Ещё один резкий порыв ветра заставил его замолчать. Пшеницелапка испуганно ускорила шаг, стараясь не отставать, и с гордостью отметила про себя, что её лапы уже почти такие же длинные, как у взрослых. Может, и не надо ещё три-четыре луны в учениках ходить?

Сквозь вой ветра донёсся слабый крик. Пшеницелапка испуганно вскинула голову, но звук затих. Показалось, что-ли? Наверное… Буревестник тоже остановился и сосредоточенно прислушался. Его уши встали торчком и задвигались. Но крик, если он вообще был, не повторялся. Кот дёрнул плечом и продолжил путь.

Они юркнули в лагерь и облегчённо вздохнули в унисон. Ветер проходил поверху, и в ложбинке было куда спокойнее.

— Ты слышал, как кто-то кричал? — на всякий случай спросила кошка. Буревестник с тревогой посмотрел на неё.

— Так мне не показалось… — пробормотал он. — Надеюсь, ничего серьезного. Может, пойти проверить?

— Да ну. У нас там, вроде как, патрули есть, вот они и займутся, — отмахнулась Пшеницелапка в ответ. На самом деле у неё не было ни капельки желания сейчас идти на пустошь снова. Лучше уж остаться в лагере, под прикрытием холмов и камней, точно зная, что тебя отсюда не сдует ветром в озеро. Здесь никто не кричит, кроме весёлых котят, и нет никакого риска для жизни. Гораздо приятнее пойти поболтать ни о чем с соплеменниками, чем носиться по холмам туда-сюда, пытаясь найти источник неизвестного вопля, который, возможно, просто померещился…

Группа котов, степенно беседуя о чем-то с видом обсуждения вопроса жизненной важности, сидела прямо под Скалой. Среди них была только одна кошка — Легкокрылка, но она, похоже, не видела ничего странного в этом. Приглушенные голоса доносились и из барсучьей норы, лучшего укрытия от непогоды и надвигающейся бури; там собрались остальные. Лишь один охотничий патруль и один пограничный оставались вне лагеря. «Бедненькие, надеюсь, скоро придут» — подумала кошка, протискиваясь в нору. Её шерсти коснулось тепло, и она ещё скорее нырнула внутрь.

Пшеницелапка очень быстро забыла обо всём неприятном. Снаружи завывал ветер, который яснее ясного говорил о близкой буре. В норе было тепло и уютно; кошки и пара котов сидели здесь, тесно прижавшись друг к другу, и болтали о любви, о битвах, о дружбе, рассказывали истории, делились опытом… Незаметно пролетало время, и, казалось, прошло много часов, прежде чем снаружи послышались взволнованные, тревожные голоса.

— Кажется, там что-то случилось, — первой заметила Морошка. Она немедля выскользнула наружу, и мгновение спустя издала сдавленный стон. Тут уже начали выбираться и остальные. Пшеницелапка полуиспуганно выскочила наружу и обвела глазами соплеменников. На их мордах была скорбь, гнев, смешанные с печалью. Что происходит? Почему они все выглядят так, будто по ним прошёлся барсук? А потом она поняла.

Лежащая посреди лагеря кучка меха не была кучей с добычей, что внезапно переехала на середину поляны. Это была кошка — судя по шерсти, Рассыпчатая. Так и есть; на медовой шерсти ученица теперь отчётливо видела коричневые полоски. Почему она не двигается?

— Почему вы ей не поможете? — задавая этот вопрос, она уже где-то глубоко в душе догадывалась о том, что произошло, и холодный камень упал в её живот, но она отказывалась в это верить, этого же не может быть… — Давайте отведем её к Тёплому!

— Пшеницелапка, — к ней подошла Ночница и мягко обняла хвостом. — Ей уже не помочь. Она умерла.

— Но как же так? — кошечка отшатнулась и завертела головой. — И вы ничегошеньки не сделаете?!

— Ничего уже нельзя сделать, — вздохнул Буревестник. Вокруг кошки собирались соплеменники, а Ласка с полными слез глазами вылизывала её шерсть вместе с Сизокрылой. Котята возмущённо пищали из детской, где их пыталась сдержать Легкокрылка. Молнезвёзд стоял над погибшей.

— От неё пахнет лисой, — задумчиво сказал он, после повернул Рассыпчатую лапой. Пшеницелапка ахнула, когда увидела исполосованное, израненное тело. На кошке лиса явно отыгралась. Морда, живот и правый бок были в ранах и крови, а одна из лап неестественно вывернута. Это был неравный бой.

