- Все хорошо, милая, все хорошо, - будучи искренне уверенным, что Америка напугана, я принялся ее успокаивать.

- Максон, я не боюсь. Я просто расстроена, - Америка вновь удивила меня. Когда мне кажется, что я понял ее, все переворачивается с ног на голову, она тут же выдает что-то такое, после чего я теряюсь.

- Любая на твоем месте расстроилась и испугалась бы, это нормально, - я рукой указал на хаос, царивший в комнате.

- Меня не это расстроило. Я никогда особо и не была помешанной на одежде. Ты меня не так понял.

- Что случилось, милая?

- Они забрали твой подарок, - я не могу понять. Почему она так расстроена пропажей драгоценностей, а не беспорядком, учинённым неизвестным. Это всего лишь драгоценности, ничего больше.

- Я подарю тебе другие. Они не стоят того, чтобы ты так расстраивалась.

- Максон, они были одними из немногочисленных вещей, которые принадлежат мне. И что куда важнее, это ведь твой подарок. Кроме тех джинсов, эти украшения были тем, что связывало нас с тобой, - я понял, о чем говорит Америка. Девушки приехали с минимальным количеством личных вещей. Все, что у них было во дворце им не принадлежало.

- Как думаешь: кто это мог быть?

- Я не знаю. Кто угодно. Но это точно не повстанцы. Они утверждают, что за нас.

- Кто бы это ни был, он ответит за это, - обнимая ее, я понял, что я хочу быть нужным ей, хочу защитить ее от всего, что может навредить ей. Несмотря на то, что она не напугана, как должно было бы быть, а лишь расстроена и рассержена, я все равно хочу быть сильнее ее. Хочу, чтобы она чувствовала себя защищенной.

Америка. 1 января.

Сильвия остановилась перед нами тремя. За ее спиной, склонив голову стояли горничные, пока еще простые служанки. Немного в стороне остановилась вся королевская семья. Это был уже второй раз, когда они наблюдают за нашим испытанием. Позавчера к нам приходили журналисты и брали у нас интервью для журналов, каждая из нас высказывала свое отношение к происходящему в стране.

- Леди Америка, как вы думаете, к чему стремятся повстанцы? Так уж получилось, вы оказались больше всех нас знакомы с ними, - интервью оказалось еще одним напоминанием о моем похищении, и несмотря на то, что надо мной не издевались, как все в этом уверены, я не могу вспоминать о нем спокойно, без содрогания. Милая русоволосая девушка-интервьюер извиняющиеся улыбнулась. Я оглянулась и встретилась взглядом с королем, его взгляд был холодным, он поднял одну бровь. Значит, вопрос – его идея.

- За те несколько дней, что я была у повстанцев, я ничего не узнала, я могла думать лишь о том, как вернутся во дворец. Какой бы ни была цель повстанцев, их действия говорят сами за себя. Они чем-то недовольны и у них явно есть претензии к обитателям дворца. Знать бы только, какие.

- Вы поддерживаете повстанцев? – нерешительно спросила журналистка. Я бросила взгляд на Максона, он застыл на месте, натянулся как струна.

- Странный вопрос, учитывая, что я еще не совсем оправилась от похищения. Я просто пытаюсь понять, что ими движет. Если бы ваша жизнь была бы под угрозой, вы непременно об этом задумались бы сами, - я вновь бросила взгляд на Максона и он немного расслабился. Значит, я ответила правильно.

Девушка-журналистка задала еще несколько нейтральных вопросов и отпустила меня. Интервью вышло в еженедельных выпусках самых известных журналов и занимало около 3-х разворотов. Рейтинги голосования населения нам, как и прежде, не показали, но мне стало интересно, как относится ко мне народ Иллеа. Что, если у нас с Максоном все получится, а народ не полюбит меня?

Новый год начался с нового испытания. Всю прошедшую неделю после Рождества я ходила встревоженная и все больше злилась на неизвестного врага. Максон сделал все что мог, но тем не менее у нас не получилось узнать кто это был. Тем не менее, неизвестный вредитель не оставил своих попыток напугать меня. Словно мне и без него головной боли мало. Почему я? Почему никто не трогает Селесту и Крис? Это не король, он угрожал семье и попытался бы скорее повлиять на меня через них. К тому же он не стал бы открыто действовать во дворце. Не его стиль. Повстанцы, если им верить, не хотят мне зла, и уж точно, не стали бы мне вредить. Остаются только слуги, Селеста или Крисс. Лучше пусть это будут слуги, но каждый день все яснее показывает, что это не они. В последний раз Люси обожгла руки, взяв мое платье, приготовленное заранее к обеду.

