— Выслеживает Смолла? — подала голос миссис Тёрнер. — Как вы вообще на него наткнулись? Что у вас произошло?

Я с улыбкой повела глазами.

— Это, конечно, интересная история, но так как у нас тут конкуренция почище, чем на Уолл-стрит, думаю, чем быстрее мы сделаем ноги, тем лучше. А история… Будет чем скоротать время в пути.

Ответив Барбоссе упрямым равным взглядом, я церемонно отправилась на борт «Призрачного Странника», а осанка сама собой гордо выровнялась под напряженными провожающими взорами. Встретившиеся члены команды Уитлокка приветливо покачивали головами, а я отвечала свободной улыбкой. По всему виду — опытная дерзкая пиратка! На деле же, не терпелось расслаблено развалиться на кровати, привести в порядок тело и душу, ибо за время короткого ночного перехода удалось лишь заткнуть внутреннего человека ромовой пробкой. Ставшая уже родной небольшая каюта на «Страннике» никогда прежде не казалась такой уютной. Примостив у зеркала ведро с водой, что реквизировала на палубе, я впервые за последние несколько дней подняла глаза на отражение. В первый миг почудилось, что кто-то решил разыграть меня, а затем с новой силой накатила обида. Я, конечно, не рассчитывала, что буду выглядеть, как перед приемом у Смолла, но отсутствие шока в глазах Уитлокка намекнуло, что всё не так уж плохо. Теперь, когда из зеркала таращилось пучеглазое краснокожее существо — с клоком выгоревших, спутанных волос; с потрескавшимися, как хрупкий лед в луже, губами; с отпечатком трехсотлетних адских мучений на лице и натуральным безумием в глазах, — я утвердилась во мнении, что плохое предчувствие меня не скоро отпустит. Недели не прошло, как Джеймс с меня едва ли пылинки не сдувал, а теперь, когда действительно не помешала бы толика внимания, только и спросил, чего я здесь забыла. Получил, значит, записку не пойми от кого, и на душе спокойно? Он, значит, тут с миссис Тёрнер беседы светские ведет, а я пытаюсь не помереть каждые пять минут? Что-то тут не так…

Я обессилено опустилась на стул. Приятно защипали ссадины на опущенных в воду ладонях. Сапоги с ненавистью отлетели в дальний угол. Тело сгорбилось, расслабленно скукожилось. Глаза монотонно хлопали ресницами. В ту секунду где-то внутри опять по-девчачьи захныкало желание послать всё длинной дорогой к черту и взять выходной, но поверх него властным громом прокатились отзвуки хохота Барбоссы и, словно прожектор, забил лучами в душу проницательный, но уже без надменной издевки взгляд шкипера. И от этого приятного воспоминания чуток расправились плечи, хоть и через боль в легкие нырнул глубокий уверенный вдох. «А помирать нам рановато, есть у нас ещё в море дела!» — фальшивя, просипела я. И уже не так саднили растертые руки, появились силы думать — как вернуть себе презентабельный вид и разгрести новый ворох вопросов.

— Диана, могу войти? — негромко последовало за острожным стуком.

— Конечно, — ответила я, и вновь заполыхал огонек неведомой радости.

Джеймс вошел в каюту и первым делом примостил на койку шпагу. С моих губ слетел довольный присвист, словно ребенку вернули любимую игрушку.

— Спасибо!

Пальцы хлюпнули по воде, я инстинктивно потянулась к дорогому оружию. Уитлокк тут же перехватил мои ладони. Его взволнованный взгляд застыл на синевато-красных разводах на запястьях.

— Что случилось?

Я аккуратно отняла руки.

— Охотники за головами. — Лицо капитана осталось непроницаемым, лишь в глазах метнулось виноватое разочарование. — Но, — слабо улыбнулась я, — мы увели их корабль. Один-один.

— Корабль? — с какой-то странной надеждой в интонации переспросил Джеймс.

— Бриг, если быть точной. Правда, — добавила я, — его пришлось отдать рабам… Говорю же, долгая история. — Уитлокк раздосадовано повел подбородком. — Всё так плохо? Вам пришлось взять «Сбитую чайку», да? — аккуратно спросила я.

— Теперь это «Буревестник», — отозвался капитан.

Я вновь улыбнулась.

