— Ну вот! — сердито фыркнул Буревестник, вмиг утративший свое спокойствие и хорошее настроение. — Что ты, как малой оруженосец, впервые вышедший из лагеря! Тебе было сказано просто провести нас вдоль границы и поставить метки, а ты! Не ожидал от тебя такого, — безжалостно добил он.

— Простите, — она опустила ушки и даже слегка устыдилась своего проступка. И правда, как котёнок, а ещё ведущая патруля называется! В следующий раз обязательно надо смотреть под лапы. На мгновение она почувствовала мягкий бок Рассвета и его ободряющий взгляд, а после воитель отстранился, словно боялся притрагиваться к кошке. На душе стало легче. — Давайте пойдем дальше!

Несмотря на столь серьёзное упущение, Пшеницелапка все же уговорила дать ей довести патруль до конца, ведь дальше было пастбище, где она уж точно не станет перелезать через забор ни специально, ни случайно. Проходя мимо нейтральной границы по пути домой, она невольно думала о том, что же ждёт за ней. Злобная лисица? Маскирующие запах бродяги? Туманница теперь с ними… Даже с её будущими котятками поиграть не выйдет. А ведь с ними бы было так весело! Интересно, сколько у неё будет — двое? трое? Какие они, в маму или в отца, каким бы он там ни был?

— Ну что, — сказал Буревестник, когда они вновь приблизились к родному лагерю. — Очень плохо, что именно сегодня тебе приспичило перейти границу.

— Я не виновата! Это случайно! — жалобно протянула ученица. Впрочем, возможно, в её речь вновь просочилось Убеждение, потому что наставник кивнул. Хотя, скорее всего, он и сам всё видел, даже без её силы — пусть Пшеницелапка иногда была кроликоголовой, на её месте вполне мог оказаться любой неопытный кот. Да и не было того ощущения, которое возникает при применении силы. А может, она её теперь просто не замечает?

— Несмотря на это, ты неплохо провела патруль для первого раза. Пойду, доложу Молнезвёзду, — закончил он и побрел к детской, возле которой и сидел предводитель. Кошка перевела дух. Все же её дар служил хорошую службу своей хозяйке и привычно вплелся в жизнь, хоть и действовал как будто выборочно, на кого-то сильнее, на кого-то слабее. Иногда даже неосознанно проникал в речь. Она так свыклась с этим, что даже не особо обращала внимания. Убеждение было с ней с самого рождения, начиная с нелепых просьб к старшим и заканчивая побегом из лагеря или вытаскиванием правды из пленника. Дар был своеобразным грузом, но Пшеницелапке всегда казалось, что если это груз, то она едет на нём верхом с заснеженной горки. Звёздные наставники любили говорить об ответственности за такой груз, но чего там такого? Подумаешь, дар звёзд!

Патрульные разошлись. Пшеницелапка подхватила с расчищенного пятачка, где проглядывала земля, ещё теплую, принесенную утренними охотниками маленькую птичку — воробья — которая стремительно остывала на снегу, и присоединилась к воителям, что по обыкновению сидели кружком у Скалы. Это уже стало некой традицией племени, особенно в те времена, когда что-то случалось. Некоторые подняли головы и кивнули ей. Она устроилась рядом с Ночницей и Канарейкой, вслушиваясь в разговор. Тёплые запахи и прикосновения шерсти соплеменниц быстро согрели ученицу, ведь она почти не чувствовала лап от холода после длительной пробежки по заснеженным пустошам. Она даже расслабленно вытянулась на снегу, параллельно ощипывая коричневые мелкие перья с воробушка. Можно потом в подстилку себе забрать, они мягкие. Одно перо попало на нос, и кошка звонко чихнула.

— Всё же чует моё сердце, неладно что-то с этими бродягами, — взволнованно проговорила Легкокрылка. — Да и слишком хорошо они маскируются! Разве могут они быть более умелыми, чем мы, воители? — её хвост с кисточкой нервно подметал снежинки, а уши — тоже с кисточками — постоянно двигались.

— Зато не слишком хорошо дерутся, — бросил угрюмый, как всегда, Песчаник и помрачнел ещё больше. — И вообще, как угораздило Туманницу влюбиться в какого-то пройдоху? Что у нас, котов не хватает?

