– Ну а промолчать не пробовали? – поинтересовался торговец. – Язык держать за зубами никто не запрещает.
Щуро покачал головой:
– А что ты докажешь молчанием, если тебя спросят, к примеру, не предашь ли ты?
Лис не ответил, на что Щуро лишь усмехнулся.
– И каждый раз, когда поднимается солнце, взлетает эта ваша Птица? – поинтересовался торговец.
– Угу, – буркнул порядочно захмелевший Щуро. – Лучше бы солнце не появлялось, днем и без него светло.
Они посмотрели друг на друга и одновременно прыснули со смеху.
В комнату вошла тетя.
– Ложись, дорогая, – слегка заплетающимся языком проговорил Щуро. – Мы еще немного посидим, ты же не против?
– О, Вечный Лес, конечно, нет! – ответила женщина. – Развлекайтесь.
Рюмси была уверена, что увидела на лице тети недовольное выражение, но оно мелькнуло и сразу исчезло, уступив место привычной грустной улыбке. Казалось, никто, кроме Рюмси, не заметил этого, а если и заметил, то не подал виду.
Лис поднял кувшин и, увидев, что тот пуст, почему-то обрадовался.
Он достал невзрачную бутылку и налил в чашки густой бурой жидкости. Сладкий аромат разлился в воздухе. Чашку, где поменьше вина, приятель протянул Рюмси:
– Держи – немножко можно. Особенно такого напитка.
– Это же… – приподнял брови Щуро. – Дегейское!
Рюмси не требовалось объяснять, почему Щуро так удивился. Дегейское вино знали все.
Девочка мгновенно ощутила аромат пряностей и чего-то ласкового и знакомого. А когда отпила, по всему телу сразу же пробежало тепло, словно она попробовала на вкус солнце. Голова слегка закружилась, но ощущение оказалось приятным.
– Дегейское, – ухмыльнулся Лис. – Времена нелегкие, вот и досталось мне почти даром. Взял бы больше, – добавил он с досадой. – Но меня опередил один… неприятный тип.
– Нелегкие? – повторил Щуро. – Эти слова не описывают всей жути.
– Слова вообще редко могут передать все. Название вашей деревни – Счастливчики – не очень-то подходит для теперешних событий, – сказал Лис.
– Название ведь не вчера придумали, хотя ты прав, сейчас оно звучит, будто насмешка. Но когда сюда пришли первые поселенцы, я бы не нашел названия более подходящего. Представь добравшихся сюда людей, которые видят множество зданий, выстроенных из камня. Все пустые. Земля родящая, а рядом озеро и река. Вечный Лес, конечно, уж больно близко, ну так а где его нету? Счастливчики – не иначе.
Лис согласно кивнул.
– Да и само название Счастливчики тоже счастливое, – Щуро усмехнулся при такой игре слов. – Наподобие названий в царстве Гороха.
– И что общего?
– Знаешь деревню Загры?
– Не слыхал.
– А Рокот? – хитро улыбнулся Щуро.
– Ты и сам знаешь, что знаю. Мы там около месяца провели. Выгодно тогда торговали.
– Так вот, Рокот раньше назывался – Загры. А Заграми деревню назвал прежний головорез, который там властвовал – Загр Загребущий. Но когда его конкурент Рокот захватил деревню, то переименовал ее в свою честь. Судя по недовольным, и Рокота скоро скинут, и снова переименуют, если от голода не умрут, – Щуро немного помолчал. – А вот Счастливчики, Репа, Лоза и другие названия никто менять не будет, до них никому нет дела.
– По иронии, Счастливчикам везет сейчас меньше, чем той же Репе. Голода там пока нет, – сказал торговец.
– Разумеется, при Горохе-то, – признал Щуро. – Поговаривают, в его царстве рады всем, кто готов работать. Я бы и сам туда направился, но дорога уж больно далекая. Там, конечно, судя по тем же слухам, работаешь только за еду, но и Гороха тоже можно понять.
– Понять, дорогой Щуро, вообще можно всех без исключения. Поэтому я стараюсь понимать лишь тех, кого понимать выгоднее для меня, – слова торговца прозвучали слегка вкрадчиво.
– Как всегда. Ничего нового, – равнодушно ответил Щуро, поставив опустевшую чашку. – И что же тебе выгоднее сейчас?
– А то, что с голодными людьми торговать полезнее.
– На этот счет не беспокойся, сейчас тебе везде хорошо будет, – безрадостно проговорил Щуро.
