— Ха, конечно. Разве стал бы Лёд так с вами возиться, если бы не хотел захватывать? — кошка горделиво задрала подбородок. — Между прочим, он умнее, чем ты думаешь.

— А что будете делать дальше? — Крылатый надеялся, что вопрос не прозвучал слишком наигранно. В конце концов, спросить о будущем было уместным сейчас. Он не смотрел на собеседницу, но видел её краем глаза, и пока ничего не предвещало беды. В лагерь забежали Мятлолапка с Одноцветом — ученица и наставник как раз вернулись с охоты, и первая не выглядела слишком довольной, наоборот, дулась на что-то.

— А тебе что?

— Хочу знать, чего ожидать.

«Нельзя, чтобы разговор зашёл в тупик. Возможно… это моя единственная возможность поговорить с Пролазой так, чтобы это выглядело естественно. Туманница вряд ли знает о планах бродяг — по ней что-то не видно, чтобы ей сильно доверяли. А кто ещё? Не идти же мне самих вожаков спрашивать?»

— По крайней мере, из вашего, точнее, уже нашего лагеря мы никуда не денемся, и не надейся, — фыркнула чёрная в ответ. Ну, уже что-то… Крылатый хотел знать больше. Он сощурился, когда солнце попало в глаза, но продолжал ясно видеть Пролазу, слегка повернув голову к ней.

— Просто будем жить, как сейчас? А в чём смысл?

Воин ждал, но она так и не отвечала, видимо, решив поиграть в молчанку. Спустя несколько мгновений он повернул голову на звук ворчания и тихой брани: Пролаза пыталась отогнать от себя осу. Как-то странно и даже забавно было наблюдать эту картину. Кошка взмахивала лапами, даже привстала, но насекомое, как назло, вилось вокруг её головы. «Да пшла ты, тварь полосатая!» — шикнула про себя Пролаза и яростно затрясла головой. Казалось, будто никуда и не девалась та светлая, озорная кошечка, какую Крылатый смутно помнил с детства. Фырчание стало только громче, и воин перестал слушать, окончательно уверившись, что ответа он не получит. Наконец Пролаза вскочила, громко и с самоутверждением фыркнула и побежала прочь. Крылатый видел, как она подходит к неприметной серой кошке — похоже, той самой Туче — чтобы забрать свою порцию еды. Они вместе отошли в сторону, и свет заиграл на их спинах озорными пятнышками. Крылатый вздохнул — то ли с облегчением, то ли с разочарованием.

«Вот ерунда. Ничего толком и не узнал…»

Его внимание привлёк шум возле кучи с дичью, и он привстал, чтобы посмотреть из-за кустов на происходящее. Мысли о Пролазе откатились на второй план.

— Простите, но мы принесли эту еду для своих товарищей, — услышал он, и уши сами собой взлетели вверх. Он выглянул из-за зарослей, в которых так удобно сидел минуту назад.

У кучки тушек стоял Одноцвет. Нельзя было назвать его сильно напуганным или тем более сердитым, но он съёжился даже сильнее, чем обычно. Чёрно-рыжая шерсть местами встала дыбом, но кот не отступал. Напротив него оказался Карри — неприятно знакомый ещё с первого дня кот, тот, что прижимал к стене Крылатого во время захвата. Он не казался особо напряжённым, но хмурился, морща розовый нос. Крылатый дёрнулся, но остался на месте, а тёмно-рыжий Карри шагнул вперёд.

— Это для Ивы, — пояснил кот и наклонился было за едой, но тут же оглушительно чихнул. Одноцвет протянул лапу к предмету спора — небольшому, ещё тёплому, зайчонку, лежащему на земле между спорщиками. Карри загородил дичь лапой. — Ну! Для Ивы же! Не понимаешь?!

— Прости, но я хотел отнести это моей подруге, — Одноцвет держался на удивление стойко, хотя и сжался в комок, как перед прыжком. Он попытался выудить зайчонка лапой, но Карри ухватил добычу крепче. Воин попытался возразить. — Может, ты мог бы сам…

Бродяга понизил тон, и Крылатый, понимая, что назревает конфликт, немного приблизился. Карри приблизил тёмно-рыжую морду к Одноцвету. Он шепнул почти доверительно, иногда оглядываясь:

— Если я не принесу ей еды сейчас, она меня прибьёт. Ну, твоя подруга же тоже умеет охотиться — пускай сходит сама, проблем-то.

— Но Ива тоже могла бы сходить сама? — Одноцвет отдернулся.

