— Ничего, придумаем, чем его занять.

Цветинка подошла к Уткохвосту, сказала ему пару слов, и тот осторожно сел, а потом и вовсе лёг. Кошка обернулась на Крылатого снова, и воин моргнул. Почему она так странно на него смотрит?

— Мышеуска, ты будешь обедать?

— Да, как раз хотела пойти. Чем собираешься заняться?

— Отработаю те смеси, которые ты показала вчера. Заодно и приготовлю новую мазь Уткохвосту. А, и ещё Крикливый опять жаловался на живот. Намешаю ему водной мяты с ромашкой… — Цветинка осеклась и кивнула наставнице. Мышеуска, усмехнувшись в усы, качнула головой в ответ и направилась к куче с дичью. Крылатый встал: несколько шагов, и он уже стоял рядом с подругой. Зачем? Он сам не знал.

— Как ты? — теперь голос кошки звучал обеспокоенно. — Уже почти неделя прошла… Как себя чувствуешь?

— Нормально.

Он повёл плечом, встряхнул одну из лап. Да, его тело было почти в порядке, хоть в последние дни кот чувствовал себя слабым и вялым. Его не особо это волновало.

— Если что, приходи, — зелёные глаза продолжали изучать его морду. — Могу дать трав, если что-то заболит. А почему ты так мало ешь?

— Мало?

— Я часто наблюдаю за тобой… — она замялась, но продолжила. — Ты действительно почти перестал есть. Не завтракаешь, не перекусываешь днём. Я понимаю, тяжело, но… не мог бы ты питаться лучше? Тебе нужно поддерживать силы.

— Ладно. Прости.

— Она дело говорит, надо есть побольше, особенно летом, — в беседу вклинился голос Осеннецветик, а сама она приблизилась секундами позже. Цветинка кивнула в знак приветствия. Крылатый сделал то же самое, но после снова посмотрел на глашатую.

— Что такое «летом»?

— А… я хотела сказать, в сезон Зелёных Листьев, — поправилась она, не теряя достоинства, и всё-таки её гордая осанка на долю секунды потерялась, ослабла. Воин не знал, в чём причина появления в речи глашатой такого странного слова. «Летом»… Хотя нет, он его определённо где-то слышал. Наверняка просто забыл.

— Уткохвосту лучше? — обратилась тем временем Осеннецветик к ученице целительницы, и та кивнула. — Есть улучшения? Лапа срастётся правильно?

— Скорее всего, нет.

— Ясно, — вздохнула кошка и посмотрела на калеку: тот яростно вычищал грязь из-под когтей здоровых лап. — Что ж, надеюсь, племя всё ещё сильно.

Она ушла, не попрощавшись. Цветинка глянула на Уткохвоста, затем на Мышеуску, что обедала совсем недалеко, а после скользнула в пещеру: кончик её хвоста мягко поманил Крылатого за собой, и он зашагал в полумрак.

— Мне нужно отработать урок, так что договорим здесь, — она потянулась за неизвестными Крылатому травами. Кот сел рядом. — Так ты правда в порядке?

— Да.

— А что насчёт твоих… мыслей? Ощущений? — лапки целительницы неторопливо отмеряли нужные порции трав. — Я имею в виду… Рассвету, кажется, действительно тяжело, и я даже хотела дать ему успокаивающих трав, но он отказался. А ты стал такой закрытый и… Ты горюешь по ней, так ведь? За несколько дней это не проходит.

— Не знаю, — отозвался он, тешась бессмысленной попыткой запомнить движения её лап.

— Не знаешь?

— Я имею в виду, что я действительно не знаю, — кот посмотрел выше, на профиль мягко очерченной мордочки. — Я не чувствую грусти, или гнева, или чего-то ещё. Я вообще ничего не чувствую. Это странно, да?

— Вот оно как…

— А ты? Я не уверен, но ты как будто испуганная в последние дни.

Крылатый не шелохнулся, а Цветинка оставила полуготовую смесь на земле и повернулась к нему всем телом. Теперь он мог видеть даже крупинки золотистой пыльцы на её носу.

— Я думаю о пророчестве и своём видении. Помнишь его? Там всё обрывалось. Я думала, что у видения хороший конец, но теперь не уверена.

Она помолчала совсем немного, а потом из её рта полились слова, давно копимые, тщательно хранимые, одним сплошным потоком. Крылатый слушал их, пытаясь не потерять ни одного.

