— Андрюша, погодите, — послышался голос, и я безошибочно определила, кому он принадлежит.

Мы обернулись. Так оно и было. К нам спешили два самых пожилых акционера компании, муж и жена, оба очень влиятельные и ужасно занудные личности. Я скривилась, представив, о чем именно они будут поговорить.

— Андрюша, Талюша, — заговорила пожилая дама, отвратительно коверкая наши имена, чем вызвала у меня феерический приступ недовольства. – Мы так рады снова видеть вас вместе.

Назвать ее старухой у меня не повернулся бы язык. Одно платье на ней стоило, как моя месячная зарплата в Париже, а на плечах красовалась лисья шкура – бессменный атрибут ее гардероба. Морда лисы гордо возлежала на плече дамы, а хвост спускался по руке с другой стороны. От нее за версту пахло дорогими духами и ванильными сигаретами. Ужасное сочетание, засевшее в моем мозгу еще с детства, когда мы всей семьей ходили к ним ужинать. Ее муж, почтенный старичок, стоял рядом и только кивал, улыбаясь. Все прекрасно знали, что он был практически глухой, но категорически отказывался носить слуховой аппарат и во всем слушался свою жену. Жуткое зрелище, которое всякий раз вызывало у меня отвращение.

— Дорогие мои, — продолжала тем временем дама, приторно улыбаясь, хотя хитрые глаза не выражали должной радости. – Мы будем счастливы, если вы посетите завтра открытие нашей выставки.

Я мельком глянула на Андрея, который непринужденно улыбался, глядя на наших собеседников, и тоже попыталась состроить нужное выражение лица. Но за время в Париже я, кажется, отвыкла от лицемерия высшего общества.

— Конечно, мы с радостью придем, — тут же ответил Андрей и посмотрел на меня. – Правда, дорогая?

Я кивнула, стараясь только не скрежетать зубами, так мне было неприятно находиться в этой компании.

— Вот и чудесно! – воскликнула она, поглаживая лисий хвост. – Талюша, ты сможешь подробнее рассказать нам, над чем работала все это время во Франции! Наверняка, что-то очень важное.

Я посмотрела прямо в ее бесцветные глаза и, надеясь, что это отвадит ее от дальнейших расспросов, без зазрения совести ответила:

— Да, я пела в мюзикле.

Кажется, дама сначала побледнела, потом побагровела и посмотрела на мужа.

— Как мюзикл? Ты слышал? – ее голос негодующе дрогнул. – Она пела в мюзикле. Какая глупость. Ты, должно быть, шутишь?

Андрей бросил на меня недовольный взгляд, но я только пожала плечами. Мне было абсолютно все равно, что подумает эта старая живодерка, а уж тем более ее глухой муж, который все так же продолжал улыбаться.

— Да, она шутит, — попытался успокоить высокопоставленных особ мой муж. – Завтра мы обязательно приедем. Это честь для нас.

Я только закатила глаза. Конечно, честь, а как же. На этом мы распрощались с пожилой парой. Андрей снова взял меня под руку и повел в сторону лифта.

— Зачем ты это сказала? Мы же договаривались, – зло спросил он, но я промолчала. – Ладно, неважно. Где хочешь пообедать?

— Андрей, отпусти меня домой, — попросила я, потому что вернуться на собрание и просидеть там остаток дня не было ни сил, ни желания, ни, как выяснилось, ума.

— Почему? Что-то случилось? – на его лице промелькнуло встревоженное выражение, когда он пропускал меня вперед в открывшиеся двери лифта.

— Нет, просто устала, — я посмотрела на него самым несчастным взглядом, на который только была способна, и продолжала. – Голова разболелась. Так бывает, ничего страшного.

Андрей помолчал, пока лифт спустился на первый этаж, и мы вышли. Я терпеливо ждала, зная, что муж всегда все обдумывал, прежде чем дать ответ.

— Хорошо, я дам тебе водителя, и пусть он отвезет тебя. Но по пути ты заедешь в магазин и купишь себе новое платье.

— Зачем? – искренне изумилась я. – У меня их целый гардероб. Неужели я не найду, в чем пойти на выставку?

Андрей смотрел на меня, как на умалишенную. В том, что касается одежды, стиля и умения наряжаться, моему мужу не было равных. Раньше мне это нравилось, но теперь все больше раздражало.

