Эта часть, в которой я боюсь «Чёрного» Леви?

      Я беру свои слова обратно.

      Я не боюсь его, я в ужасе.

      Когда он в таком настроении, вокруг него царит полное пренебрежение ко всем, и кажется, что невозможно пробить к нему путь.

      На нем простые джинсы и темно-синий пуловер, но вся его аура такая же черная, как и взгляд.

      Глубоко вздохнув, я пытаюсь рассеять напряжение в воздухе.

      — Леви. Это Закари, он…

      Слова застревают у меня в горле, когда Леви прижимается губами к моим.

      У нас и раньше были дикие поцелуи — на самом деле дикие поцелуи это все, что у нас есть, — но сейчас все по-другому. Его зубы задевают мои, и мне кажется, что он высасывает из меня жизнь.

      Претендует на меня.

      Наказывает меня.

      От шероховатости его рта у меня кружится голова. Я словно марионетка в его стальных руках, не в силах ни дышать, ни прокладывать себе дорогу.

      Я толкаю его в грудь, но он как будто не ощущает моей хватки. Он ничего не ощущает.

      Когда он наконец отпускает меня, я дышу так тяжело, что боюсь, как бы сердце не выскочило из груди.

      Леви тянет меня к себе, крепко держа за талию, несмотря на мои протесты.

      Меня так и подмывает влепить ему пощечину за поцелуй на публике. Многие ребята из нашей школы проводят здесь время. Если кто-нибудь узнает, моя и без того скверная репутация только станет хуже.

      Он обещал держать это в секрете. Он, черт возьми, обещал.

      Кашель возвращает мое внимание к Заку, который в первом ряду нашего шоу. Эйден стоит неподалеку, наблюдая за нами с неопределенным выражением.

      Мои щеки пылают при мысли о том, что Зак наблюдал за тем, как Леви яростно целовал меня. Это определенно не тот образ, который я хочу ему дать.

      Я склоняю голову, не в силах смотреть на него...

      — Эммм… Зак, это..

      — Леви Кинг, и она моя. — он произносит эти слова с холодностью, которая сводит на нет его мертвую хватку вокруг моей талии. — Держи свои гребаные руки подальше от нее.

      Прежде чем мы с Заком успеваем что-то сказать, Леви уводит меня из боулинг-центра, как тряпичную куклу. Я слишком ошеломлена, чтобы что-то сказать или отреагировать. Я едва поспеваю за его широкими шагами, не говоря уже о том, чтобы произнести какие-то слова.

      Как только мы оказываемся на парковке, я прихожу в себя и борюсь с ним, но его хватка крепче сжимает мою талию, пока не становится больно.

      Я вздрагиваю.

      — Ты не имел права этого делать.

      Он дергает меня, пока я не упираюсь спиной в его машину. Это первый раз, когда я смотрю ему в глаза с того шоу, которое он устроил внутри.

      Они все еще черные, и в них нет ни капли мирной синевы. Они похожи на грозу, которая вот-вот разразится.

      — Не имел права? — повторяет он, толкаясь в меня всем телом, пока я не покрываюсь его запахом и твердостью его груди. — Значит, он имел право касаться тебя?

      — Он?

      Я в замешательстве.

      — Этот ублюдок внутри.

      — Ты издеваешься? Зак мне как старший

брат.

      — Который хочет трахнуть тебя.

      Его слова смертельно спокойны.

      Мои губы приоткрываются.

      — Ты в своем уме?

      Как будто это возможно, его глаза темнеют еще больше, рябя от напряжения. Там едва ли виднеется унция Леви, к которой я привыкла. Он испаряется в дым, который невозможно поймать.

      Пугающее спокойствие на его лице выводит меня из себя.

      Я могу справиться с гневом и яростью, но как я могу принять бой со смертельным спокойствием?

      — Ты ослепла? — он все еще в своей холодной фазе. — Разве ты не видишь, как он на тебя смотрит?

      — Как на сестру, ты хочешь сказать.

      Он разражается смехом, но в нем нет ни капли юмора.

      — Если он смотрит на тебя как на сестру, то я смотрю на тебя как на гребаную монашку.

