Эйден Кинг.

      Он выходит из машины, одетый в темно-синие джинсы и простую серую футболку, которая дополняет цвет его глаз.

      Я скрещиваю руки на груди, не зная, как мне себя вести рядом с ним.

      Эйден — такая же загадка, как и его кузен, если не более бездушная.

      — Могу я тебе чем-нибудь помочь? — спрашиваю я.

      — Возможно.

      Он прислоняется к пассажирской дверце своей машины и смотрит на меня, засунув руки в карманы.

      — Как?

      — Я подумал, что ты захочешь кое-что узнать.

      Я хмурю брови.

      — Что, например?

      — Насчёт того, о чем ты говорила ранее.

      — Ты слышал?

      Он поднимает плечо.

      — Я не виноват, что ты была слишком

поглощена своим маленьким спором, чтобы заметить меня.

       — И что? Ты здесь, чтобы позлорадствовать о своих навыках подслушивания?

      Ненавижу обороняться, но это Эйден Кинг, и у меня нет хорошего послужного списка с родословной Кингов.

      — Я же только что сказал. Это насчёт того, о чем ты говорила.

      — Ты про что? — спрашиваю я.

      — Безумие. Галлюцинации. Слишком острая реакция. — его глаза превращаются в стальной

металл. — Будет лучше для всех, если ты больше не будешь повторять их при Леви.

      Мои руки опускаются по обе стороны от меня.       — Почему?

      — Он не очень хорошо на них реагирует.

      — Почему?

      Его голова склоняется набок, как у Леви, когда он что-то обдумывает.

      — Ты не дурочка. Наверняка ты что-то заметила.

      — Да, но в этом нет особого смысла. — я делаю паузу. — Но ты ведь знаешь, не так ли?

      — Даже если и знаю, почему я должен тебе говорить? — спрашивает он совершенно равнодушным тоном, словно я зря трачу его время.

      — Это ты пришёл сообщить мне, что я не должна говорить этих слов. Тогда объясни мне, почему мне не нужно их произносить.

      — Не совсем. Все, что тебе нужно сделать, это воздержаться от разговоров о психической стабильности. — он делает паузу. — Ох, и перестань его провоцировать. Чем сильнее ты толкаешь, тем сильнее он толкает в ответ. Чем быстрее ты бежишь, тем быстрее гонится он.

      Он поворачивается, чтобы уйти, но я хватаю его за рукав футболки, останавливая.

      — Подожди.

      Его скучающий взгляд приветствует меня, пока он ждет, когда я заговорю.

      Сглотнув, я отпускаю его футболку.

      — Скажи мне что-нибудь. Что угодно.

      — Что я от этого выиграю?

      Я подавляю внутренний стон. Он действительно двоюродный брат Леви. После секундного раздумья я произношу:

      — Ты пришел не просто так. Ты знаешь, что я могу помочь или что я уже помогаю. Ты думаешь, что я ценна, иначе ты бы не отправился на мои поиски.

      Он приподнимает бровь.

      — Один вопрос. Я отвечу на один вопрос.

      — У него есть... психическое расстройство?

      — Не у него, но если он будет продолжать идти по этой дорожке, то дойдёт до пункта назначения.

      — По чьей дорожке?

      — Один вопрос. — он направляется к водительской двери. — Принеси мне еще что-нибудь ценное, и я отвечу на второй.

      Я смотрю на его машину, которая галопом уносится вдаль. Он вообще семнадцатилетний парень?

      С другой стороны, я нашла свой источник информации о Леви.

Глава 29

Леви

Безумие не просит разрешения, и я тоже.

      Я бью по боксерской груше в спортзале снова и снова, пока костяшки пальцев не начинают болеть. Я не останавливаюсь.

      Если я остановлюсь, я могу снова превратиться в темную версию. Я мог бы прорваться по улицам и найти ее. И сделать то, о чем потом пожалею.

      Бах. Бах. Бах.