— Видел я твои платья, — отмахнулся он. – Они все из прошлогодних коллекций. И потом, это не просто выставка. Там соберутся все наши партнеры. И мы должны быть на высоте. И вообще, что я тебе объясняю? Ты и сама все знаешь. Или забыла, пока жила во Франции?

Я поморщилась, улавливая двусмысленный намек. Мне не хотелось спорить, а лишь скорее убраться отсюда, поэтому я сказала:

— Не надо водителя. Дай мне ключи, я вполне могу сама вести машину. А тебя вечером привезут, если тебе так нравится.

Я ненавидела, когда в машине за рулем сидел кто-то чужой. Андрей прекрасно знал и вполне разделял мои предрассудки. Он внимательно посмотрел на меня, словно оценивая состояние здоровья, а потом ответил:

— Хорошо, бери ключи, — он достал из кармана увесистую связку. – Но будь осторожна. И еще, купи мне новую рубашку.

Последнюю фразу я услышала уже на ходу. Пообещав пристегнуть все ремни и соблюдать правила дорожного движения, я наконец вырвалась из плена серого офисного здания.

На улице было лето. Самое настоящее теплое лето. Стоял конец июля. Та самая пора, когда знойные дни уже идут на убыль, уступая место умеренной солнечной погоде. Наверное, через пару недель начнутся дожди, а потом и вовсе придет осень, но сейчас я во всю наслаждалась летним теплом. За городом это было бы еще прекраснее, но уехать куда-то мне не давал Андрей. С тех пор, как я вернулась, он ни на день не оставлял меня в одиночестве. На фирме был непростой этап переговоров, оторваться от которых не было никакой возможности, поэтому лучшие летние дни я была вынуждена провести в Москве. Но я не жаловалась. Мне было все равно. Ту грусть, которую я привезла с собой из Парижа, постепенно сменила серая тоска. Она не мешала жить и улыбаться. Ее никто никогда не замечал. Но в моменты, когда я оставалась одна, прислушиваясь к себе, остро ощущала пустоту, которая осталась после расставания с Парижем, театром, друзьями и, конечно, с Мануэлем. Говорят, время излечивает все раны. Но я никак не хотела поверить, что однажды просто смирюсь со своей унылой жизнью, скучной работой и нелюбимым мужем.

Я села в машину, вставила ключ в зажигание и с наслаждением услышала, как привычно заурчал мотор. Я всегда любила ездить на машине. В июне, когда только вернулась из Франции, я часто садилась за руль и долгими вечерами колесила по Москве. Я впитывала атмосферу родного города, по которому успела соскучиться, приводила в порядок мысли и чувства перед тем, как вернуться домой. Обычно к тому времени Андрей уже спал. Он всегда рано ложился. Но мне это было неважно. Я так и не смогла вновь разделить с ним постель в нашей супружеской спальне. Уже почти два месяца я жила в комнате для гостей. Кажется, это устраивало и Андрея тоже. На людях мы умело разыгрывали из себя влюбленную пару, а возвращаясь домой, расходились каждый в свой угол.

На улице от хандры не осталось и следа. Заехав в пару магазинов, я вышла из последнего с пакетом в руках и направилась к машине, когда вдруг услышала позади себя привычную нерусскую речь:

— Посмотри, та девушка так похожа на Талиану из мюзикла, — говорила по-французски одна девушка другой.

Наверное, это были туристки. Я только что прошла мимо них, даже не заметив, но слова, долетевшие до ушей, застали врасплох. Не заметив бордюр, я споткнулась и уронила пакет, из которого высыпались покупки. Проклиная свою неуклюжесть, я принялась собирать вещи, а слух непроизвольно ловил разговор девочек.

— Это не может быть она! Ты что забыла, где мы находимся? – посмеялась вторая подруга.

— Это ты забыла, что Талиана русская, — укоризненно заметила первая. – Может, она вернулась домой.

Я сгребла покупки обратно в пакет и проследовала к машине. Только оказавшись внутри, я заметила, как дрожали руки. Глянув на себя в зеркальце заднего вида, я заметила небывалый блеск в глазах.

— И кого ты пытаешь обмануть, идиотка? – усмехнулась я собственному отражению. – Никогда ты не сможешь забыть то, что было в Париже. И никогда не будешь жить прежней жизнью.