— Дети! — громко позвал он, и тут же Цветиночка выглянула из детской, а Солнушек и Волчок, неизменная парочка братьев, прекратили яростно бороться и подскочили к отцу. Он кивнул взъерошенным малышам на мышь, а на его морде появилась улыбка.

— Хотите поучиться охоте? — все трое оживлённо закивали. — Мышь ещё живая, и теперь это ваша добыча. Чтобы поймать её, надо неслышно подкрасться и прыгнуть прямо на неё! Прижмитесь к земле вот в такой стойке, — он показал стандартную стойку, и котята послушно повторили за ним, пока вышедшая следом за дочерью Сизокрылая удерживала полумертвую дичь, с умильной улыбкой наблюдая за обучением. Молнезвёзд деловито подправил стойки.

— Кто попробует?

— Я! — завопил Солнушек и на удивление быстро пополз вперёд. Сизокрылая убрала лапу. Котик прыгнул, слегка промахнулся, но после кинулся к мыши и схватил её, напоследок встряхнув как следует.

— Я поймал! — пропыхтел он, радостно улыбаясь и весь лучась от гордости, будто настоящее солнце. Предводитель заурчал и потрепал сына по макушке.

— А ты своего не упустишь, да?

— А я бы сразу поймал, — пробурчал Волчок. Молнезвёзд ободряюще похлопал его по плечу.

— Да ты в ученичестве тысячи таких мышей поймаешь!

— Молнезвёзд и с тобой так же возился? — спросил Крылолап у брата, сидящего рядом. Их небольшая компания из троих котов сидела у кустов между барсучьей норой и воинской палаткой, удобно устроившись меж ветвей. Рассвет то и дело косился куда-то в сторону, а Завитой ворчал по каждому поводу, как и всегда. Весь в Ветрохвоста, ей-звёзды. К счастью, Крылолап успел привыкнуть к скверному характеру Завитого и не обращал внимания на подобное.

— Да, — сказал он в ответ и дёрнул ухом. — Но он все равно не мог бы стать мне отцом, пусть даже не пытается! Хоть он мне наставник и предводитель, он никогда не будет отцом для меня.

— А Ветрохвост? — поинтересовался Рассвет. — Он ведь твой родной отец.

— Терпеть не могу этого… — Завитой выдал одно из тех слов, которых не должны слышать маленькие котята, и тихо зашипел. — У меня нет отца.

— А мама? — оруженосец вновь обратил взгляд на котят, играющих с родителями. Бедняга Завитой, ему даже этого не досталось… Но не могла же королева бросить своего малыша на произвол судьбы?

— Она любит меня, но сейчас занята только этими мелкими, — буркнул кудряш. — Котята меня бесят. Хотя Волчок ничего, воителем будет хорошим.

— А Цветиночка будет прекрасной охотницей и воительницей, я уверен, — Крылолап невольно улыбнулся, глядя на кошечку, усердно пытающуюся сделать стойку правильно, и почувствовал тепло в груди. — Хей, Рассвет, а у тебя с семьёй тоже проблемы?

— А? Нет, с чего ты взял? — удивился рыжий. — Легкокрылка отличная мать, а Морошка — прекрасная сестрёнка, причем очень на маму похожая. А отец… Я его не знал. Он умер до нашего рождения.

— Есть тут хоть у кого-то счастливые семьи? — вздохнул Крылолап совсем не по-детски. — Хотя, у Сизокрылой и Молнезвёзда вот вроде все хорошо, но умер один котенок. У меня хорошая семья, но Ветрохвост… ему просто наплевать. У Завитого вообще молчу…

— Чья-то потеря — это грустно, но не делает несчастным на всю жизнь. Я не знал отца, но наша семья всегда была счастливой, — возразил Рассвет, вновь поворачивая голову куда-то направо, к воинской палатке.

— Может, и так, — ученик вспомнил мёртвое тело Грознушка, холодную шерсть Рассыпчатой и помотал головой, отгоняя незваные воспоминания о смерти. Слишком хороший сегодня был день, чтобы думать об этом. Правда, погода не очень радовала — на пустошах гулял сильный, пронзительный ветер, а небо затянула серая дымка облаков. Впрочем, в лагере было достаточно тепло по меркам сезона Голых Деревьев.

— Завидую, — с откровенной насмешкой ответил Завитой Рассвету, но оруженосец успел заметить мимолетную грусть в его глазах. — У меня тоже было такое. Было две сестры, но они умерли то ли при рождении, то ли маленькими. Но мне лично как-то всё равно.