— Что же это за лиса, которая так жестоко забирает наших котов, но оставляет их на территории? — проронила Осеннецветик.

Пшеницелапка не слушала дальше. Она в замешательстве смотрела то на котов, то на Рассыпчатую. Она мертва. Её больше нет. Она лежит вот здесь, вся израненная, и больше никогда-никогда не поднимется… К горлу неосознанно подступили горькие слёзы, встали комком; приходилось изо всех сил напрягаться, чтобы сдержать солёные капли, наполнившие глаза, и не дать им скатиться по щекам. Она не понимала, почему ей так хочется плакать, ведь Рассыпчатая не была ей близка, даже наоборот, но… Только сейчас кошечка увидела, что же такое смерть. В прошлый раз, когда погиб Грознушек, она не успела увидеть труп и знала обо всем лишь по словам. Тогда все быстро забыли это, но теперь…

— Что произошло?

На выходе из лагеря появился патруль. Крылолап, Рассвет, Лазолапка и Песчаник. Пшеницелапка усилием воли подняла голову на брата. Он стоял, тяжело дыша, а когда встретился с ней взглядом, то кошка разглядела ужас в его голубых глазах. Пока им втолковывали произошедшее, Лазолапка отделилась и медленно пошла к телу. Запоздало Пшеницелапка вспомнила, что Рассыпчатая была матерью черной ученицы.

Шаг, ещё шаг, черные лапы приблизились к кучке меха. Лазолапка наклонила голову и осмотрела мёртвую кошку.

— Вот как, — хмыкнула она, обращаясь неизвестно к кому, а после развернулась и побрела в сторону. Пшеницелапка вновь посмотрела на брата. Он сидел рядом с Завитым. Вот же!.. Вдруг рядом показалась огненно-рыжая шерсть. Справа от ученицы присел Рассвет, и она, не говоря ни слова, вжалась в его пушистый бок, будто пытаясь спрятаться разом от всех бед.

— Нам нужно выследить эту лисицу! — рычал Песчаник. Его голос едва заметно дрожал. — Я возьму нескольких воинов, и мы нагоним её!

— Сейчас будет буря, ветер слишком сильный, — почти прокричал в ответ Молнезвёзд. — К тому же намечается ливень. Я не могу так рисковать!

— Молнезвёзд прав, — Пшеницелапка услышала голос Рассвета и глубже зарылась носом в его шерсть, не отдавая себе отчёта. — Сейчас важно переждать непогоду.

Ученица глянула на котов. Сизокрылая оттаскивала Рассыпчатую под прикрытие Скалы; остальные начали разбредаться по укрытиям, большинство пошли в нору. Первые тяжёлые капли ударились о землю.

— Идём, — Рассвет как-то неловко коснулся хвостом её плеча, и кошка вздрогнула. — Надо успеть спрятаться.

Она покорно последовала за рыжим котом, напоследок обернувшись. Внутри встревоженно переговаривались соплеменники. Она помотала головой, сдерживая дурацкие слезы. Уткохвост подскочил к ней и присел рядом. Его золотисто-жёлтый хвост погладил ученицу по спине, стараясь успокоить. На секунду Пшеницелапка почувствовала шкурой чей-то странный взгляд, но после просто легла на землю у земляной стены и закрыла глаза, позволяя коту подсесть рядом и вылизывать её шерсть. Уже не сдерживая комок в горле, она бессильно расплакалась. От слез и всего пережитого неожиданно начало клонить в сон…

***

Она очнулась, когда разговоры среди котов уже стихли, и подняла голову. Вся нора была запружена спящими соплеменниками. Похоже, снаружи ночь. Воспоминания о том, что было до этого беспокойного сна, ударили в голову. Кошка посмотрела на сопящего рядом Уткохвоста, скинула с себя его хвост и поднялась. Неподалеку сидела Ночница; она не спала, и кошечка подошла к подруге.

— Ты не спишь? — Пшеницелапка присела рядом с воительницей.

— Нет. Скоро утро, я просто не могу уснуть, — она помотала головой, будто отгоняя мух. — А ты чего?

— А я не знаю, просто проснулась, — золотистая крапчатая шерсть кошечки непроизвольно встала дыбом от холода, который ощущался даже здесь. Какое-то время обе молчали.

— Рассыпчатая ведь теперь в Звёздном племени? — на всякий случай спросила ученица, подняв голову. Она слегка удивилась, заметив на щеках Ночницы влажные дорожки. Воительницы тоже плачут…