не хочу даже пытаться лукавить. Мне не хватает тебя, Талья.

Совсем сбитая с толку, я подняла глаза и посмотрела на Мануэля самым искренним взглядом, полным печали и боли. Его выражение мгновенно изменилось, и я почувствовала, точно между нами протянулась незримая нить. Какое-то время мы сидели, молча, глядя друг на друга. Если сами мы не могли говорить откровенно, то взгляды были красноречивее любых слов. Сердце сжималось от тоски и одновременно любви. Всей душой я тянулась к этому человеку, который был так близко на экране, но вместе с тем так далеко.

Протянув руку, он дотронулся до камеры на компьютере. Сидя по другую сторону монитора, я увидела, как его тонкие пальцы заскользили по внутренней стороне экрана. Невольно рука поднялась, повторяя его движение. Захотелось прикоснуться к нему. Внезапно это желание захлестнуло меня с головой. Стараясь противостоять наваждению, я резко отдернула руку.

— Прости, мне пора. Еще созвонимся, — немного резче, чем хотелось, сказала я и захлопнула ноутбук, не дожидаясь ответа.

Я сидела, не шевелясь. Не знаю, сколько прошло времени, когда лицо стало совсем мокрым от слез. Было очень грустно и больно, но я знала, что все делаю правильно. Мне хотелось так думать и верить в это. Я должна была жить своей обычной жизнью, которая еще недавно полностью устраивала меня, и в которой не было места для этого прекрасного итальянца.

Звук открывающейся входной двери привел меня в чувства. Это мог быть только Андрей, но видеть его, а уж тем более разговаривать, сейчас хотелось меньше всего на свете. Я вскочила и, пока он раздевался в прихожей, быстро залезла под одеяло и притворилась спящей. Утренняя мигрень оказалась как нельзя кстати. Муж заглянул в комнату и, нисколько не сомневаясь, что я сплю, тревожить не стал. Он плотно закрыл за собой дверь и ушел в свою комнату. Тем временем я успокоилась. Слез больше не было. Некоторое время я просто лежала, глядя в потолок, и сама не заметила, как уснула.

Мне снилось множество людей. Я стояла посреди толпы, старалась протиснуться вперед в поисках лишь одного до боли знакомого лица. Но тщетно. Всякий раз, когда мне казалось, что цель близка, люди вокруг снова сжимали кольцо. Мне становилось тесно, душно. Кругом мелькали какие-то лица, маски, слышались голоса, но я не понимала их. Когда выносить этот бешеный круговорот уже не было сил, мне стало страшно. Не от того, что эта чужая безразличная толпа поглотит и уничтожит меня, а от того, что я так и не смогу найти то лицо, посмотреть на него, услышать голос.

Открыв глаза, я не сразу поняла, что происходит. Андрея склонился надо мной и тряс за плечи, уговаривая.

— Талиана! Талиана, проснись, — звал он. – Ты дома, все хорошо, все в порядке.

— Что случилось?

Я удивленно посмотрела на него, откинув с лица длинные волосы. Он стоял возле кровати. Рядом у его ног сиротливо мигал оставленный ноутбук. В комнате было совсем темно. Видимо, уснув вечером, я проспала до глубокой ночи.

— Ты кричала во сне, — ответил муж, внимательно глядя на меня. – Так сильно, что я даже проснулся и испугался за тебя.

Я села на кровати, постепенно просыпаясь и приходя в себя. Андрей проявил неслыханную заботу и принес из кухни воды. Сделав пару глотков, я поставила стакан на тумбочку. Взгляд так или иначе возвращался к лежащему на полу ноутбуку.

— Все нормально, — я улыбнулась, хотя все еще чувствовала странную слабость.

— Ты уверена, что не хочешь поговорить об этом? – Андрей присел на край кровати и теперь с подозрением вглядывался в мои глаза. – Мне показалось, что во сне ты звала кого-то, но я точно не понял. Это было по-французски.

— Это был всего лишь плохой сон, и давай не будем об этом. Прости, что разбудила.

Я покачала головой, мысленно ругая свое подсознание, потому что прекрасно понимала, кого именно звала. Кажется, Андрей убедился, что я в порядке, и успокоился. Он поднялся на ноги и взял стакан.

— Ложись спать, — сказал он. – Завтра рано вставать. Надеюсь, ты не забыла, что мы приглашены?

— Помню, — поморщилась я, представив парочку престарелых акционеров и их скучную выставку.

— Вот и отлично, — зевая, ответил муж и направился к двери. – Спокойной ночи.

Он вышел из комнаты. Какое-то время я лежала, слушая его шаги на кухне, потом в коридоре. Через несколько минут все стихло. Подождав еще немного, чтобы быть точно уверенной, что он уснул, я встала и снова выдвинула нижний ящик тумбочки. Кроме телефона там лежал еще небольшой пакет. Я аккуратно достала его. Эти вещи я сложила еще в Париже, засунув на самое дно чемодана, а по приезду домой спрятала в самый дальний ящик. Я не хотела и не могла придаваться воспоминаниям, которые неизбежно последуют, посмотри я хоть краем глаза в этот пакет. Но теперь я чувствовала, что мне это необходимо.

Я вернулась в кровать и медленно развернула пакет. Самой первой лежала стопка фотографий. Тех самых, что были сделаны в первый день в Париже. На меня смотрели счастливые лица Илены, Флавьена и Мануэля. Кто бы мог подумать тогда, через что нам предстоит пройти. Я переживала за подругу, которую предала. Как ни крути, а это было предательство. Мне нужно было с ней поговорить, но я не имела ни малейшего понятия, где она находилась. Пересмотрев еще раз фотографии, я снова залезла в пакет.