— Фу! — пискнула Цветинка, и мысленно Пшеница была с ней абсолютно согласна. — Одноцвет, что это за запах?

— Это лисий запах, — выдавил кот, смотря на жалкие остатки кролика, которые Сизокрылая вытащила из-под кустов. Обглоданная тушка, кости, следы зубов — всё говорило о том, что кто-то отважился своровать дичь и съесть её прямо на месте.

— Неужели лисы снова..? — пробормотала Легкокрылка, после помотала головой. — Так, об этом мы доложим, когда вернёмся.

— Может, выследим лисицу? — подскочила Пшеница от внезапного озарения. — Вот все нам спасибо скажут!

— С нами маленькая ученица! — тут же всполошилась Сизокрылая и распушила шерсть на загривке, — я не для того котёнка растила, чтобы его отправить лисе на растерзание!

— Никто никого никуда не отправляет, успокойтесь! — повысила голос Легкокрылка. — Пшеница, Сизокрылая права — Цветинку нельзя подвергать опасности, как и остальных нас. Мы не выйдем за границу, пока не получим соответствующие распоряжения. Уверена, Молнезвёзд отправит сюда отряд проверить запах. А мы — всего лишь пограничный патруль, и нам нужно закончить проверку границ.

— Ну ла-адно, — протянула кошка слегка разочарованно. Ну вот, её не возьмут в поисковый патруль, она в этом была почти уверена. Хотя можно же их убедить! Эта мысль вновь подняла настроение, и воительница вновь поскакала за соплеменниками.

Остальная часть патрулирования прошла без приключений, и уже вскоре коты вернулись в лагерь. Здесь, как всегда, кипела жизнь. Пшеница навострила ушки, заметив у детской Голубику с котёнком. Уже несколько дней добрая Речная королева жила с ними, но почти не выходила из детской, а её маленькую дочку Пшеница и вовсе не разглядела как следует. Теперь же, подойдя ближе, она увидела пушистую белую кошечку, похожую на меховой клубочек. Лапки, хвост и уши у малышки были серыми, а глаза, которыми она удивлённо оглядывала лагерь — тоже серыми с примесью зелёного, как пожухшие листья. Пшеница, недолго думая, подбежала к ним; рядом с матерью и дочерью сидел и отец, зорко наблюдая за лагерем.

— Привет! — взвизгнула кошка, когда приблизилась. Голубика посмотрела на неё и улыбнулась. Узнала!

— Привет, Пшеница, — она осторожно выпустила из своих объятий дочь, которая сделала несколько неуверенных шажков по поляне. — Как поживаешь?

— Всё хорошо, а ты как? Нравится в племени? — воительница села рядом с королевой. Та кивнула.

— У вас очень здорово! Правда, непривычно без реки, плеска ручейка и редких деревьев… — она вздохнула. — Но у вас тоже очень красиво, а как придет тепло, уверена, станет ещё лучше! У вас тут такое небо… большое.

Пшеница задрала голову. Небо как небо, хотя… После деревьев и рощ действительно было радостно увидеть вновь широкий простор неба и пустошей. Наверху сквозь серые облака было видно небольшой светлый размытый кружок — солнце. Кошка встала и подошла к малышке. Она невольно вспомнила собрание пару дней назад, на котором Молнезвёзд принял в племя Голубику. Сколько тогда было тех, кто готов был с пеной у рта отстаивать своё мнение и кричать о том, что чужакам не место в племени! Те же самые коты, что до сих пор едва признавали в Пухолапе соплеменника, обвиняли в нечистокровности королеву и котёнка, а Серогриву ещё больше досталось. Но эти страсти быстро улеглись — почти все понимали, как необходимы сейчас племени новые члены.

«Ну как можно оставить без помощи эту очаровашку? И Голубика тоже очень хорошая и добрая! — сердито подумала Пшеница. — Как здорово, что именно она к нам пришла. Кстати, не думала, что Серогрив такой хороший отец. Я думала, что он как… как Ветрохвост».

— Привет, малышка! Как тебя зовут? — проурчала она, отметая мысли. С круглой мордочки на неё уставились такие же круглые глаза.

— Мя-Мятлинка, — с запинкой ответила та. И голосок у неё оказался, как у матери — тихий и нежный, правда, писклявый по-котячьи, но оттого ничуть не менее приятный.

— А я Пшеница! — обрадовалась кошка. — Хочешь поиграть?

Мятлинка помотала головой и побежала обратно к Голубике. Пшеница повесила хвост.

— Голубика, ну чего она?

