— Перекусим? — бодро заулыбалась я. Он обернулся, неспешно поднимая взгляд на здание, а я уже вприпрыжку взбиралась по ступеням таверны. Пират нагнал меня быстро. Крохотное питейное заведение насквозь пропахло потом и спиртом, что меня едва не вывернуло у порога. Тем не менее, нацепив самое бодрое выражение на лицо, я направилась к стойке, Джеймс — на пару шагов позади. В этом грязном местечке магия белоснежной матросской формы «Призрачного Странника» работала как никогда лучше. Уитлокк будто нес на плечах вакуумный плащ, ибо с каждым шагом пространство за нашими спинами синхронно погружалось в заинтересованную, а потому чересчур громкую тишину. И пусть меня это благоговение никоим образом не касалось, самолюбие вполне себе довольно подняло голову. Мы приблизились к стойке как раз в тот момент, когда трактирщик отдавал очередной заказ. Тело сковала тошнотворная судорога.
— Пойдем, найдем что-нибудь получше, — ответил Джеймс на мой испуганный взгляд. Непонятная субстанция в измызганной миске напоминала протухший бараний мозг недельной давности, но никак не что-то съедобное, после чего не отбросишь коньки.
Я крайне активно закивала, стараясь унять подступающий позыв. Едва мы сделали пару шагов от стойки, в спину прилетело:
— А здесь тебе чем не нравится? — Голос звучал недружелюбно, нараспев, не скрывая эффекта не самого лучшего пойла.
— Прошу прощения? — Джеймс обернулся.
На трехногом табурете вполоборота мостился мужчинка в покрытой толстой коркой грязи одежде, босой, заросший, всем своим видом обличавший завсегдатая поспать в загоне у свиней. Тем не менее желтоватые слезящиеся глаза, упрятанные под нависшими рыжими бровями, презрительно буравили Уитлокка взглядом.
— Слышите, народ! — завопил недовольный. — Этот чистюля считает, что слишком хорош для такого места, где отдыхаем мы, обычные честные люди! — Посетители этой таверны воистину были «своими» для горластого моряка, а потому с интересом оживились, стягиваясь поближе. Даже распутные бабенки, нарочито заботливо спаивавшие развеселых европейских гуляк, притихли, вытягивая шеи. Удовлетворенный тем, что призвал пусть и пассивных, но сторонников, моряк неуклюже приземлился на пол. — Ну, скажи-ка, морячок, нам всем, чего это тебе так тошно тут? Или компания не устраивает?
«Твоя-то уж точно», — злобно, но мысленно пробурчала я. Джеймс плавным ненавязчивым движением отодвинул меня за спину, так что приходилось подобно ручной мартышке выглядывать из-за плеча.
— Хм, — качнул головой пират, — мне видится всё полярно иначе.
Пока возмутитель спокойствия пережевывал данный ему ответ, Уитлокк направился было к выходу, но путь уже оказался прегражден почуявшей запах драки толпой. Что-то нервно засаднило под ребрами, видимо, в том месте, где обитает интуиция.
— Итак, полагаю, у вас есть какие-то конкретные претензии, господа? — оборачиваясь и с достоинством оглядывая собравшихся, спросил Джеймс.
— О да! — скалясь почерневшими зубами, охотно закивал моряк. — Я прекрасно знаю, кто ты такой! Точнее, кем ты и остальные себя считаете. Глядите, команда капитана Феникса! Знаете такого, да, народ? Считают себя лучше других! Заявляетесь в наш порт, словно хозяева, переворачиваете тут всё к черту, пьете лучший ром, едите лучшую еду, пользуете лучших баб! А мы что? Чем это мы хуже, а? Тем что кружева на наряды свои не шьем и подушки на задницы не лепим, как барышни знатные, а?! Да тут каждый пират пятерых, как вы, стоит! Да, народ? — Одобрительный и стройный гул оповестил, что народ согласен с оратором. — Чего вы, чистюли, вечно опрятные и недовольные райской жизнью на Тортуге, заявляетесь сюда каждый месяц, а? Как по часам! Каждый из нас, пусть чертовски грязный и вонючий как свинья, льет свой пот и кровь на пользу Тортуги! А вы грабите короля да ему же и продаете! — Вновь нахлынувший поток одобрения перекрыл фразеологический взрыв, овладевший оратором. — Да и не торгуете, а на кружева меняете! Говорят, капитан у вас едва ли не второй Генри Морган, да не видел его никто. Так, может, потому, что капитан у вас — баба? — Последнюю реплику моряк выплюнул практически в лицо Уитлокку, несмотря на то, что был кривоног да ещё почти на голову ниже капитана. Толпа взорвалась одобрительным гоготом и сомкнула ряды, оттесняя меня на задний план. Попытки протиснуться к Фениксу не увенчались успехом, оставляя возможность лишь беспомощно выглядывать меж немытых голов.
— Хочешь знать, чем ты хуже? — дождавшись, пока стихнут возгласы, с ледяным спокойствием спросил Уитлокк. — Тем, что выходишь в море раз в пару месяцев, грабишь первое попавшееся судно, а затем проводишь время в этой самой таверне, упиваясь вусмерть, тратя жалкие гроши, пока твои босоногие дети шастают по улицам в поисках еды, а жена сутками гнет спину на плантации какого-нибудь англичанина, чтобы хотя бы не умереть с голоду. Но это ведь не здесь, не на Тортуге. Твоя семья в аду ждет возвращениях их отца из рая, не зная, что здесь, на «небесах», ему плевать на нужды проклятых.
