— О, привет! — воскликнула Джиро, стоящая рядом с заказывающим пиццу Каминари и держащая в руках банку пива. — Попроси положить побольше колбасы, — обратилась она к гитаристу, зачитывающему составленный список с листка. — Урарака, Тодороки, вы что будете?
— Ой, да мне все равно, — Урарака поспешила подойти к подруге, пока Тодороки закрывал за ними дверь.
Токоями стоял возле колонки, к которой по блютусу был подключен его телефон, и пролистывал список треков, остановив выбор на Breaking Benjamin. В помещении, помимо группы, находился еще Киришима, раскинувшийся на диване в компании незнакомого брюнета.
«I’m losing sight, don’t count on me, i chase the sun, it chases me*»
— Лови, — раздалось слева от него; Тодороки успел схватить брошенную флэшку раньше, чем та ударила его по лбу. — В тот раз я забыл тебе ее вернуть, — Бакуго стоял напротив шкафа, опершись на него плечом, и не спускал с него глаз.
— Спасибо.
Тодороки всю оставшуюся неделю думал о встрече с ним (и даже перенес фотосессию с субботы на пятницу, из-за чего пропустил последние пары), а сейчас не мог сказать и слова, чувствуя себя крайне неловко. Сколько сообщений у них было отправлено друг другу за прошедшую неделю? Ну вот верните ему телефон.
— Тодороки, у тебя есть с собой фотоаппарат? — поинтересовался с другого конца Каминари, закончив с заказом.
— Есть, — Шото потянулся к рюкзаку.
— Нет, блять, нет, только не эта хуйня, — Бакуго оттолкнулся от шкафа и мгновенно оказался рядом с фотографом, хватая его за руку и отводя ее от молнии. — Сегодня никаких фоток, — произнес он, пронзительно всматриваясь в разноцветные глаза.
У Тодороки ноги потяжелели.
— Да ты опять? — заныл Каминари. — Если ты не любишь фотографироваться, это не значит, что все не любят.
— Фотографируйся на свой гребаный телефон! — рявкнул барабанщик, заставляя друга отказаться от дальнейшего спора. А потом, будто вспомнив что-то, резко отпустил руку Шото и отошел на шаг назад.
— Не задерживай Тодороки в дверях! — крикнула Джиро, усевшаяся в кресло рядом с поникшей Яойорозу, смотрящей на носы своих ботинок. — Тодороки, проходи на базу.
— На базу? — переспросил он.
— О, это аналогия! — влез Каминари. — Поскольку мы называемся «герой», то логично предположить, что у героя должна быть своя база.
— Логово, — недовольно произнес Токоями.
— «Логово» звучит отстойно, мы же не супермены.
Шото снял с плеча рюкзак и положил его рядом со стулом, на который оказались свалены верхняя одежда и сумки. Рука, оказавшаяся перехвачена Бакуго, все еще горела его прикосновением (у него мозолистые пальцы, да?).
За прошедший час, за три съеденных куска пиццы и наполовину выпитую бутылку пива Тодороки узнал, что новая песня на фестиваль еще не готова, потому что «HERO» не могла определиться с гитарной партией Токоями, играющего на басу. Запись альбома, которую они с взволнованным нетерпением ждали, должна состояться через неделю и занять несколько дней, если во время работы не возникнет проблем. Джиро утверждала под тихо играющую «Lately I been walking, walking in circles, watching, waiting for something*», что присутствовать в процессе сведения дорожек необязательно, так что они могут освободиться раньше.
— В конце концов, у нас нет собственной студии, чтобы торчать там день и ночь, — утверждала она, беря в руки кусок горячей пепперони.
— Доверите работу над альбомом левому мужику? — спросил Киришима и отвернулся от сидящего рядом Каминари, пытающего стащить с его куска курицу.
— Во-первых, это не мужик, а женщина, — подняла палец Джиро. — Во-вторых, мои знакомые из университета рекомендовали ее, — Джиро подняла второй; она училась в университете искусств, получая музыкальное образование. — В-третьих, — подняла еще один и еле успела перехватить падающую колбасу, — у фее приемлифые цефы. Конечно, не за бесплатно все, но оплата за час в студии гораздо дешевле, чем у других.
