Тем временем рука привычно повернула ключ в зажигании, ноги коснулись педалей, и машина тронулась с места. В последний момент я обернулась и посмотрела прямо на девушек, все еще горячо спорящих у магазина. С лица еще не сошла хитрая улыбка. Я подмигнула им и, вдавив педаль газа, помчалась прочь.

Уже скоро я была дома. В прихожей меня встретила домработница. Вероника вежливо и как всегда участливо посмотрела на меня:

— Талиана Игоревна, вы сегодня рано.

— Да, рано, — бросила я, снимая туфли и отдавая ей пакеты. – Разбери покупки и можешь быть свободна.

Женщина кивнула и скрылась в комнате. Она всегда приходила с утра, готовила завтрак и провожала нас на работу. Потом убиралась, стирала, готовила ужин, чтобы к нашему возвращению уже уйти домой. Нас всех устраивал такой график. Но сегодня я не хотела видеть кого-то дома. В ожидании, когда прислуга наконец уйдет, я пошла на кухню, сварила кофе и села на своем любимом месте у окна. Сегодня две французские девушки смогли сделать то, что уже два месяца не удавалось ни моим родным, ни мужу. Они как будто разбудили меня. Встряхнули, перебрали по частям, заменили детали у ржавеющего механизма. И вот я открыла глаза. Передо мной проносились события из жизни разных лет. Детство, школа, колледж, университет, работа, тщетные попытки собрать группу, добиться успеха в отцовском бизнесе. Все это было пустое. Лишь один яркий миг остался в сердце, связывая воедино стремления и чувства – мюзикл «Амадеус». Я больше не гнала от себя эти мысли. Я наслаждалась потоком воспоминаний, льющимся на меня с невероятной силой. В мозгу всплывали такие мелкие подробности, какие, казалось, просто невозможно запомнить. Но я помнила всё.

Голос домработницы вывел меня из задумчивости.

— Простите, если я больше не нужна сегодня, то пойду, — проговорила она, заглядывая на кухню.

Я только медленно кивнула ей в ответ, продолжая сидеть за столом. Я не заметила, как опустела большая кружка с кофе, но не спешила наливать еще. Я прошла в свою комнату, выдвинула нижний ящик тумбочки и достала мобильный телефон, тот самый, с которым жила во Франции. Я выключила его тогда, когда села в самолет Париж-Москва, и больше не включала. Но теперь я уверенно взяла в руки зарядное устройство и вернулась на кухню. Включив телефон в сеть, я налила себе еще кофе и села. Прошло немного времени, прежде чем я снова взяла в руки мобильный. Не то чтобы я боялась или волновалась, но ладони вспотели. Вздохнув, я включила телефон. Никаких сообщений или оповещений о недавних звонках мне не пришло. Это немного разочаровало, но я утешила себя мыслью, что ни один оператор не хранит сообщения месяцами. Если что-то и было, все уже стерлось временем. Пощелкав кнопками, я уже хотела снова отключить телефон и убрать подальше, как вдруг он зажужжал.

С удивлением глядя на дисплей, на котором крупными буквами светилось «Флавьен Моран», я набрала в грудь побольше воздуха, нажала на кнопку и выдохнула:

— Алло?

— Привет, подруга, как ты? – послышалось из трубки.

Бархатный голос Морана заставил меня улыбнуться.

— Флавьен! Как я рада тебя слышать! – воскликнула я и, вскочив со стула, принялась мерить кухню шагами.

От радости и волнения было просто невозможно усидеть на месте. Я никак не могла поверить, что Флавьен позвонил мне именно сейчас, ведь еще минута, и я бы выключила телефон. Но это было искреннее счастье — услышать его, хотя бы на некоторое время мысленно оказавшись в Париже.

— Я тоже рад, Талья. После того, как ты уехала, я несколько раз пытался позвонить тебе, но бесполезно. А сейчас мне пришло сообщение, что твой номер в сети. Я не стал долго думать и сразу же набрал. И вуаля, вот я!

Он засмеялся, отчего мне стало тепло на душе. Я смотрела в окно, но видела лишь Флавьена и так хорошо представляла его выражение лица, что мне не нужно было находиться с ним рядом, чтобы знать, как он сейчас выглядел.

— Ты правильно сделал, что позвонил. Расскажи, как ты? Чем занимаешься?