— А-а-а, понимаю, как корабль назовешь…

Внутри меня пробуждалось и постепенно расправляло крылья чувство покоя и расслабленности. Как бы ни показалось на первый взгляд, всё же Джеймс зашел ко мне, причем практически сразу — ни через час, ни через день. Конечно, ему не всё равно. Но то, как бравый Феникс замучено мялся у двери, покрывало теплоту внутри налетом инея. Приглядевшись, я стыдливо покорила себя за невежество, в котором бессовестно обвиняла Уитлокка, ибо так же при первой встрече не заметила в его глазах тяжелой усталости. Лазурный взгляд — обыкновенно ясный и сверкающий — будто заволокла туманная пелена. Капитан был словно не здесь или не сейчас. Хотел и пытался проявлять участие, но душу его между тем сотрясало что-то мрачное и темное. Быть может, его тоже, как меня мгновение назад, измывало желание всё бросить?

Я сделала, что должна была. Даже не поняла, не осознала, а почувствовала, что именно так — правильнее. Нужнее. Не дожидаясь, пока ищущий взгляд Уитлокка столкнется с одурманенным моим, просто сделала два шага вперед и заключила Джеймса в объятья. И вышли они теплыми, душевными, искренними. Именно этого я жаждала, едва увидела пики мачт «Призрачного Странника». Джеймс обнял в ответ. Прижал сильно, крепко, нежно. Мы потонули в вакууме, за рамками которого грудились нормы, принципы, неловкость и излишние раздумья. В душе и в разуме на какие-то считанные мгновения воцарилась тишина. Секунды таяли, а я боялась открыть глаза, боялась впустить в мирный вакуум краски реальности. Язык неуверенно ворочался во рту, хотелось, надо было что-то сказать. Но из эгоизма или трусости я выбрала молчание.

— Прости.

Джеймс был храбрее меня и уж точно не числился в списке эгоистов. В ответ — рваный вдох. Веки, дрогнув ресницами, поднялись; секунды вновь стали мимолетными. Объятья рухнули.

Я заботливо заглянула Уитлокку в глаза.

— Что-то произошло.

Его лицо просветлело.

— С чего ты взяла?

— Просто вижу.

— Пустяки, — подмигнул капитан. У меня лишь недоверчиво дернулись брови. — Слишком много волков на одну добычу.

Я присела на койку и привычно подняла шпагу.

— Неужели это правда? У нас в руках минимум четыре известнейших и мощнейших корабля в истории, а в итоге все волки, как ты и сказал, должны будут уживаться на борту хлипкой посудины. Звучит бредово. А ещё бредовее то, что всё это — по совету Джека Воробья, которому, кажется, никто из вас не доверяет.

Уитлокк повел плечами.

— Джек тоже будет на борту «Буревестника». Если даже он решит нас всех дружно потопить, это будет проблематично, не находишь?

Я подозрительно сощурилась.

— Так ты вновь доверяешь ему?

— У нас нет выбора, — мрачно ответил Уитлокк, будто подписал приговор. Его явно что-то изводило. И это точно не предчувствие грызни. Но Феникс упорно уходил от разговора, будто даже наедине с собой не хотел заводить эту тему. Всё же гроза в его глазах отступила, пусть и ненадолго.

— Хорошо, — улыбнулась я, — только пошли кого-нибудь в порт, пока наш славный Воробей случайно не упорхнул куда-нибудь.

Я заперла следом за Уитлокком дверь и отчего-то печально шмыгнула носом. Оставалось не так уж много времени, чтобы привести себя в порядок, во всех смыслах. Пока часть мозга руководила выскабливанием соли из волос, другая с привычным терпением принялась распутывать клубок новостей. Пробудившийся было разум ворочал мыслишки лениво, спустя рукава, а потому ни дедуктивный, ни индуктивный, ни метод тыка к истине и полезным выводам не приближал. Все важные идеи маячили где-то на окраине сознания, дразнились, но на крючок и не думали попадаться, приходилось лишь напряженно водить бровями. «Кусочек шоколада не помешал бы», — посоветовала я мутному отражению. Оно приобретало всё больше человеческих черт, некоторые даже были моими… Хоть и влажная, но свежая одежда, перевязь, что легла тяжким грузом на истерзанные плечи, изумрудная бандана на выгоревших, но частично вымытых волосах — возвращалась прежняя я. Шпага задиристо звякнула о ножны.