      Я продолжаю бить по груше, пока в легких ничего не остается. Пока мое тело почти не падает.

      В последний раз врезав, я позволяю своему телу упасть на коврик, когда резкие вдохи вырываются из моих легких.

      Мир кружится вокруг меня, как чертов туман.

      После того, как, кажется, я полчаса смотрю вдаль, я, шатаясь, поднимаюсь на ноги и быстро принимаю душ в комнате. Бросаю футболку и одежду команды в сумку и сую сигарету в рот.

      Я не останусь в доме дяди перед игрой. Первое, что я сделаю, как только получу наследство, куплю дом как можно дальше от него.

      Быть может, в Шотландии.

      — Опять уходишь? — кричит Эйден из угла гостиной.

      Он сидит перед стеклянной шахматной доской и играет сам с собой, как ненормальный.

      Я выдыхаю облако дыма.

      — Скажи дяде, что у меня тренировка.

      — Или я могу просто сказать ему правду. Ты не хочешь его видеть.

      Я поднимаю плечо.

      — Это тоже сработает.

      Я собираюсь продолжить свой путь, когда он снова заговаривает.

      — Я разговаривал с твоей девушкой.

      Сигарета почти выпадает из моих губ, когда я резко поворачиваюсь.

      — Какого хрена ты только что сказал?

      — Я сказал ей то, чего не скажешь ты.

      Через секунду я уже нахожусь у его лица и тяну его за шиворот.

      — Держись от нее подальше, слышишь?

      — Я бы так и сделал, если бы ты перестал все время вести себя как ворчливый мудак. — он отталкивает меня и садится обратно. Берет фигуру королевы между большим и указательным пальцами. — Те, кто не играет в шахматы, думают, что король — это самая сильная фигура, потому что игра заканчивается, когда он умирает, но они не перестают думать, что, если королева умрет первой, у короля не будет шансов выжить.

      Я прищуриваюсь, пытаясь понять смысл его слов. Мы оба выросли на шахматах, но у него другая точка зрения. Он бы не признался в этом, но Эйден такой же, как Джонатан. Им все равно, кого они должны сокрушить, ради получения желаемого.

      Эйден убивает слона с королевой, оставляя своего белого короля уязвимым. Я перемещаю черного короля вправо.

      — Даже король может убить короля. — я засовываю сигарету обратно в рот. — Шах и Мат.

      По пути к выходу я беру телефон и смотрю на сообщение от Дэниела о том, что он поехал за Астрид.

      После случая с его братом я уже не так ему доверяю.

      Останавливаясь возле своей машины я вспоминая, как ее глаза затрепетали от страха и разочарования.

      К черту все это.

      К черту ее проблемы с доверием.

      Мне надоело ждать, пока она примет это. Если мне придется применить силу, пусть будет так.

Глава 30

Астрид

Пешка не должна играть в королевскую игру.

      В понедельник мне исполнится восемнадцать.

      Я не буду отмечать. Я перестала отмечать свои дни рождения, после смерти мамы.

      Ее похороны состоялись в мой день рождения.

      И мой день начинается как похороны.

      Вместо того чтобы улизнуть, как обычно, я нахожу папу, ожидающего прямо у моей комнаты.

      Я должна позавтракать с «семьей» и встретиться лицом к лицу с высокомерной Викторией и со свирепым взглядом Николь.

      У меня есть дикое предположение, что это она подсунула записку «держись подальше, сука» под мою дверь прошлой ночью.

      Не то чтобы меня волновало, с кем она спит.

      После мучительного завтрака с Викторией, тычущей пальцами в мою рану из-за пропущенной выставки, я, наконец, направляюсь к двери.

      Я написала Дэну, чтобы он заехал за мной, так как Леви исчез на все выходные.

      Ну, не совсем исчез. Команда отправилась в другой Штат и вернулась с ничьей. По словам Дэна, настроение было не таким уж хорошим.