***

— Бакуго? — обратился к нему Тодороки, когда они шли по направлению к дому. День после двух недель, проведенных в относительном спокойствии, выдался полным впечатлений, поэтому им обоим хотелось как можно быстрее оказаться в квартире и рухнуть на кровать.

— Ну че еще? — спросил тот, выдыхая дым, перемешавшийся с облаками пара.

— Этого мужчину… Вакамуру Масао мне порекомендовал университет. Я не находил его в интернете. — Бакуго остановился и повернулся к нему. — Его имя уже было прописано при выборе темы моего доклада, которую также придумывал не я, — добавил Тодороки.

Бакуго смотрел на него, пока сигарета догорала между пальцами.

— Да, это напрягает, — сказал он и глубоко затянулся (Тодороки совсем не смотрел на это, нет). — Теперь я еще больше хочу туда смотаться и разобраться в этом дерьме.

========== XXI. Синий день. 51-55 ==========

На следующий день Тодороки, оставшийся дома и бесцельно просматривающий интернет-страницы, получил сообщение от Мика с настоятельным требованием выходить на смену и вставать за барную стойку. Лишение работы и возможного заработка привело бы к жизни на улице, потому что в квартире на пятом этаже полуразрушенного здания, которое давно следовало снести, он был единственным, кто, в общем-то, работал. Однако он бы предпочел не возвращаться к Мику в клуб — надоедливо жужжащий над ухом факт устроенной им подставы над Бакуго усиливался, подбираясь к ушной раковине и глубже, туда, где поднималась волна гнева и злости, выбивающая его из привычного равновесия, всякий раз, когда он перечитывал текст сообщения.

Бакуго вошел в квартиру, поставил сумку с купленными продуктами на пол, разулся и снял теплую куртку.

— Ты че? — спросил он, увидев из коридора пространный взгляд Тодороки, направленный на экран померкшего телефона. Вместе с ним в квартиру пробрался осенний холод.

— Мик написал, — ответил Тодороки и услышал, как тот стукнул зубами. — Хочет, чтобы я пришел в клуб сегодня.

— Нахрена?

— На смену.

— Он там в край поехал? — Бакуго прошел в комнату и выхватил из рук не сопротивляющегося Тодороки телефон. Тот только бровь приподнял, наблюдая за его дальнейшими действиями и отмечая капли дождя на торчащих волосах. — Реально поехал, — сказал он, прочитав текст, и поднял пальцы над сенсорной клавиатурой.

Через пару секунд телефон оказался у Тодороки. Бакуго недовольно протопал на кухню, схватив пакет, чтобы убрать покупки в холодильник.

— Ты послал его? — уточнил Тодороки, войдя на кухню. Продемонстрировал экран для большего драматизма, который из переписки мог перенестись в реальную жизнь. В их квартиру. С автоматами.

— А ты читать не умеешь? — Бакуго достал из пакета упаковку чая и коробку печенья, которую недавно притаскивал Сэро (Тодороки выбор оценил). — Ты уволился.

— Ты меня уволил.

— Я сделал то, что хотел, но не мог сделать ты.

— Нам нужно поставить таймер. — Тодороки прислонился к стене, с теплотой во взгляде наблюдая за тем, как суетился Бакуго.

— Какой еще таймер?

— Таймер до того, как люди Мика вломятся к нам и пристрелят.

— Ну так я с твоего телефона написал ему. — Бакуго повернулся, ехидно ухмыляясь, и Тодороки кольнуло осознанием, что ради этой улыбки он был готов еще раз прийти в бар, полный людьми с оружием, проторчать в подвале и спрыгнуть из окна. Может, Бакуго подумал о том же — он смущенно перевел взгляд на стол с продуктами.

Раздался звук пришедшего сообщения.

14:29. Мик:

И тебе всего хорошего, Бакуго!

— Думаю, что люди Мика придут все же за тобой. — Тодороки показал сообщение Бакуго, скривившего лицо в непередаваемой гримасе.

— Провалятся на лестнице, — хмыкнул он. — Ты ему там нафиг не нужен после всего, что было в баре, только глаза мозолить будешь. Ему проще найти другого бармена, который не знает о его махинациях.

— Зачем тогда нужно было писать? — Тодороки опустил глаза на телефон.

— Блять, это же Мик. Мудак решил, что это будет охренеть как смешно. — Бакуго, вспомнив что-то, вышел в коридор за рюкзаком, из которого достал билеты, краску для волос и пачку сигарет, которую покупал только у Урараки.

— Краска для волос? — Тодороки недоверчиво покосился на руки Бакуго.

— Верну тебе привычный вид. Эй, перестань корчить рожу!

— Я не корчу.

— Корчишь! Внутренне! — настаивал Бакуго, и Тодороки оставил попытки выиграть в споре (Бакуго не был далек от истины; и да, у Тодороки были все основания опасаться результата). — Ашидо передала. — Протянул билеты в театр на представление, премьера которого состоится послезавтра в шесть вечера, и кинул пачку сигарет на подоконник. — Джиро ставила музыку, поэтому типа… вот.

— Вход с пятидесяти баллов. — Тодороки показал пальцем на баллы внизу светло-желтого билета с простеньким дизайном без фотографий и рисунков, которые он привык видеть в Лэдо. — Нам не хватает.

— Забей, Токоями подкинет.

— Почему вы сразу не завербовали Токоями? — спросил Тодороки, откладывая билеты на стол и беря пачку печенья. Бакуго ударил его по рукам и выхватил ее, чтобы убрать в шкаф.

— Я приготовлю обед сейчас, так что нехрен есть все подряд. — Бакуго закрыл дверцы. Тодороки печально смотрел на пачку печенья, ставшую недосягаемой. — Мы предлагали. Ну не я. Деку или мудак. Он отказался.

Они больше не разговаривали о вчерашнем — ни о Шинсо, ни об ИРСах, программу для перенастройки которых сейчас писал Токоями, ни о полученных Киришимой данных. Бакуго хоть и старался не показывать своего беспокойства, все же иногда с тревогой смотрел на ИРС (и наверняка крыл матом Шинсо; может, еще кого-то для компании).

— Возможно, как раз из-за того, что собирался разобраться с Даби, — предположил Тодороки, посматривая на окно, за стеклом которого начали собираться тучи. Квартира скоро погрузится в дождливый осенний мрак.

— Мститель в солнцезащитных очках. — Бакуго достал кастрюлю и налил в нее воды.

— Как Урарака? — спросил Тодороки, обратив внимание на пачку сигарет на подоконнике.

— Нормально. — Бакуго выключил кран и поставил кастрюлю на плиту, едва не расплескав воду. — Никак? Фиг знает. Меня все еще бесит это. Так что просто заткнись.

— Мне принести ноутбук? — Тодороки склонил голову. — Посмотрим что-нибудь. Ты мне обещал «Звездные войны».

— Да, неси, только не путайся под ногами, не хочу, чтобы из-за тебя сгорела еда.

— Тогда в этой квартире станет немного теплее.

— На тебя я не готовлю.

— Я пошутил.

Тодороки еще никогда и нигде не чувствовал себя так уютно, как в квартире на пятом этаже четвертого района вместе с парнем, матерящимся на весь этаж из-за того, что ему забыли положить в пакет горчицу.

Раздавшийся настойчивый стук в дверь на следующий день переполошил и Тодороки, и Бакуго.

— Это за тобой, — сказал Тодороки. Его зелено-желтый кошмар на голове наконец перестал таковым быть — красно-белые волосы привычно отражались в зеркале вот уже как два часа (покрашен Тодороки все равно был криво, но, помня прошлый результат, он и Бакуго расценивали сегодняшний покрас как успех). Бакуго показал ему средний палец, но дверь все же открыл.

— Ты какого хрена сюда приперся? — спросил Бакуго. Тодороки выглянул в коридор и увидел стоящего в дверях Моному, держащего его рюкзак — впрочем, недолго, тот вскоре лежал посередине коридора. Глаз Бакуго дернулся.

— Привет, Монома, — поздоровался Тодороки, озадаченный его приходом.

— Кендо просила передать, — сказал он, вытягивая шею и рассматривая квартиру. Капюшон его куртки был мокрым, так же, как и плечи. — А у вас ниче так, не пять звезд, но и не крысы под ногами. Я-то все ду…

Дверь, едва не заехавшая (или заехавшая) Мономе по носу была закрыта с громким шумом, сотрясшим стены соседних квартир. Несколько вещей, лежащих на полке шкафа, повалились на пол. Тодороки не обращал внимания на Бакуго, готового открыть дверь и послать Моному еще раз — словами — и поднимал вещи, расставляя их на полки. Он подобрал жетон, про который Бакуго недавно рассказывал, и еще раз посмотрел на искусно выполненную гравировку. Из-за опустившейся темноты из-за дождя, шедшего второй день, пришлось напрячь глаза.