Терпеливо выслушала клыкастая слова мужчины. А дыхание становилось всё спокойнее, говоря о том, что вампирша по чуть-чуть приходит в себя. Хотя губы ещё до бела были сжаты. Но не могло ни подкупать и то, как покладисто вёл себя хозяин гостиницы. Знал своё место и лебезил, как и положено человеку его положения. Быть тем, кто он есть всегда, означало быть тонким психологом и знать, чего хочет тот или иной постоялец, но это далеко не всё, чем ему следовало обладать. Твёрдость сурового, но справедливого начальника и гибкость торговца с рынка, чтобы вовремя уйти из-под удара и получить от него выгоду для себя.
－ Пошли кого-нибудь к лекарю, пусть привезут четыре пакета, я заплачу. И да. Будет жалко закрывать такое чудесное заведение, так что работай и впредь… старайся выполнять то, о чём тебя просят. Особенно, если тебе за это платят, — уже тише произнесла клыкастая и вдохнула, понимая, что дала волю эмоциям и чувствам и чуть не навредила невиновному из-за своих же переживаний.
Пустота и подавленность вновь схватили её. Как и месть, злоба не приносит никакого спокойствия, а лишь несла с собой разрушение и пустоту. Она, подобно воде, медленно сточит всё остальное: доброе и чистое, — а после и тьма войдёт в свои права, и в милой аловолосой девочке мир узрит тирана, который с милой улыбкой на лице будет вырывать тебе сердце и купаться в ванне из твоей же крови. Направлялась теперь клыкастая обратно в комнату, где ждали две обеспокоенные служанки.
— Будет исполнено, госпожа баронесса, — коснулся лбом деревянной стойки мужчина, смешно покривившись. Но всё-таки мужества у него хватило сцепить зубы и потереть ударенное место только после ухода Ирен. А стоило уйти, как слуга был отправлен с поручением.
Не прошло и часа, как заказ Ирен уже прибыл вместе с щуплым парнишкой, что, по всей видимости, работал гонцом. Длинные ноги и поношенная одежда, плотная, грубая и в дорожной пыли, охарактеризовала его, как и сумка, перекинутая через плечо. В ней-то и покоилась посылка от доктора, который не очень охотно расстался с жидкостью, что «спасает жизни». Поспорить едва ли было возможно, но и вампирам она нужна, а плату Ирен дала достойную, отправив слугу с ней обратно.
Ещё два дня безделья, прогулок ночных и раздумий под светом луны всё же помогли настроиться на нужную волну. Привести мысли и чувства в порядок. Обещание себе дала девушка, что будет терпелива и больше никаких шуточек и колкостей не отпустит. Будет милой, белой и пушистой. Может, так получится наладить отношения. Охрану и служанок оставили в номере. Точнее, приказали остаться там, чтобы не мешали. Семейная встреча, прислуге там делать нечего, только лишние глаза и уши, а с ними и сплетни, что, если всё пойдёт по худшему сценарию? Нет, в своих слугах Ирен была уверена, но невольно брошенное слово, словно искра, создаст целый пожар сплетен, который будет не погасить.
Прогулочным шагом по давно заученным улочкам и тропинкам дошла вампирша до родового поместья. Ирен постучала в массивную дверь, которая ещё не одному поколению Драйфордов прослужит.
А открыла ей Айри. Как и всегда, приветливая и почтительная. Вампирша обрадовалась, увидев горничную, которая, как и все остальные, побаивалась первое время нового члена этой семьи. Обменявшись с ней усталой, но всё же тёплой улыбкой, она пошла на поиски сестры варга, которую нашла вскоре в комнате отдыха, той самой просторной комнате, где некогда Ирен уже вела беседу с Алиссией о её сестре и их взаимоотношениях, и сейчас пребывала там младшая из Драйфордов. Вампиршу встретили с распростёртыми объятиями. Буквально. Среброволосая варг не долго держала вампиршу с слабой улыбкой. По влажным изумрудным глазам легко читались признаки совсем недавних слёз. Одета Алиссия в сей раз была в чёрное парчовое платье, которое скрывало её тонкие руки до самых кистей, а декольте в нём отсутствовало, почти как у гувернанток, либо вдовы на похоронах.
— Дорогая Ирен, до нас дошли вести о несчастье, связанном с твоей утратой. Это огромное, чудовищное горе. Прошу, прими мои искренние соболезнования, мы скорбим с тобой о твоей утрате и… — девушка прервалась, держа ручки вампирши в своих, проводя её в комнату к столу, где был расположен чайный сервиз и в одной из чашек налит душистый ароматный травяной чай. — Прошу, поверь, мне знакома эта скорбь. Знакома, как и Лане.