Я, как и многие собравшиеся, пребывала под впечатлением от контратаки капитана «Призрачного Странника». Вскрыл ли он тайную истину или же просто напомнил то, что знают все, словесная дуэль окончилась в его пользу. Кто-то согласно качал головой и угрюмо хмыкал. Однако главный герой, которому и предназначался этот посыл, его вовсе не оценил. Гримасничая, будто пережевывает невидимую жвачку, он сделал еще шаг к Джеймсу.
— Ошибся ты, морячок, — прогундосил он и резко оборвал фразу. В следующий миг Джеймс согнулся от пронырливого и мощного удара в живот. Я вскрикнула. Толпа охнула и сжалась плотнее. — Ну-ка, скажи нам еще что-нибудь эдакое, — картинно кривляясь на последнем слове на радость публике, пират склонился над Уитлокком.
Ответ последовал незамедлительно. Едва обидчик наигранно-заботливо опустил руку капитану на плечо, тот резко вскинул голову и лбом встретил нахальную обветренную рожу оппонента. Моряк попятился, хватаясь за нос. Удар этот оказался спусковым крючком. Как по команде праздная публика отступила на пару шагов, а в центр импровизированной арены вывались трое желающих уравнять счет. Я попыталась выбраться из людского месива, но куда там! Едва ли удавалось шевельнуться. Уитлокк проворно обернулся, блокируя рукой встречный удар. С его левой брови стекала тонкая струйка крови. Зачинщик быстро оклемался и, пользуясь подмогой собратьев, напрыгнул на капитана сзади. Драка вспыхнула подобно пороху. До того не решавшиеся вступать в бой «волонтеры», пошли в атаку, погребая под собой одинокого противника. Я истерично кричала: «Прекратите! На помощь!», но в общем радостном гуле голос походил на писк, не более. Толпа волновалась, оттесняя меня все дальше назад, так что и арену удавалось видеть лишь краем глаза, а о происходящем судить по крикам, брани и комментариям зевак. Уткнувшись в стол, я не нашла ничего лучше, чем забраться повыше. Один из троих драчунов полусидел на полу, поглаживая ребра, другой в нерешительности кружил вокруг зачинщика драки и его помощника. Издав писклявый рык один из «волонтеров» — коренастый, плотный, с куцей козлиной бородкой — наскочил на Уитлокка слева. Капитан молниеносно блокировал удар левой рукой, а правой нанес удар под дых, от чего коренастый столбом рухнул на спину. Но тут сзади подоспел другой — лысый, широкоплечий и чудовищно злой. Джеймс пропустил, за что расплатился окровавленной губой и разбитым носом. Удар был сильным, практически дезориентировал капитана. Едва он вскинул голову, готовясь ответить на атаку, лысый вновь пустил в ход кулаки, в этот раз целясь в ребра. Видя, как Феникс застонал и согнулся, теряя противника из виду, я завизжала, что есть мочи; толпа отозвалась одобрительным — даже восхищенным — рокотом. Для них это всего лишь очередной номер в скудной программе развлечений. Капитан «Странника» неуверенно держался на ногах, плешивый моряк решил завершить свое соло и замахнулся первым. Внутренности скукожились: я увидела кастет в его руке. Джеймс вскинул голову и ловко нырнул под руку нападавшего. Тот этого не ожидал. В развороте, Феникс выхватил у кого-то из толпы бутылку. В следующий миг под легкий перезвон разбитого стекла лысый боксер плашмя рухнул под ноги англичанину. Остались двое, и они умели учиться на опыте «павших» собратьев, но были чересчур пьяны, чтобы этот опыт применить. Долю секунды мне удалось поглядеть в лицо своего спутника — в глазах только собранность и решительность. Кривоногий, что затеял это представление, кинулся слева, его помощник — справа. И второй подоспел быстрее. Удар ногой в колено, вскрик, удар коленом в грудь — и доброволец улетел в толпу, подминая под себя дряхлого старика и чумазую девицу. Скаля редкие зубы, зачинщик вцепился в плечо Уитлокку узловатыми пальцами, пытаясь заломить ему руку за спину. Для этого он даже разбежался, а в следующий миг встретился с капитанской рукой, согнутой в локте. Качнувшись назад, моряк попытался швырнуть оппонента за шиворот. Поднялся лысый, подобно барану несясь на Уитлокка своей блестящей от рома макушкой. Капитан не успел стряхнуть кривоногого матроса, как мощный толчок в грудь сбил его с ног. Взорвался гул голосов. Толпа сомкнула ряды. Я машинально скатилась со стола, бросаясь на выручку. К моменту, когда удалось пролезть меж чьих-то сапог и подняться с колен, меня окружила звенящая тишина. Оттолкнув первый ряд, я протиснулась в центр ринга. Лысый пират застыл на полусогнутых ногах, сжимая и разжимая кулаки. Зачинщик драки полулежал почти у самой стойки, держа в руке вырванный с мясом рукав белой рубахи. На его груди ярко виднелся отпечаток сапога. Уитлокк уже стоял на одном колене. Медленно отерев кровь над губой тыльной стороной ладони, он поднялся. Над публикой зазвенел шокированный шепот. Кривоногий борец за справедливость неуклюже протянул отодранный рукав хозяину:
