Тодороки в первый раз видел подобное скопление… всего сущего. В его городе давно были закрыты рынки, избавив людей от хождения среди узких рядов на окраинах города и заменив их хождением в более уютных торговых центрах.

Проходя мимо людей, внимательно выбирающих продукты и вещи, Тодороки задавался вопросом, во-первых, сколько же всего жило людей в Трайтоне, во-вторых, для кого было построено все то многообразие магазинов в центре. Когда же его взгляд скользнул на цены, то в его памяти всплыли цены продуктового магазина, в котором работала подруга Бакуго — Урарака. Они отличались практически на половину.

Они подошли к палатке с темно-зеленым навесом, расположенной в конце нестройного ряда, на линии которого продавалась техника. Он смог различить колонку, несколько телефонов (у половины из них была разбита крышка), провода и всевозможные запчасти. Стоящая рядом с ними табличка с надписью «Техника. Ремонт» гордо держалась, несмотря на легкие порывы гуляющего среди рядов ветра.

— Привет! — Киришима, войдя за прилавок, обнял сидевшего на стуле светловолосого парня, просматривающего информацию на стоящем на коленях ноутбуке.

— Ага-а-а, — протянул он, обхватывая его другой рукой и задерживая объятия дольше, чем следовало для друзей.

— Смотри, кого я притащил. — Киришима, облизав губы, показал кивком головы на подошедшего к прилавку Тодороки.

— Ты — тот парень, который живет у Бакуго? — спросил продавец, откладывая ноутбук на коробку и потягиваясь. — Посылаю лучи поддержки и все такое.

Тодороки веселило то, как друзья (или знакомые) реагировали на Бакуго. То есть да, конечно, у него был скверный и вспыльчивый характер, но в какой-то момент он начал подозревать, что это все походило на одну большую шутку над Бакуго.

— Каминари. — Продавец протянул руку. Тодороки представился.

— Откуда у вас товар? — поинтересовался он, смотря на обилие техники на прилавке и на коробки, которые стояли за спиной Каминари и были еще не распакованы.

— На поезде притаскивают, если знать, с кем дружить, — Каминари произнес это почти что гордо, и даже светлые глаза его заблестели. — Но приходится часть выручки отдавать обратно. Какую-то они привозят уже целой, какую-то я ремонтирую сам. Вот эту штуку например. Не хочу хвастаться, но, — Каминари поднял планшет; на взгляд Тодороки тот выглядел, как новый, — вообще-то, у него не работало ничего. И вот. — Каминари нажал на кнопку включения, после чего на планшете появилась заставка.

Киришима потрепал его по голове, вызывая улыбку на губах, угасающую в уголках.

Тодороки отчего-то смутился и отвел взгляд.

— Я плохо разбираюсь в технике, но думаю, у тебя хорошо получается работать с ней, — сказал он, наблюдая за крутящимися людьми у соседних палаток, выстроившихся в небольшую очередь возле мужчины, который продавал лампы.

— Ха, ты еще самое крутое не видел. Иди сюда, пока тебя там не сбили. Можешь взять вон ту коробку и сесть на нее. Сорян, стул тут один и он по праву принадлежит мне потому, что я отбил его в неравном бою с бомжом.

— О нет, только не начинай. — Закатил глаза Киришима, пропуская Тодороки.

— У него была дрель!

— Она не работала.

— Я не буду посягать на стул, который ты отобрал у бомжа.

— Тодороки, я слышу иронию в твоем голосе. — Каминари сощурил глаза и засмеялся.

Тодороки впервые за последние несколько дней смог выдохнуть. Проблемы никуда не делись и маленькое количество баллов продолжало тянуть запястье вниз, но в компании друзей Бакуго, перебивающих друг друга, чтобы рассказать о том, как какой-то их общий знакомый убегал в платье от мужика с ружьем, становилось легче. Он не понимал причин, по которым те не попрощались с ним практически сразу, и предполагал, что они продолжали проверять его (необдуманно брошенное «понятия не имею» смутит кого угодно). Но Тодороки никогда не умел правильно анализировать мотивы людей, поэтому старался не заострять на этом внимания.