— Я имею в виду, почему всё так? Какой смысл был давать силу кошке, которая её так и не использует в будущем? И почему меня не предупредило Звёздное племя? И почему в пророчестве и видении не было даже намёка? Неужели они сами не знали? И как кто-то из нас может быть уверенным в своих силах, когда даже избранница умирает? Значит ли это, что больше ничего нельзя сделать? Неужели мы все можем вот так вот… раз — и всё? Звёздное племя ведь должно защитить нас, разве не так?.. — она дёрнулась, хотела было рвануться к Крылатому, но замерла.

— Они не так сильны, как мы думаем.

Воин хотел добавить ещё что-нибудь, чтобы успокоить подругу, но не нашёл слов. Единственный его ответ повис в напряжённом воздухе, как потерянная прядь паутины. Он должен был её утешить, успокоить, сказать, что всё будет хорошо, но он не мог соврать. Цветинка сидела перед ним — слабая, маленькая, испуганная миром кошка. И всё-таки она была сильна. Он должен был, он хотел защитить её. Кот потянулся к ученице и осторожно прижал её к себе, пытаясь хоть как-то компенсировать все не сказанные слова. Как он сможет оградить от бед Цветинку, если не смог сделать этого для родной сестры?

Последнее, что он увидел перед тем, как выйти — Цветинка выхватила из кучки мха старое, потрёпанное пёрышко полевого жаворонка и прижала его к себе изо всех сил. Он поступил неправильно. В конце концов, сейчас весь мир казался неправильным без Пшеницы.

Он не знал, когда начал видеть её везде. Наверное, с того самого дня. В лагере, нет, на всех пустошах, даже на всей территории племён было что-то, связанное с ней, и он не мог отгородиться от этого.

Вот пустой пятачок на том месте, где была её подстилка. Этот небольшой кружок выглядел совершенно одиноко среди разномастных гнёздышек, ведь Пшеница заняла его в первые же дни. В мох она всегда втыкала цветы. Сейчас эти полусухие цветки куда-то пропали, мох вынесли, и не осталось даже её запаха там, где обычно хранилось тепло золотых шерстинок.

А вот уголок у кустов, где она часто сидела с Рассветом. С того дня рыжий ни разу не садился туда. А ведь эти колючие ветви хранили столько памятных моментов — первые чувства, начало отношений, закаты вместе. Теперь всё это утеряно, листья воспоминаний опали, и нет ничего, что можно было бы сберечь.

Даже детская, куда сестра ходила время от времени, теперь была Крылатому куда менее приятна. Там росли новые котята, те, кто через луну уже и не вспомнит, кто такая Пшеница. Королевы постепенно забудут и продолжат жить, воины станут поминать её добрым словом, только вот её это всё равно не вернёт.

Он хотел забыть.

Кот машинально взял из кучи кролика и сел. Пшеница любила кроликов, а ещё больше — охоту на них. Крылатый попытался отогнать эти мысли и откусил кусок мяса — безвкусного и сухого. Он не хотел есть, но должен. Хотя бы ради Цветинки.

— Здоров! Поделишься? — по обыкновенному тычку в бок кот сразу понял, кто к нему подсел. Он молча подвинул кролика к Завитому, и тот оторвал у дичи лапку.

— С утра ничего не ел, представляешь? — пробурчал он и продолжил с полунабитым ртом. Крылатый подумал, что, возможно, Завитому совсем всё равно на произошедшее с его сестрой. Хотя почему он должен беспокоиться? Они никогда особо не ладили… Может быть, это Крылатый сходит с ума, пытаясь удержать Пшеницу даже спустя несколько дней и одновременно избегая её, как только мог? -… не понимаю! А ты что?

— Что? — эхом переспросил Крылатый. Он не слушал сбивчивые жалобы брата и не стал скрывать этого, просто поднял взгляд. Завитой закатил глаза.

— Ты, говорю, чем занимался! И чего такой кислый? Тебя Мышеуска травами накачала?

— Я ничем не занимался, — вздохнул кот. — Никто меня не качал.

— Слушай, Крылатый, — кудряш проглотил кусок мяса и повернулся к палевому. — Я понимаю, ты скорбишь и всё такое, но когда ты планируешь прекращать это дело? Ты даже ничего не делаешь для племени!

— А ты что, следишь за мной?

— Нет, но я же вижу. И вообще, не обязательно ещё луну с кислой мордой ходить. Ну, я имею в виду… померла и померла, погрустил денёк и пошёл дальше. Что тебе с этих страданий будет?