- Итак, перейдем к основной цели нашей встречи. В распоряжении принцессы Иллеа будут находится 5 горничных. У королевы должно быть не менее 8 горничных и камеристка, это не считая фрейлин и компаньонок. Та из вас, которая станет принцессой Иллеа, должна уметь подбирать приближенных к ней людей и прислугу. Сейчас перед вами стоят 12 девушек и каждая из вас должна выбрать всего одну из них себе, как дополнительную четвертую горничную. У вас будет всего несколько минут на обдумывание своего решения. Способность быстро принимать решение - такая же отличительная черта характера принцессы и королевы, как и умение не терять самообладание в любой ситуации. Я сейчас представлю вам каждую из девушек, и тогда каждая из вас выберет всего одну, - Сильвия величественно зачитала краткие анкетные данные всех служанок. А тем временем, пока она продолжала свою бесконечную речь, я обвела взглядом всех девушек. Все они одеты в одну и ту же кремово-коричневую форму служанок-горничных. У всех собраны назад волосы, опущены головы и отведены назад руки. Дойдя до конца ряда, я заметила знакомую светлую косу. Но как она здесь оказалась? Она что, желает стать чьей-то горничной, но зачем ей это?

- Леди Америка, прошу вас, - я подняла глаза и заметила, что Сильвия выжидательно смотрит на меня. Я первая? Я думала, спросят Крисс или Селесту, но никак не ожидала, что первой буду я. Я вышла вперед и остановилась перед девушками. У каждой весела белоснежная брошь с именем, совсем как у нас в начале Отбора. Как давно это было. Ошибиться будет сложно. Я медленно стала проходить перед служанками, всматриваясь в лица. Чувствуется подвох во всей этой затее. Словно придя мне на помощь, в голове всплыли урывки из длинной речи Сильвии:

«…Алиса Милсон… Шестерка… Канзас… хромота…,

…Карлотта Санчес … Семерка… Орлеан…родственники понижены до Восьмерок…,

…Джейн Браун… Орегон… проблемы с речью…»

Незначительные несоответствия положенному стандарту для меня не имеют особого значения. В то время как для обитателей дворца это имеет больше значение. У большинства девушек были блеклые русые волосы и неброская внешность. Когда я уже хотела на зло королю выбрать одну из «неправильных» горничных, я вспомнила про светлую косу в конце ряда. Эрин. Она, почувствовав мой взгляд, улыбнулась. Так вот, в чем состоит ее идея. Она хочет стать моей горничной? Зачем ей это? Что сказал мистер Прескот? Они хотят видеть меня королевой. Эрин тут, чтобы помочь мне или защитить от кого-то? Не долго думая, я медленно направилась к ней.

- Как тебя зовут? – сдержанно спросила я, стараясь не выдать наше знакомство.

- Эрин Милсон, леди, - Эрин присела в низком реверансе.

- Эрин, хотела бы ты служить мне?

- Да, миледи, - короткие ответы, покорность, как это не похоже на девушку-бунтарку, которую я встретила у повстанцев. Она хорошая актриса.

- Я выбираю ее. Эрин Милсон, - я посмотрела на Сильвию. Она одобряюще улыбнулась. Сильвия перестала злиться на меня, когда я начала исправляться. У Эрин безупречная анкета и прекрасные манеры. Оглянувшись на Крисс и Селесту, я заметила, что они обе, словно по команде, поджали губы. В то время как Селеста никогда не скрывала своей враждебности по отношению ко мне, холодность и отчужденность Крисс все еще ранят. Мы все еще время от времени перекидываемся репликами, иногда мне кажется, что все по-прежнему, мы сможем с ней дружить, но вот в такие моменты я понимаю, что осталась совсем одна и кроме Максона, никто из участников Отбора не желает меня тут видеть. По взглядам соперниц я понимаю, что выбрала одну из лучших девушек.