— Меня пригласили в новую постановку Альфреда, — ответил Моран и принялся подробно описывать, о чем будет мюзикл.

Я внимательно слушала, ловя каждое слово. Режиссером снова был Дейв, танцоры тоже почти не сменялись. Имя Тесея заставило слегка нахмуриться, но я не стала заострять на ней внимания. Все это было делом прошлого. Тем временем Флавьен все говорил, но имени, которого я так ждала и боялась одновременно, не называл.

— Талья, тебе Альфред тоже звонил, — немного погодя, проговорил Моран. – Он все еще хочет, чтобы ты приехала. Время есть до сентября. Подумай хорошо.

— Я уже все решила и не думаю, что это возможно, — стараясь придать голосу уверенности, ответила я. – У меня в Москве дом, дела. Я не хочу больше никуда уезжать.

Я неопределенно замолчала. Флавьен помолчал с минуту, а потом вздохнул.

— Почему я не верю тебе? – спросил он. – Когда Мануэля приглашали на пробы, он сказал примерно то же самое.

Я вся напряглась. Заветное имя было сказано. Снедаемая одновременно сомнениями и любопытством, я набралась решимости и спросила:

— Мануэль? Как он?

— Я не особенно в курсе, — честно признался друг и снова тяжело вздохнул. – Вы оба хороши. До тебя вообще не дозвониться. А он отвечает, но не разговаривает. Пара фраз, и до свиданья. Он как уехал, так больше и не возвращался.

Я сосредоточилась, собираясь с мыслями и готовясь задать самый главный вопрос. Язык словно онемел, но я пересилила себя.

— А вы разве не виделись? – я, как могла, изобразила искреннее удивление. – Он не пригласил тебя на свою свадьбу?

Повисла тишина. Флавьен что-то соображал или пытался осмыслить мой вопрос. Я напряженно ждала, не решаясь прервать молчанье.

— Талья, — наконец заговорил Моран. – А с чего ты взяла, что Мануэль женился?

В его голосе звучало столько недоверия, что я начала серьезно сомневаться в своей нормальности. Хотя это уже давно не являлось моей проблемой. Это была проблема людей, меня окружающих.

— Я знаю это, — неопределенно протянула я. – Сандра говорила мне, что в июле у них свадьба. А раз они помирились, я думала…

Флавьен не дал мне договорить, оборвав на полуслове.

— Ты думала неправильно, — его голос стал жестче. – И с чего ты вообще решила, что они снова вместе? Еще весной Мануэль ясно дал ей понять, что у них нет будущего. Я не могу точно сказать, что там произошло, но одно знаю точно – он к ней не вернулся.

— Но он сейчас в Риме, — упорствовала я. – Вы с ним почти не общаетесь. Так откуда такая уверенность, что он не мог жениться?

Мне все сложнее становилось сохранять спокойствие. Я опять мерила шагами кухню, кусала губы.

— Я это знаю, — тихо ответил Флавьен. – Он не общается практически ни с кем или делает это по необходимому минимуму. В Риме он не женится. Он записывает альбом. Я знаю Либерте, поверь. Если он очень занят, ему никто не нужен. И наоборот. Если он кому-то не нужен, он сразу же уходит с головой в работу. И пока довольно-таки успешно.

Сил ходить не осталось. Я села и свободной рукой потерла глаза.

— Прости, Флавьен, но мне все еще тяжело говорить о нем.

— Я понимаю, тебе не за что извиняться, — он помолчал и добавил. – По той же причине я не спрашиваю тебя об Илене.

Я снова вздохнула. За всеми собственными трудностями я совсем забыла о проблемах друга.

— А ты можешь не бояться и спросить, — ответила я. – Мне все равно нечего ответить. Я ничего о ней не знаю. С тех пор, как она ушла от тебя, ко мне она тоже не приходила. И вообще, я сильно сомневаюсь, что она сейчас в России. Скорее всего она тут и не появлялась.

Мы снова помолчали, потом Флавьен вдруг спросил:

— Талиана, у тебя есть Скайп?

Я не сразу поняла смысл его вопроса, но потом подумала, что созвониться через интернет было бы действительно удобно.

— Да, конечно, — ответила я. – Сейчас пришлю тебе свой номер. Только возьму ноутбук.

— Отлично, — согласился Моран. – Тогда жду сообщения и целую тебя.