— Ну как тебе сказать… — Серогрив обвел глазами кружок воителей. Пшеницелапка невольно сделала то же самое. В последнее время ряды племени Ветра заметно поредели, даже если принимать во внимание всех-всех воителей и оруженосцев. В кружке не хватало Крылолапа с Завитым и Осеннецветик с Пухолапом — они ушли то ли на охоту, то ли на тренировку, то ли ещё куда. Сизокрылая с котятами были в детской, оттуда слышались шум и веселые крики. Пролаза же просто сидела поодаль, чутко прислушиваясь.

— Пролаза! — позвала ученица, заранее не надеясь на успех. — Идём к нам!

Черная кошка лениво повернула голову. Её хвост с белыми полосками насмешливо описал в воздухе дугу.

— Нет уж, спасибо, — бросила она с усмешкой. Почему-то у этой воительницы был талант самые простые слова произносить так, что от этого становилось страшновато и как-то противно, будто она выплюнула падаль. Пшеницелапка торопливо повернулась к остальным, понимая, что с Пролазой спорить — как с камнем, только этот камень на тебя ещё и упасть может, и больно ранить.

— А вот я думаю, что Туманница правильно сделала! — горячо спорила с Песчаником Канарейка, при этом смотря на воина так, что сомнений не было — она просто хочет от него ответной реакции, а на деле стоит за оба мнения, ведь главное — вставить слово, когда всё разрешится. Может, она теперь заинтересовалась этим котом, поэтому и пытается привлечь его внимание? — Сердцу не прикажешь!

— Ага, посмотрим, как ты запоёшь, когда бродяги переловят всю нашу дичь, а потом нас всех задерут лисы, — язвительно ответил он.

— Кстати, о лисах. Никто следов не видел? — спросила Морошка. Все отрицательно замотали головами.

— Как бы не было как в прошлый раз… — тихо сказал Одноцвет, прижавшись к плечу своей возлюбленной. Старшие из воителей грустно переглянулись.

— А как было в прошлый раз? — вмешалась Пшеницелапка. Было неприятно не знать того, что знают все старшие. Ну и что, что она родилась после того, как у них что-то там случилось! Всё равно.

— Когда мы были учениками, как и Одноцвет, — начала Ночница, — на нашей территории поселились сразу три лисицы. Они нападали на воинов в разных местах, и мы долго не могли от них избавиться. Многие получили раны, а Ливнелапа умерла. Лиса унесла её к себе в нору. Потом мы все вместе кое-как выгнали их.

— Для этого пришлось немало потрудиться! — вставил Уткохвост, — мы сделали три боевых отряда для этой цели. Помните, как тренировались?

— Да… тяжёлое было время, — протянул Буревестник. Его синие глаза затуманились воспоминаниями, и он придвинулся чуть ближе к Ночнице. Кошка пощекотала его кончиком хвоста.

— У меня вот этот шрам — от зубов одной из тех, — хвастливо добавил Уткохвост, показывая давно зажившие отметины на боку, еле заметные. — Мы отомстили за мою мать!

— Надеюсь, такого больше не повторится, хотя я уже в этом не уверен, — со вздохом заключил Буревестник. Пшеницелапка во все глаза смотрела на воителей. Когда-то уже нападали лисы… Все присутствующие вдруг показались ей могущественными героями из древних легенд и сказок старейшин. Даже Уткохвост с Ночницей, тогда, кажется, младшие ученики, сражались вместе со всеми!

Разговор перешёл на что-то менее интересное, да и еда уже у кошки кончилась, так что она встала, подобрала останки воробья и закопала на поганом месте. Пока Пшеницелапка возвращалась и шла к детской, где хотела поиграть с котятами Сизокрылой, до неё долетали обрывки вновь возникшего спора на тему Туманницы и её будущих котят. Кошка фыркнула. Туманница просто ушла! Что здесь такого? Ну, подумаешь, влюбилась и ушла, с кем не бывает. Она же не умерла! Ученице надоели эти вечные пересуды, и она, недовольно взмахнув хвостом, протиснулась в узкий ход, ведущий в детскую.

Комментарий к Глава 26.

Маловато вышло в этот раз. Простите(

========== Глава 27. ==========

Комментарий к Глава 27.

Возможно, вся эта идея с завалом неправдоподобна и нереальна. Если так, прошу меня за это простить.

Молнезвёзд вошёл в лагерь, осторожно держа в зубах мышь. Когда он разжал зубы, мышка судорожно затрепыхалась, пытаясь сбежать, но он придержал её лапой.