— Это наводит на определенные мысли, — почесал голову Киришима.
— Они открылись недавно, — объяснил Токоями. — Пытаются привлечь внимание.
А дальше было несколько громких тостов, пожеланий и валявшихся на столе крышек и пустых пачек.
В принципе, это было все, что Тодороки запомнил, потому что думать рядом с сидящим с ним весь вечер Бакуго было несколько затруднительно. На маленьком диване было недостаточно места, поэтому приходилось сидеть вплотную друг к другу. Справа от него вальяжно развалилась Джиро, разговаривающая с Ураракой и с сидящей напротив Яойорозу, отвечающей обрывочным фразами. Слева же колено Бакуго касалось его колена, взрывая в его груди ядерные закаты. Тот опирался локтем о подлокотник, по которому стучал пальцами, при этом сжимая в правой руке жалобно скрипящую банку пива и смотря в окно; за ним опускалось солнце.
— Я начинаю думать, что мои руки растут из задницы, — обреченно произнес сидящий на полу Токоями, согнув одну ногу и опершись на нее локтем.
— Они в любом случае не сравнятся вот с этими, — Киришима, держащий в руках большой пакет с чипсами и кивающий головой в такт песне «You can’t quit until you try, you can’t live until you die, you can’t learn to tell the truth, until you learn to lie*», показал пальцем на Бакуго.
— Э-э-э, — протянул тот, сощурив глаза. — Херню несешь.
— Когда этот крутой барабанщик только учился играть на барабанах, палочки постоянно отлетали в стороны.
Дружное «у-у-у» разнеслось по всему помещению, отразилось от стен и стукнуло Бакуго по голове. Он, недолго думая, схватил из глубокой тарелки попкорн, случайно наступив Шото на ногу, и бросил в ржущего Киришиму, попадая точно в лоб.
Тодороки поджал губы, опуская подбородок. Конечно, то, что лучший друг Бакуго знал о нем гораздо больше, чем любой из здесь присутствующих, было вполне логичным и должно было также восприниматься, однако Шото не мог подавить скребущих отголосков колющего чувства.
— А вы не сыграете нам? — спросил уже не незнакомый парень; Тодороки узнал, что его звали Серо, он был на год старше и работал в канцелярском магазине, который держала его семья. — Будем вашими первыми слушателями.
— Вы и так наши первые слушатели, — пожала плечами Джиро, вытянув ноги.
— За наших первых слушателей! — произнес Каминари, поднимая полупустую банку; очередной тост поддержали все. — Давайте сыграем. Будем считать, что это демо-версия демо-концерта.
Под общие разговоры о том, что сыграют они ужасно и вообще плохая примета играть недоработанную музыку, «HERO» поднялись с мест, выключили колонку, из которой доносилось: «I tried so hard, and got so far, but in the end*» и прошли к инструментам. Бакуго перед этим снял кожаные браслеты и положил их на стол.
— Он всегда снимает их перед тем, как сесть за установку, — объяснил Киришима, заметив, как Тодороки смотрел на черные браслеты, на которых бликами отражался свет горящих ламп.
— Где мои палочки? — Бакуго обошел барабанную установку два раза, всмотрелся в пол и, упирая руки в бока, громко произнес: — Где Эбони и Айвори?!
— Ты фанат Devil may cry? — спросил Тодороки, пока в его памяти всплывало несколько вечеров, проведенных в комнате Мидории за плэйстейшеном; пальцы тогда болели от частого нажатия на кнопки в попытках сделать «SSS».
— Типа, — неопределенно махнул рукой тот.
— Он фанат Данте, — сказала Джиро, настраивая микрофон.
— Тот безвфсфкусвный постер с Данте с гитарой* — его, — произнес Токоями заплетающимся языком, перекидывая ремень гитары через шею и задевая ирокез.
— Главная безвкусица той стены — твои наклейки с Бэтменом! — Бакуго вышел на середину комнаты, заглядывая под стол.
— Они коллекционные!
— Всегда считал Вергилия более интересным персонажем, чем Данте, — пожал плечами Тодороки; да, он играл во все части «Devil may cry» — это был единственный слэшер, который он прошел от начала и до конца на всех уровнях сложности. — Очень жаль, что в серии игр дается мало возможностей поиграть за его персонажа.