— А нам Ласка никогда ничего такого не рассказывала, — задумчиво проговорил Крылолап. — Зато она один раз рассказала, что Туманница её сестра, только вроде двоюродная. А может, и родная, кто их знает.

— Ну, это вполне очевидно, они похожи, — кивнул брат. Он собирался сказать ещё что-то, но крик со стороны входа прервал его. Вместе с криком влетела волна свежего запаха патруля.

— Молнезвёзд! — запыхавшиеся патрульные выглядели не лучшим образом. Их шерсть слиплась от снега, который вновь начал подтаивать и теперь висел на шкурах мокрыми комками, превращая мягкие шубки в сборище сосулек. Одноцвет, Канарейка, Уткохвост, Пролаза. Все четверо тяжело дышали, как после длительного бега. Одноцвет положил на землю кости с жалкими остатками еды, бывшей когда-то кроликом. Зачем это им? Крылолап мгновенно подобрался и насторожился, как и многие его соплеменники вокруг, почувствовав смутную тревогу. Завитой вздыбил шерсть. Рассвет куда-то исчез.

— Что случилось? — голос предводителя был твёрже камня, сильнее ветра, и Крылолап ощутил, как от этой твердости и уверенности нехорошее предчувствие внутри слегка успокаивается.

— Мы нашли эти кости недалеко от границы, — отдышавшись самым первым, начал Уткохвост. — На них остался очень слабый запах бродяг, тех самых, из стаи.

— Скорее всего, они успели своровать нашу дичь ещё до патруля, — уточнил Одноцвет. Его рыжая с черными подпалинами шерсть стояла дыбом, а глаза слегка испуганно смотрели на Молнезвёзда. Морошка молчаливым взглядом подбадривала своего друга со стороны.

— Мы решили выследить их! — перебила Канарейка. — Ну, или его, то есть охотника. Мы нашли такой же слабый запах и пошли по нему, а иногда видели и следы на снегу. Потом мы вышли за пределы территории и пошли по запаху дальше. Там пустошь идёт, идёт и потом есть небольшой лесок, — кошка говорила торопливо, сбивчиво, но вполне внятно. — Так вот, недалеко от этого леска стоит большое дерево. У него есть нора под корнями. Вот туда привел запах!

— И куда же он вел потом? — внимательно спросил Молнезвёзд. Солнушек и Волчок, недовольные тем, что про них все забыли, крутились рядом и совершенно не вязались с серьёзностью ситуации. Сизокрылая тихонько позвала котят к себе.

— Мы обыскали все вокруг дерева, но запах там пропал окончательно, — виновато произнес Уткохвост. — Бродяга куда-то делся, как испарился. А в норе запах, кажется, вчерашний.

— И снова неудача, — задумчивый голос Осеннецветик заставил котов вздрогнуть. — Мы раз за разом пытаемся выследить бродяг, но каждый раз это кончается неудачей.

— Да как они вообще смеют воровать наших кроликов?! — рыкнул Завитой, делая выпад вперёд, будто желая ударить ближайшего к нему соплеменника. Крылолап опасливо тронул брата за плечо, но тот лишь досадливо дернулся, будто отгоняя муху.

— И правда! — Морошка воинственно замахала хвостом, Легкокрылка согласно закивала. — Разве мы не можем просто дать им бой?

— Мы не знаем, где они и когда заявятся в следующий раз, — ответил Серогрив. — Почти невозможно, и отследить их не выходит.

— Да что ж такое? — Песчаник выпустил когти и впился в землю. — Мы будто в ловушке на своей собственной территории!

— Эй, а что происходит? — спросила Ночница, которая вместе с Лаской и Буревестником только что вернулась из охотничьего патруля. Кто-то сердито шикнул на них. Пшеницелапка, которая обнаружилась возле воинской, активными взмахами лап подозвала котов к себе и принялась растолковывать.

— Может быть, можно устроить засаду или… — Легкокрылка будто говорила сама с собой, а в её глазах стояла задумчивость, будто она перебирала все возможные варианты. — Нет, мы же не знаем, когда и где…

— Прочешем всю территорию за пустошью и найдем следы! — предложил Ветрохвост.

— Кроликоголовый! Да нам столько за день не обойти, кто знает, как они далеко устроили логово! — оборвал его кто-то.

— Пухолап, ты не знаешь кота, живущего в той норе? — перекрикивая возмущенные голоса, спросил Молнезвёзд. Белый кот отрицательно покачал головой.