— Привет, — мурлыкнул он. — Как дела?
— Хорошо, а у тебя? Как всё прошло? — с нетерпением спросила Пшеница, наблюдая, как Молнезвёзд мощным прыжком оказывается на Скале, а по рядам племени прошлось волнение, как будто ветер всколыхнул траву. Коты стали перешёптываться, а традиционный призыв предводителя выманил из нор и укрытий последних лежебок.
— Сейчас и узнаем, — шепнул кот в ответ. — Молнезвёзд нам ничего не говорил.
Пшеница уставилась на лидера племени и украдкой, будто бы незаметно переплела хвост с хвостом друга. Ей недоставало этого ощущения безопасности, которое наступало рядом с ним. Рассвет усмехнулся и прижался к ней боком.
— Доброго дня, дорогие соплеменники, — начал Молнезвёзд. Он дышал спокойно и размеренно, видно было, что не торопился по пути сюда.
«Ну же, не тяни! — хотелось взвыть воительнице. — Скажи всю суть и хватит растягивать любую новость в пафосную речь».
По-видимому, остальные думали схожим образом — поднялся тихий ропот.
— Тихо! — шикнула Осеннецветик со своего места, и шум умолк.
— Вы знаете, что я посещал Лунное озеро этой ночью, — продолжал предводитель. — Увы, Звёздное племя не сообщило мне, кто же покусился на жизнь нашего целителя Тёплого. Зато они сказали мне, кто станет новым учеником, точнее, ученицей целителя.
Пшеница быстро обвела глазами кошек вокруг себя, которые могли бы подойти на эту роль. Кто же это может быть? Может быть, Ласка? Хотя нет, у неё же семья и дети, какая из неё целительница. Или, скажем, Легкокрылка?.. Главное, чтобы это не была сама Пшеница! Ей вовсе не хотелось вечно возиться с травками, больными и сидеть в пещере до скончания дней. Она почувствовала, как хвост Рассвета плотнее обернул её собственный, и застыла, слушая тишину сквозь грохот своего сердца. Молнезвёзд вдохнул поглубже, наслаждаясь произведенным эффектом.
— Ею будет Цветинка.
Комментарий к Глава 39.
Кхем, здрасьте. Заранее извиняюсь, что отложила выход главы аж на неделю! Были свои причины, так сказать
Я решила перекроить дальнейший сюжет, чтобы более-менее затянуть дыры) А также повести персонажей в правильное русло и главное - убрать всю эту кучу воды. Ну… я стараюсь! Честное слово, не бейте, я буду стараться.
Кстати, спасибо Ак и Лире за тот разгромный отзыв - оказалось финальным толчком. А моим цветочку и солнышку спасибо за поддержку в это непростое для меня как писателя время ♥
========== Глава 40. ==========
Стук крови в ушах оглушал Крылатого гулкими перекатами. До сих пор у него в голове звучали удивлённые, кое-где радостные голоса соплеменников, поздравляющих Цветинку с новой должностью.
Целительница. Та, с кем он планировал когда-нибудь связать свою судьбу, станет целительницей. Решение Звёздного племени сломило все планы и хладнокровно разбило мечты. Он вновь и вновь прокручивал в мыслях момент, когда встретился взглядом с Цветинкой. Эти большие, растерянные зелёные глаза на тщедушном маленьком тельце, что, казалось, прогнулось под грузом разом возложенной на хрупкие плечи ответственности и грозило вот-вот сломаться. Это застывшее в немом удивлении выражение мордочки, когда она слышала поздравления и видела, как ей — ей, обыкновенной ученице! — с уважением кивают огромные старшие воители. Крылатый помнил прикосновение дрожащей трёхцветной шёрстки, которая через несколько секунд отделилась, как падающий лист отделяется от ветви.
Воин не понимал, в какой момент всё пошло не так. Он был рад за подругу, очень рад, ведь её поставили на уважаемую и важную должность, но хотела ли сама Цветинка подобного исхода? Её никто не спрашивал нарочно. Она сама вышла вперёд из толпы и дрожащим голоском сказала: «Хорошо, я согласна». Было ли это искреннее, обдуманное решение, давление толпы или слепое подчинение велению звёздных предков?