— Просто ей непривычно, — виновато ответила королева, поглаживая лапой кошечку. — Она с рождения жила в нашем лагере среди ив, играла у ручейка, а тут её отнесли сюда, и ей боязно. Но она всё равно никогда не любила воду так же сильно, как остальные Речные, — добавила она, — так что в Речном племени ей могло бы быть хуже. Лучше уж расти с отцом. Тем более, она очень похожа на Серогрива!

— Мятлинка, — Пшеница пару раз осторожно ткнула лапой в мягкую пушистую шёрстку. — Ну хочешь, я тебе лагерь покажу, м? Не бойся!

— Доченька, хочешь посмотреть лагерь? — спросила серая у кошечки, и та кивнула.

— Иди с тётей Пшеницей, она тебе всё покажет. Не волнуйся, мы будем здесь и будем видеть тебя всё время, и если что, ты всегда можешь вернуться ко мне!

— Ура! — тихо пискнула Пшеница и поманила хвостом маленькую Мятлинку. — Идём! Я тебя не обижу.

Кошечка с опаской, но все же пошла следом, смешно перебирая лапками и оглядываясь на маму. Пшеница повела её ближе к выходу.

— Вот смотри, это — выход из лагеря, — показала она на небольшой ход в кустах. — Тебе пока туда нельзя, пока не станешь ученицей. А вот тут, рядом — проход поменьше, он ведёт в поганое место.

Мятлинка похлопала глазками и подошла, всё также перебирая лапками — она будто плыла, а не шла! — к лазу в поганое место. Старательно обнюхала и сморщила носик.

— А вот тут, левее, колючий туннель. Он ведёт в большую нору, где спят некоторые коты, и я тоже, — кошка подвела свою маленькую подопечную к зарослям утёсника. Изнутри пахло котами, слышалось ворчание Крикливого. — Хочешь заглянуть?

Мятлинка помотала головой.

— А там? — спросила она, указывая дальше. Пшеница подвела её к кустам.

— Тут можно просто сидеть и болтать, а вот тут, около этого большого куста, в тёплое время спят воители.

— На улице?

— Ну да, на улице. Это же так здорово — спать под звёздами! Вырастешь — тоже так будешь, — улыбнулась воительница. — А пока холодно, часть воителей спит в этом кусте, как в палатке.

— А у нас палатки другие совсем, — пискнула Мятлинка. — Крепкие и чтобы плавать могли.

— У нас тут ничего не затапливает, так что плавучие нам незачем, — отмахнулась кошка. — А вот теперь смотри… Это — Скала! Отсюда наш предводитель говорит с племенем. А на вон той скале поменьше сидит наша глашатая Осеннецветик.

Малышка кивнула, во все глаза рассматривая камни и пёструю кошку, свесившую хвост. Пшеница тоже покосилась на глашатую и повела дальше, радуясь тому, что смогла заинтересовать Мятлинку — кажется, малышка уже не сильно боялась, наоборот, с интересом вертела головкой.

— А вот тут в тёплое время спят оруженосцы! — она указала на небольшой пятачок у каменного навеса и даже улыбнулась при мысли о том, что больше тут спать не будет. — Вот в этих камнях можно просто сидеть и прятаться, а наверху греться, когда тепло. Только тебе туда нельзя, отругают. Ну, а детскую ты уже знаешь.

Мятлинка посмотрела вперёд и побежала к матери, которая уже ждала ее. Белая кошечка зарылась в шерсть Голубики, а после высунулась, посмотрела на Пшеницу и пискнула: «Спасибо».

— Спасибо, Пшеница, что бы я без тебя делала, — промурлыкала королева. — А наша Мятлинка даже и не устала, да, доченька?

— А сколько ей лун? — спросила Пшеница. Серогрив ответил за королеву; его хмурая морда явно говорила о том, что коту не нравится, когда делают вид, что его нет.

— Почти две.

— Ой, так она ещё такая маленькая!

— Серогрив, мы идём на тренировку, будешь третьим? — крикнула Морошка, приближаясь. Солнцелап с любопытством покосился на Мятлинку.

— Да, уже иду. Прости, Голубика, я скоро вернусь, — они мягко соприкоснулись носами, и пятнистый воитель пошёл вместе с оруженосцем и его наставницей к выходу.

— Слушай, Пшеница, я всё хотела спросить… — королева замялась. — Почему вы везде ходите по трое или больше? На тренировки всегда ходили ученик и наставник! А ещё кто тот кот? Он странный, — она указала на сидящего у выхода Билла.