      — Блядь, Леви! Если ты хочешь трахнуть меня, это еще не значит, что все остальные хотят. Перестань быть пещерным человеком.

      — Пещерным человеком, да?

      — Я не знаю, что, черт возьми, с тобой сегодня не так, но тебе кажется и ты слишком остро реагируешь.

      Он ударяет рукой по капоту машины рядом с моей головой, и я подпрыгиваю от удара.

      Я борюсь со слезами беспомощности и гнева, затуманивающими мое зрение. Я ненавижу его за то, что он заставляет меня чувствовать себя виноватой, когда я не сделала ничего плохого.

      Это так похоже на папу, и я поклялась, что больше никому не позволю унижать меня.

      — Да что с тобой случилось? — мой голос повышается.

      — Ты! — он рычит. — Ты со мной случилась! — он хватает мой подбородок большим и указательным пальцами и сжимает так сильно, что становится больно. — Ты моя, так что перестань вести себя так.

      — Я никогда не соглашалась быть твоей, Кинг. Ты не владеешь мной, никто не владеет.

      — Ох, но я владею, принцесса. — он раздвигает мои бедра и касается меня через джинсы. — Я владею каждой частью тебя, и скоро это будет не только в теории.

      Его прикосновение пробуждает мое тело, заставляя его работать, и я ненавижу его за это.

      — А если я откажусь? — я вздергиваю подбородок.

      Его челюсти сжимаются, когда он произносит холодным, не подлежащим обсуждению тоном.

      — Ты можешь думать, что у тебя есть выбор, но его нет. Ты поклонишься мне.

      — Я рада, что ты показал свое истинное лицо, но, с другой стороны, это всегда был ты. Я была просто идиоткой, которая отказывалась это видеть.

      Я изо всех сил отталкиваю его и убегаю. Слезы застилают мне глаза, когда я выбегаю на улицу, вытирая их рукавом.

      Наверное, мне следовало бы вернуться и уехать с Дэном, но я не могу встретиться с Заком после произошедшего.

      Я бреду по дороге, безвольно свесив руки.

      Улицы переполнены людьми, направляющимися в местные пабы и рестораны. Мое сердце болит, и я чувствую себя как эмоциональный беспорядок каждый раз, когда семья появляется в поле зрения.

      Почему, черт возьми, я должна думать о своей несуществующей семье, когда мне плохо?

      Мой телефон звонит, и я вытираю нос, прежде чем ответить.

      — Ало, Астрид.

      — Мисс Клиффорд, — дружелюбно говорит заместитель комиссара. — Надеюсь, у вас все хорошо.

      — Спасибо. — мои мышцы напрягаются, когда я становлюсь спиной к дереву. — В деле есть что-то новое?

      — И да, и нет. Мы нашли новые улики, которые могли быть повреждены видеозаписями наблюдения. Наши криминалисты работают над восстановлением.

      Мое сердце учащается, когда я слушаю, как помощник шерифа объясняет, как это может изменить все в деле. Он говорит, что, когда у них появятся подозреваемые, мне, возможно, придется их опознать. После того, как я поговорю с отцом, конечно.

      — Что значит «после того, как я поговорю с отцом»? — спрашиваю я.

      Следует многозначительная пауза, прежде чем заместитель комиссара прочищает горло.

      — Лорд Клиффорд против того, чтобы вы опознавали подозреваемых. Мы надеялись, что вы сможете убедить его.

      Должно быть, это и послужило причиной ссоры между ним и комиссаром на днях. Это не имеет значения. Через несколько дней мне исполнится восемнадцать, и к тому времени папа уже не будет иметь надо мной никакой опекунской власти.

      Но почему отец так против того, чтобы я опознала подозреваемых? Разве не в этом суть всего дела?

      У меня болит голова от всей драмы с Леви и новой истории с папой.

      Это все равно что попасть под перекрестный огонь, который не я устроила.

      Я пишу Дэну, чтобы он забрал меня — без Зака.

      Вместо машины Дэна сзади ко мне подъезжает красный Феррари. Я останавливаюсь на тротуаре, бросая любопытный взгляд.