Тодороки смотрел на снующих по рынку покупателей, некоторые из которых подходили к Каминари и просили показать тот или иной товар. Он с ловкостью, которой могли позавидовать консультанты известных магазинов электротехники в Лэдо, рассказывал о своем товаре и ослепительно улыбался, что стоящий рядом Киришима в шутку называл противозаконным.

Тодороки, доставая понадобившийся Каминари товар (он подозревал, что его бесплатной силой нагло воспользовались, когда попросили помочь и расставить вещи: «Раз уж ты все равно здесь, Тодороки, разве ты занят чем-то еще, Тодороки?»), наткнулся на стоящий в самом углу ретранслятор и, едва не свалив устройство локтем, отошел от него подальше. Из-за спины он услышал громкий голос Бакуго:

— То есть ты вломился в мою квартиру, — стремительно приближаясь, проинформировал не пойми откуда взявшийся Бакуго, — не помыл посуду и свалил вот с этим говнюком черт знает куда?! — Бакуго указал пальцем на Тодороки, ставящим на место коробку. — Я вас, что, должен по всему городу искать?!

— Бакуго, хватит орать! — воспротивился Каминари и громким шепотом добавил, всучивая сутулой женщине переходник: — Ты распугаешь всех моих клиентов.

— Кого пугать-то? — фыркнул он, складывая на груди руки и опираясь бедром о прилавок. Каминари в наигранной обиде надул щеки и отвернулся от него, отдавая сдачу женщине.

— Я написал тебе сообщение, — протараторил Киришима, опирающийся о металлический невысокий столб, служащий креплением для навеса. — Я не виноват, что ты их не читаешь.

Бакуго, гневно стуча ногой по земле, отчего поднималась пыль, достал из кармана телефон, открыл сообщения и едва не разбил экран о нос Киришимы. Тот старательно пытался прочесть сообщение, но, так и не разобрав буквы, отвел руку от себя. Через долю секунды он издал многозначительное «оу».

— «Мы пошли с Тодороки на р…». На «р», мать твою!

Киришима растянул губы в извиняющейся улыбке.

— Мы торопились.

— А ты, кусок дерьма?! — закричал Бакуго уже на Тодороки, стоявшего к нему спиной (Каминари прикрыл лицо рукой, потому что увидел покупателя, заметившего заинтересовавший товар в куче товара, но так и не решившегося подойти). Тодороки же пытался распутать провода, больше похожие на рыбацкую сеть, которую было проще разрезать. — Эй, я говорю с тобой!

Тодороки чуть повернулся к нему, не отрываясь от работы.

— Я же сказал тебе сидеть дома, а не мотаться хрен знает где!

— Извини, — произнес Тодороки и отвернулся.

Бакуго закипал, закипал, но Тодороки за пару дней уже привык к его эмоциональности, поэтому благополучно проигнорировал направленные в его сторону громкие недовольства.

— Нет, серьезно, Бакуго, свали, или я пущу по тебе ток вот этой штукой, — заявил Каминари спустя пару минут и продемонстрировал прямоугольную коробку с двумя торчащими усиками.

— Я нашел тебе работу, — сказал успокоившийся Бакуго (клиентов он все-таки распугал, да), сунув руки в карманы джинсов.

Тодороки резво повернулся к нему и подошел в нетерпении к прилавку. Он на самом деле не предполагал, что Бакуго удастся пристроить его куда-то — проще открыть новый элемент таблицы Менделеева, чем отыскать работу.

— Ого, ты теперь и таким занимаешься? Я и не знал, что ты можешь быть настолько заботливым, — засмеялся Каминари и нагнулся, уворачиваясь от подзатыльника.

— Я тащил тебя на себе после того, как ты нахуярился в парке. Я охренеть какой заботливый.

— Ты уронил меня дважды.

— Трижды, — выставил руку Киришима с тремя показанными пальцами.

— А что за работа? — спросил Тодороки, стараясь не слишком показывать своего воодушевления (но оно все равно читалось в его расправленных плечах и в пальцах, сжавших край прилавка).

— В клубе одном, — ответил Бакуго и потер нос, будто бы не желая вдаваться в детали. — Она легальная, так что можешь не трястись за рейтинг.

Тодороки не сиял, нет, просто, возможно, где-то внутри него зажглась лампочка, точно такая же, как и в соседней палатке.