Девушка опустила голову. Нежные губы дрогнули, что подсказывало о том, что Алиссия тщательно сдерживает слёзы. Руки девушки ослабили хватку и выпустили ладони Ирен, а варг отвела взгляд в сторону, виновато предложив:
— Попробуй чай, он идёт с мятой, лепестками цветов шиповника и листьями смородины и земляники, — только выждав паузу, девушка с трудом провела рукой по глазам, что слезились с завидной регулярностью и сейчас уже вызывали не только покраснение глаз, но и резь в них. — В своё время мы с Ланой потеряли мать и отца, Ирен. Мы потеряли их слишком рано. И если я знаю родителей по портретам, то Лана была уже достаточно взрослой, чтобы запомнить их. Я не могу судить, что хуже: эта боль в отрочестве или же во взрослые годы, но всем этим хочу сказать, что ты не одна в этот скорбный миг. У тебя есть мы — твоя новая семья.
Алиссия. Та добрая и милая Алиссия. Как же вампирша скучала. Это она осознала только сейчас, когда увидела её и почувствовала тёплые объятия, какие ей даже Лана не дарила. Объятия старшей представительницы Драйфордов скорее обжигающими были и такими редкими. Ирен не могла не заметить весь печальный вид варга, столь старательно сдерживающего слёзы. Девушка не хотела расстраивать или обижать ту неуместными словами о том, что с ней всё хорошо. Но и врать не пришлось, потому что сейчас… именно сейчас, после тёплых слов Алиссии, на глазах вампирши выступили нежданные слезинки. Они ручьём потекли по порозовевшим щекам, а сердце больно сжалось. Варг разбудила в ней то, что та так сильно пыталась похоронить и не тревожить. Теперь за руки младшей из Драйфордов вампирша сама цеплялась, как за последнюю соломинку.
— Я… спасибо… Алиссия… я так скучала, — всхлипывая и улыбаясь, произнесла вампирша.
На мгновения она почувствовала что-то очень тёплое и нежное, что окутало её с головой, словно солнце, которое с самого утра согревает промёрзшую за ночь землю и всех её обитателей. Это была та самая поддержка, в которой она так нуждались. Не от того, что так надо, делала и говорила всё это варг. От чистого сердца шли её соболезнования и желание хоть как-то облегчить боль. Но долго слёзы лить Ирен себе не позволила. Королеве не стоило плакать. А если узнает кто? Даже здесь и сейчас у стен были уши, но друга или врага?.. Вампиршу всё ещё одолевали сомнения: семья ли это, но и это минутное счастье — быть с близким существом — очень согрело вампиршу, что пыталась скрыться от всего этого, всего того, что произошло за это время.
— Ты, как и всегда, очень гостеприимна, но сама знаешь, Лана… она не появлялась? Я очень беспокоилась за неё. Глава отправила мне письмо об окончании её миссии. Но она сама ничего мне не прислала. Как она? Мне надо сказать ей кое-что очень важное. Это необходимо сделать. Иначе наша жизнь — всё, что мы смогли построить, просто окажется бесполезным хламом. Алиссия, мы ведь будем и дальше общаться, да? — спросила Ирен, не отпуская рук варга, держась за них крепкой, неуверенной хваткой, как ребёнок обычно держится за подол материнского платья в момент опасности. — Я не могу долго задерживаться в Империи. Сама понимаешь. Коронация была совсем недавно, я ещё не разобралась со всеми делами…
— Лана вернулась, но она занята погребением родителей. Как только она вернулась, первые несколько часов её можно было застать в суете. Моя сестра часто суетится, когда готовится к важному заданию, но в этот раз чересчур, а когда узнала, что родителей привезли… — Алиссия была действительно рада хоть как-то помочь, и по тому, как бледное лицо и измождённые печалью черты ненадолго просияли, было ясно, что от того, что Ирен стало легче, хоть немного полегчало и сердобольной младшей сестре Драйфорд. Но, к сожалению, вскоре эффект улетучился без следа. Ещё бы, лицо девушки тут же посерело, и Алиссия с трудом поднесла к губам чашку с успокаивающим чаем, когда речь зашла о сестре. Пару глотков, и всё же варг скрепила руки в замок, уложив их на свои колени, где они казались ещё белее, чем прежде.