– Не совсем. Не все деревни одинаковы, – ответил Лис, разливая в чашки вино. – Таких деревень, как Счастливчики, где голод только начинается, не так уж и много, и это одна из причин моего приезда аж сюда. В большинстве деревень и городов голод уже бушует вовсю. Даже мимо проходить опасно – порвут на части. Голодным людям терять нечего. И у них нет страха. Голод – вот единственное их чувство. Друг, – торговец слегка изменился в лице, залпом выпил и сразу же продолжил: – Я видел, как толпа голодающих набрасывается на таких же торговцев, как я. А есть деревни, которые впору кладбищем назвать. Воистину подходящее будет название. Там воняет смертью. Мертвые валяются прямо на улицах, и хоронить их некому, – торговец понизил голос. – Как думаешь, друг, меня легко напугать?
– Нет, – отозвался Щуро.
– А я испугался, – признался он. – Клянусь Создателем, сказать, что это страшно – ничего не сказать.
Лис неловко поднялся из-за стола:
– Пойду я уже, – он слегка поклонился и добавил: – Все хотел тебя спросить, дорогой Щуро, ты не жалеешь, что бросил торговлю?
– В настоящий момент, как это ни странно, не жалею.
Лис удивленно поднял брови, погладив только нос, бородка осталась без ласки.
– Прости меня, друг, но наживаться на горе – это… неправильно, – ответил Щуро. – Особенно когда люди умирают с голоду.
– Знаешь, что говорят черти? Если бы люди не должны были умирать, Создатель сделал бы их бессмертными, – на пухлом лице торговца появилась неприятная ухмылка. – Подумай над этим, дорогой друг. В их словах есть немного истины, – улыбка сползла с лица торговца. – Насчет неправильно. Долго ты со своей… справедливостью проживешь на одних затирухах и лепешках из лебеды? Щуро, в мире всегда хватало дерьма и грязи и всегда будет хватать. И я сейчас не об испражнениях и размокшей от дождя почве.
Лис еще раз поклонился, прежде чем уйти. Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком. Повисло молчание.
Рюмси решила, что должна что-то сказать:
– Нелегко ему. Торговцу, который не может лгать.
– Ему? Лису все равно. Сколько я его помню, а это лет куда больше, чем тебе, он никогда не лгал.
– Должно быть, он очень хороший человек, – предположила Рюмси.
– Рюмси, не всегда человек, говорящий неправду – плохой. Так же, как человек, говорящий правду, не обязательно хороший, – возразил Щуро.
– Вы ведь намеренно соврали Брэкки о том полумесяце, что голову пробил.
– А от тебя ничего не утаишь, да? – хмыкнул Щуро, но без злобы. – Таким способом я пытался его обезопасить. Ведь он не в меру любопытный. Я и так не рад, что Брэкки там крутится. Но времена такие, приходиться взрослеть раньше.
Он немного помолчал и спросил:
– Как тебе у нас живется?
– Хорошо.
– Я рад. Моя жена… – начал он, имея в виду тетю. – В общем, не сердись на нее, ее тоже можно понять.
– Почему я должна на нее сердиться? – деланно удивилась Рюмси, хотя на самом деле она все хорошо поняла.
Ее вопрос вызвал на лице Щуро слабую улыбку:
– Ты хорошая девочка, умная, и мы совсем не против, что ты живешь с нами, – он помолчал и многозначительно добавил. – Все мы.
Рюмси нервно сглотнула:
– Даже тетя?
– Даже твоя тетя, – улыбнулся Щуро. – Поверь, если бы она на самом деле не хотела, то тебя бы здесь не было.
Рюмси, обдумывая его слова, вернулась в свою комнату. Она хотела постараться уснуть. От вина слегка кружилась голова.
Завтрашний день должен был стать многообещающим. Кир что-то придумал.
Войдя в комнату, Рюмси поняла, что не одна. Возле окна стояла тетя.
– Как вино? – резко спросила женщина, не оборачиваясь к ней.
– Тетя… – начала Рюмси, но та не дала ей договорить:
– Ходят слухи, покойный староста помогал вам. И когда его… не стало, могу представить, как нелегко пришлось вашей семье. Особенно бедненькой Рюмси. Вас ведь часто видели вместе. Сколько тебе было? А, не важно. Уже тогда, небось, нравились мужчины постарше, – голос женщины стал походить на шипение. – Еще раз тебя, мразь, увижу возле своего мужа, глаза выцарапаю. Ты поняла?