Бесспорно, кошечка подходила на эту роль больше, чем кто-либо, и он это понимал даже слишком хорошо. В свои семь с лишним, почти восемь лун она была умной и проницательной, мягкой, доброй и нежной настолько, насколько может быть кошка её возраста. Умела поговорить, успокоить, быстро схватывала новые знания и вообще имела все данные. Кроме того, она была юной, так что со временем её первые луны забудутся, и будет казаться, будто бы она сразу поступила в обучение к лекарю. Но вот так вот просто коверкать жизнь, ломать судьбу в один момент только потому, что не нашли решения получше…
Возможно, он слишком накручивает себя. Для него это стало не меньшим ударом, чем для неё. Возможно, она сама для себя решила стать целительницей в тот самый момент, когда услышала своё имя со Скалы, и будет счастлива в этой роли. Может быть, её судьбу исправили, взрастили, а не сломали. Но целительница… Кот прекрасно понимал, что это значит.
Он был даже рад, что его с утра отправили с отрядом на территорию племени Теней. Крылатому не хотелось пересекаться с Цветинкой. Он был ещё не готов. Пусть внутренний голос укорял его, пусть кот успел накричать на себя сотни раз за свой эгоизм и трусость, где-то внутри он, боязливый, нерешительный Крылатый, всё равно хотел собраться с мыслями и подготовиться. Цветинка теперь была какой-то чужой, другой, и он должен был понять, как к ней подступиться.
Сейчас отряд из троих котов возвращался в племя Ветра, ведя с собой Сумрачную целительницу Мышеуску. Ходить на другую сторону озера было сложно, долго, но молодой Прибой из Речного племени сам недавно лишился наставника, а Можжевельница была нужна своему племени, так что Тени оказались единственным выходом. Крылатый был рад, что временной целительницей и новой наставницей ученицы будет именно Мышеуска, а не Крыло Ворона — суровый нрав кота, который сам Крылатый пару раз угадывал на Советах, точно бы не подошёл слабой и нежной Цветинке. Вторая целительница, Мышеуска, подходила гораздо больше: она была моложе, добрее и даже в какой-то степени казалась милой. Воин пересекался с ней несколько раз раньше и, хоть она и казалась ему немного холодной, всё же по виду была куда лучше своего бывшего наставника.
— Скоро подойдём к лагерю, — напомнила Осеннецветик, что возглавляла отряд. Серогрив плёлся прямо за глашатой, явно уставший и точно не радостный оттого, что его таскали туда-сюда, но молчащий. Мышеуска лишь оглядывалась по сторонам спокойно и с искоркой любопытства в больших светло-жёлтых глазах. Интересно, как она отреагирует на всё то, что творится в племени? Такое трудно держать внутри своих границ, наверняка уже давно просочились слухи.
Крылатый кивнул в ответ на слова Осеннецветик, пытаясь перевести дух. Лапы будто отваливались. Солнце уже давно поднялось над горизонтом, согревая шкуры замёрзших котов, но в самом начале пути они шли через густой леденящий туман. Обойти практически всё озеро было действительно сложной задачей, а короткого отдыха в соседском лагере не хватило, чтобы восстановить силы. Тем не менее кот шагал вперёд, стараясь не думать об отдыхе и ноющих конечностях. Он рассматривал травинки, цветы, что уже потихоньку появлялись на пустошах, первых насекомых: на его глазах из тугих бутонов одуванчиков выпорхнул белый мотылёк и устремился ввысь. Сегодня, слава небесам, было достаточно тепло, не то, что в предыдущие дни.
Впереди показался заветный склон холма, за которым лежала ложбинка лагеря. На вершине мелькнула чья-то шерсть — Ветряные нередко сидели там, разглядывая территорию или ожидая прибытия патруля, так что прибытие котов наверняка уже было замечено. Осеннецветик решительно повела котов вверх, и Крылатый по привычке взбежал вверх по невысокой траве. Да, теперь лапам точно нужен отдых. Боль, ушедшая было, возобновилась. Пёстрая глашатая подождала всех и, постояв несколько секунд, зашла в лагерь. Серогрив пошёл последним, пропуская всех вперёд.
Крылатый едва дождался, когда они войдут, и плюхнулся на травку возле ограды, с наслаждением вытягиваясь. Пока Осеннецветик приводила Молнезвёзда, а Сумрачная кошка оглядывала лагерь, он лежал, прикрыв глаза и вдыхая родные запахи. На территории Теней он повидал много всего нового, и теперь вернуться домой было вдвое желаннее и радостнее для него. Всё то, что он видел впервые — странные деревья, которые называются «сосны» и «ели», необычные запахи, узкий ручеёк между Грозовыми и Сумрачными, какие-то непонятные «шишки» — всё было для него интересно, но в то же время так неуютно, что он был только рад вновь очутиться на знакомой до последней норки территории и уж тем более в лагере.