— Тс! Да ты что?! Если тебя услышат — пеняй на себя! Давай сюда, быстро!

Карри ухватил зубами зайчонка, и дичь нелепо повисла у него в пасти. Крылатый задумчиво и недовольно постучал по земле хвостом. Несправедливо. Для чего бродягам отбирать ещё и дичь племенных, пойманную теми для своих товарищей? Неужели они чувствуют себя настолько превосходными и понимают, что ничего против них сделать коты и не смогут? С одной точки зрения — её придерживался и Крылатый, всё ещё наблюдающий — Одноцвет был прав. С другой — была пресловутая осторожность и зависимость. Хорошо, что на его месте не Морошка — та бы стала возмущаться громче, полезла бы в драку посреди лагеря, полного врагов… Лёд явно давал понять, чем кончаются такие ситуации, но сидение без дела давило с каждым днём всё дольше. Не так уж и много времени прошло с захвата, но каждый час тянулся, как длинное облако, и никак не кончался, а само событие казалось рассеянным в тумане нового быта, далёким, как безучастные звёзды. На самом же деле прошло меньше семи дней.

«Первые две недели, хотя бы одну, нужно держаться тише. Может быть, они остынут, а мы успеем понаблюдать. Нужно быть осторожнее», — так думал Крылатый, так думали и многие его соплеменники, единые в своём желании сохранить жизнь и здоровье. Кто-то боялся, кто-то рассчитывал на спокойные дни в будущем, а кто-то затаился, готовый выскочить в любой момент. Бездействовать было унизительно, но открытое сопротивление обрекало на большие риски. Крылатый про себя уже решил прошлой ночью: он будет наблюдать, выведывать, нащупывать почву, как делает это и сейчас. Ещё одна мысль закрадывалась в его голове, но он не знал, думают ли об этом остальные. Он думал о том, что сейчас племя осталось без обоих лидеров, а значит, ещё слабее, чем прежде.

В общем говоря, Крылатый не стал пытаться отстаивать права на какого-то жалкого зайчонка. Если Ива всё ещё считает себя выше обыкновенной охоты, что ж, пускай. Главное, что сцена не привлекла лишнего внимания — так он подумал. И она бы действительно не привлекла, если бы на поляне не появился — впервые за эти дни — взъерошенный с непривычки Крикливый.

— Эт-то что ещё такое делается? — с размаху начал он, посмотрев сперва на Одноцвета, а затем, ещё более возмущённо — на бродягу. — А ну брось!

— Крикливый, я ему отдал, не надо, — попытался сказать воин, но старейшина мотнул головой и расставил лапы.

— Нет уж, погоди. Значит, мало того, что гордое племя держат в подчинении, как жалких мышей, теперь ещё и еду отбирать будут? Да ты хоть знаешь, нахал, что Ветер из кожи лезет, чтобы добыть дичь? Может, ты сам охотиться и не пробовал? А ты когда-нибудь чувствовал, как ветер трепещет в ушах, пока гонишь кролика или зайца вроде этого малыша? — хриплый голос на мгновение сорвался, и Крикливый закашлялся, задыхаясь от собственной внезапно-пламенной речи. Карри припал к земле: он вцепился в зайчонка, как в последнюю дичь на свете. Крылатый рванулся к ним. Нужно остановить старика, пока не стало поздно. Он оказался рядом со спорщиками и начал было шептать Крикливому, чтобы тот перестал, но крик уже привлёк внимание. Несколько бродяг подняли головы.

— Что за гам?

Ива подошла к спорщикам летящим, резким шагом, и остановилась. Она посмотрела на Карри, на воинов, на старейшину. Крылатый успел заметить странный лихорадочный блеск в её глазах. Он сделал шаг вперёд на случай, если придётся оправдать своих, а Одноцвет синхронно шагнул назад, к Крикливому. Карри ещё сильнее сжался, чихнул от напряжения и положил зайчонка у серо-бурых лап.

— Прости, тут этот старикан…

— Какой я тебе старикан, ты, ты-! — Крикливый не нашёл слова, но распалился явно не на шутку. Тихие слова Крылатого, которыми он попытался успокоить старейшину, не произвели, казалось, никакого впечатления, потому что кот заговорил только громче. — Ты ещё ветра не нюхал, а я гордым воином был, им и остался! И не позволю, значит, чтобы тут такой беспредел творился! А ты, дорогая вожачка, если такая сильная, сама поймай себе зайца, а на дичь нашу не покушайся!